Хладнокровный ублюдок, яростно рвущий аристократов (СИ)

Слова начали извергаться из несчастного прола сбивчивым неровным потоком, он выкладывал всё от начала и до конца. Имена тех, с кем тусили в парке. Что пили, что делали, о чём говорили. Наконец, он дошёл до того момента, когда их компания попыталась стопнуть неизвестного в обгорелой одежде. Парень рассказывал всё в надежде, что безопасники рода Воронцовых оставят его в живых.
Но когда он выложил всё до конца, аристократ щёлкнул пальцами и пролетарий вспыхнул живым факелом. Огонь не касался больше ничего, хотя парень бился и метался по квартире, зверем воя от нестерпимой боли, пока наконец не умер от болевого шока.
Безопасники равнодушно глядели, как этот несчастный прол съёживается от жара, превращаясь в обугленные останки.
— Константин Львович… Узнали кого-то? — робко спросил один из бойцов.
— Думаю, да… Сдаётся мне, это Заславский, — снова принимаясь ровнять ногти пилочкой, произнёс маг. — Значит, пора навестить их поместье. Несомненно, это война.
Мыс. Подвальная качалка Андрея Степанова.
Вернулись мы практически под утро, но это даже сыграло в плюс. Все давным-давно разошлись по домам, и лишних ушей в качалке не было. В ней вообще никого не было. Так что мы спокойно занесли сумки в каморку и начали проверять их содержимое, подсчитывая прибыль от сегодняшнего похода.
И если я взял только наличность из сейфа, документы и пистолет с патронами, то пацаны, как сороки, нахватали всякой блестящей дряни. Серебряный портсигар, «Паркер» с золотым пером, поддельные золотые часы, мельхиоровые ложки. Короче говоря, совсем не то, за что можно было бы выручить кучу денег.
— Вы бы ещё консервных банок насобирали, — проворчал я, глядя, как Андрей достаёт из сумки бейсбольную биту, прихваченную вместе с остальным барахлом.
— Да вы только гляньте! Настоящая бита! — восхищённо выдохнул он, хватая биту двумя руками и изображая замах.
— Ладно, тебе в качалке положено спортивный инвентарь иметь, — хмыкнул я. — А вы-то? Паша, на кой-хрен тебе эти ложки?
— Мамка о таких мечтала всегда, — буркнул он под всеобщий смех.
Я чудом сдержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу. Ладно, руки заняты пересчитыванием налички. В этот раз улов оказался больше, хотя я бы не сказал, что мы разбогатели в одночасье. Сто шестьдесят тысяч на четверых, делим по-братски, остаётся по сорок штук на нос. Неплохо за одну ночь, конечно, но это просто пшик, мелочь, которая вылетит в трубу мгновенно. Похоже, в сейфе Серёга хранил небольшой запас на чёрный день, а все остальные деньги сразу же пускал в оборот. И чёрный день для него всё же настал.
Деньги поделили, барахло, кроме того, что пацаны взяли специально для себя или для близких, решили продать знакомым скупщикам, а вырученные средства тоже поделить.
Разошлись довольно быстро. Договорились, что мы сегодня друг друга не видели, придумали себе алиби на всякий случай, и решили встретиться завтра ближе к вечеру здесь же, в качалке. Я остался тут, в каморке, закрыв массивную дверь на щеколду, пацаны разбрелись по домам.
Спать я лёг с чувством глубокого удовлетворения, уснул быстро, спокойным сном младенца.
Новый день для меня начался с холодного душа, небольшой зарядки и лёгкого завтрака, состоящего из одной кружки чая. Больше жрать в качалке было нечего. Поэтому я быстро собрался, взял с собой деньги и отправился в город, ведь внезапно свалившееся богатство нужно тратить сразу же. Тем более, что потратить их было на что. Тот же поношенный костюм, в котором я ходил уже третий день, начинал попахивать острым, ядрёным потом, сколько бы я не скоблил себя в душевой и как бы не пытался эту спортивку постирать. Запах мужика впитался в самую сущность этого костюма.
Шагать пешком через весь город мне было откровенно лень, так что я поплёлся на ближайшую остановку, рассчитывая уехать на автобусе или маршрутке. По дороге мимо проносились автомобили, как дорогие спортивные тачки, так и развалюхи пожилых пролов. Первые плевали на правила дорожного движения, выезжали на встречку, проезжали на красный, превышали скорость, вторые обычно тарахтели в правом ряду, уступая дорогу большим чёрным джипам и приземистым хищным купешкам.
  
На остановке толпился народ, периодически набиваясь в подъезжающие старые пазики. Я же понятия не имел, какой маршрут мне нужен, и вынужден был читать список остановок на стекле подъезжающего автобуса.
Я стоял, сунув руки в карманы, на лавочке сидела какая-то бабка с сумкой на колёсиках, неподалёку щебетала между собой стайка школьниц. К остановке вдруг подъехал красный кабриолет с двумя какими-то хлыщами внутри, остановился рядом с девчонками.
— Эй, девчата! — развязно окликнул их молодой аристо в белой шёлковой рубашке. — Хотите покататься?
Школьницы, самой старшей из которых на вид едва исполнилось четырнадцать, прыснули от смеха.
— Нет! Не хотим! — ответила самая бойкая.
Благоразумно.
— Да ладно, не ломайтесь! Мы вам покажем настоящую магию! — переглянувшись, заржали аристо.
Я покосился на них. Лица незнакомые, но холёные, держатся уверенно. Очередные молодые хозяева жизни.
— Не надо, спасибо! — отозвалась одна из девочек.
— А ведь второго шанса не будет! Оторвётесь с настоящими аристократами! — сально улыбаясь, заявил водитель.
— Да, такие предложения только раз в жизни бывают! — поддакнул его пассажир в белой рубашке.
Раз в жизни, потому что после вечеринок с аристо таких девчат, бывает, и не находят вовсе.
— Отцепитесь от них, уроды, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования.
— Сдристни отсюда, пока цел, мальчик, — презрительно поджав губы, произнёс аристо.
Мальчик? Да мы с ним ровесники. И я за счёт мускулатуры выгляжу старше.
— А ты попробуй заставить. Мальчик, — в тон ему ответил я.
Пассажир высунулся из кабриолета, садясь на дверь, чтобы рассмотреть меня получше. Выражение лица его было неописуемо забавным. Этот праведный гнев на то, что какой-то прол посмел перечить высокородному аристо, веселил меня лучше любого анекдота.
Жаль, я не знал его в лицо и не знал цвет его дара. Это во многом упростило бы дело, я тогда мог бы спокойно ему противостоять. Хотя… Мне и сейчас ничего не мешает.
— Девочки… Езжайте с другой остановки, — посоветовал я.
Школьницы торопливо собрались и поспешили последовать моему совету.
— Ты! Ты не знаешь, с кем связался, мальчик! — выпалил аристократ.
— Это ты не знаешь, — усмехнулся я.
Глаза аристократика вдруг засияли изнутри оранжевыми всполохами, он выскочил на тротуар. Оранжевый, редкий дар.
Вспышка застала меня врасплох, луч света резанул по глазам, заставляя меня отворачиваться и жмуриться. Использовать дар против обычных простолюдинов… До чего докатилось дворянское сословие, чёрт побери.
Вот только я не обычный простолюдин. И временное ослепление мне не помеха. Я видел его гнилое нутро среди потоков энергии. Оно светилось оранжевым, как тусклая лампочка в тёмном подъезде. Второй аристо светился синим, и я увидел, что он тоже вышел на проезжую часть.
— Сейчас мы тебя научим уважению! — воскликнул одарённый.
Что ж, они первые начали, я не виноват.
Оба дворянчика даже не успели среагировать, не ожидая отпора с моей стороны, я заставил землю под их ногами разойтись, сходу заключая обоих в ловушку. Не хотелось портить асфальт, и без того убитый, но что поделать.
— Жёлтый! — испуганно воскликнул аристо.
Это вы сейчас будете жёлтые спереди и коричневые сзади.
Я подлетел к ближайшему из них, тяжёлой пощёчиной заставляя тщедушного дворянчика рухнуть наземь, увернулся от ледяной стрелы, которая обожгла меня холодом, проносясь мимо, перескочил через капот кабриолета, оставляя на тонком металле вмятину.
— Ну, привет, — буркнул я, оказываясь лицом к лицу с водителем кабриолета, а потом с размаху ударил его головой прямо в нос.