Битва талантов (СИ)

У каждого места лежали письменные принадлежности и запечатанный конверт с заданием. Я нашёл свой стол — пятый, у окна — и сел.
Из боковой двери вышел председатель экзаменационной комиссии.
— Доброе утро, господа, — произнёс он голосом, привыкшим к большим аудиториям. — Я — Аркадий Семёнович Зубов, председатель экзаменационной комиссии. Первый этап экзамена — письменная работа, состоящий из тридцати вопросов. Время на выполнение — два часа. Задания охватывают теорию магического взаимодействия стихий, расчёты энергетических контуров и ситуационные задачи на комбинирование трёх стихий. Пользоваться учебниками, справочниками и любыми вспомогательными материалами запрещено.
  
Он обвёл зал взглядом — медленно, цепко, как прожектор.
— Минимальный проходной балл — восемьдесят процентов. Набравшие ниже — к практической части не допускаются. Результаты будут объявлены сразу после проверки. Вопросы?
Вопросов не было. Двенадцать человек сидели молча, с тем выражением сосредоточенной готовности, которое бывает у бегунов на старте.
— Вскрывайте конверты. Время пошло.
Я надорвал конверт и извлёк стопку листов. Тридцать заданий, отпечатанных убористым шрифтом на плотной бумаге.
Первые десять — базовые: определения, классификации, свойства стихий и их взаимодействие.
Второй десяток — расчёты. Коэффициенты стихийного взаимодействия, формулы магической ёмкости контуров, задачи на преобразование и аккумулирование энергии. Здесь было интереснее — некоторые задачи предполагали нестандартный подход, и я позволил себе использовать методы оптимизации через интегральные характеристики стихийного баланса.
Последние десять — ситуационные. Описание условий, перечень доступных ресурсов, требование выбрать оптимальную стратегию применения трёх стихий. Это были задачи, которые проверяли не столько знания, сколько мышление. Способность видеть картину целиком, комбинировать элементы, находить решение там, где, казалось бы, нет выбора.
Чернила ложились на бумагу ровными строчками. Формулы — без помарок. Ответы — чёткие, обоснованные, в рамках программы, но с той глубиной, которая отличает хорошего ученика от просто подготовленного. Ни одного зачёркивания. Ни одной паузы длиннее десяти секунд.
Я закончил за час пятнадцать из двух отведённых. Поднялся, собрал листы, подошёл к дежурному у двери. Тот проверил номер, поставил отметку в карточке и разрешил мне выйти.
В зале ожидания уже сидели двое — оба в форме, оба из тех, кого армейская дисциплина приучила к скорости и точности. Рогозин оказался одним из них. Увидев меня, он приподнял бровь.
— Быстро вы, Александр Васильевич.
— Вы тоже, Андрей Николаевич.
Постепенно подтягивались остальные. Девушка-дворянка вышла минут за двадцать до конца — бледная, но с выражением осторожного облегчения на лице. Тихомиров появился последним — использовал все два часа до секунды, вытирал лоб платком и выглядел так, будто только что в одиночку разгрузил вагон.
Пятнадцать минут ожидания — тех самых, которые тянутся как часы и пролетают как секунды. Часы на стене тикали с безразличием, свойственным механизмам: им было решительно всё равно, чья судьба решается в соседнем кабинете.
Наконец, дверь открылась. Вышел помощник Зубова — молодой человек с папкой и бесстрастным выражением лица.
— Господа кандидаты, результаты теоретической части готовы, — объявил он и раскрыл папку.
Зал замер. Даже Рогозин, казалось, перестал дышать.
Помощник зачитывал фамилии в алфавитном порядке — оценка и допуск. Голос был ровный, бесстрастный, как метроном.
— Фаберже Александр Васильевич, — помощник сделал микроскопическую паузу, словно проверяя, правильно ли прочитал. — Оценка «отлично». Высший балл. Допущен к практической части.
Я кивнул. Сдержанно, без показной радости. Внутри — ни тени сомнения: иного результата быть не могло. Но снаружи — спокойное удовлетворение ученика, который хорошо подготовился.
Рогозин — тоже «отлично». Мы переглянулись: два отличника, два первых финишировавших. Он едва заметно кивнул — по-военному, без слов.
Девушка-княжна — «хорошо», допущена. Она выдохнула так шумно, что на неё обернулись, потом покраснела и уставилась в пол. Для человека, который проваливался в прошлый раз, пройти теорию — уже половина победы.
Помощник закрыл папку.
— Допущенных кандидатов прошу следовать за мной. Практическая часть будет проводиться в защищённом зале нижнего уровня.
Мы спустились по широкой каменной лестнице — вниз, в подземный этаж. Я чувствовал защитные контуры в стенах — земля и вода, мощные, старой работы, наложенные кем-то, кто знал своё дело. Контуры гасили ударные волны, поглощали огонь, нейтрализовали воздушные выбросы.
Двери в практический зал были массивными — стальными, с артефактными замками, которые реагировали и на код, и на биометрию. Помощник Зубова приложил ладонь к панели, набрал комбинацию. Замки щёлкнули, двери отворились.
Зал впечатлял.
Метров тридцать в длину, двадцать в ширину, потолок — не менее десяти метров. Размер имел практическое значение: огненные выбросы, каменные конструкции, воздушные вихри требовали пространства.
Пол — каменные плиты, явно расходный материал: на них виднелись трещины и следы термического воздействия от предыдущих сессий. В центре — открытое пространство для испытуемого.
По периметру — зона для комиссии, отделённая защитным барьером. Барьер был серьёзным: уплотнённый воздух, армированный земляными контурами, с дополнительным огнеупорным слоем. Прозрачный, но непробиваемый для всего, что мог выдать маг седьмого ранга.
За барьером сидела комиссия из трёх человек.
В центре — Зубов, уже знакомый. Слева от него — женщина лет сорока пяти, с коротко стриженными волосами и значком восьмого ранга на лацкане тёмного жакета.
— Ирина Дмитриевна Краснова, — представил её Зубов. — Специалист по комбинированным стихиям, преподаватель Военно-магической академии.
Краснова кивнула — коротко, без улыбки.
Справа от председателя расположился пожилой мужчина с незажжённой трубкой в руке и суровым взглядом. На лацкане — значок девятого ранга.
Девятого!
— Пётр Ильич Громов, — продолжил Зубов. — Советник Ранговой комиссии.
Я мысленно отметил: девятый ранг в составе комиссии на экзамене на седьмой — это как генерал-лейтенант на смотре рядовых. Либо сессия особая, либо кто-то из кандидатов привлёк отдельное внимание.
Учитывая, что моя фамилия сейчас звучала из каждого утюга в ювелирном Петербурге, догадаться было несложно. Комиссия хотела убедиться, что результат будет безупречным — в обе стороны. И что никто потом не скажет, что Фаберже получил ранг по знакомству или, наоборот, был завален из зависти.
Громов посмотрел на меня. Я ответил взглядом — спокойным, уважительным, без вызова.
Зубов поднялся и обратился к десяти кандидатам, выстроившимся полукругом у входа:
— Господа, практическая часть экзамена состоит из трёх блоков. — Он загнул палец. — Первый — демонстрация каждой из трёх заявленных стихий по отдельности. Базовые упражнения: создание конструкций, контроль температуры, давления, потоков. Оценивается точность, сила и стабильность. Считайте это разминкой.
Он покосился на старика Громова.
— Второй блок — комбинация двух стихий. Кандидат выполняет задание комиссии. Оценивается координация, переключение между стихиями, устойчивость комбинированного контура. Третий блок — комбинация всех трёх стихий одновременно. Именно этот блок определяет итоговый результат. Без успешного выполнения третьего блока ранг не присваивается, вне зависимости от результатов первых двух. Кандидаты вызываются индивидуально, в алфавитном порядке. Остальные ожидают наверху.
  
Зубов сверился со списком и зачитал порядок вызова. Я был пятым — после двоих военных, девушки-княжны и москвича, чью фамилию я не запомнил. Передо мной — четверо. После — ещё пятеро, включая Рогозина и Тихомирова.