Тамавамнетута (СИ)

Засел в километре от дороги, в месте, где она делала плавный поворот, выгибаясь при этом широкой дугой. На всякий случай, заранее подготовил путь для отхода и выкопал в паре мест окопчики, на случай, если придётся прятаться от обстрела или погони. Накрывшись белой простынёй, подаренной Анной Родионовной, с удобством устроился в корнях разлапистой ели. Словно дирижёр смотрящий в концертный зал ожидал, когда зрители займут свои места.
Невыдержавшие натиска моей бывшей дивизии, отступающие части противника двигались плотной колонной. Пора. Многотонные махины полностью заполнили узкую ленту дороги.
Сколько там весит пуля из карабина Маузера? Грамм десять, или больше? Хотя, без разницы, всё равно такой фигулькой броню танка не пробить. Но мне и не надо, чтобы остановить стальную коробочку хватит высунувшейся из люка головы водителя-механника.
— Т-туф-ф!
Головной танк проехав по прямой ещё метров десять, круто вывернул влево и заглох. Прошло несколько минут до полной остановки колонны, общую протяжённость которой, даже я не смог увидеть, у моих способностей банально не хватало дальности.
Повыскакивали танкисты из ближайших машин. Оперативно вытащив тело погибшего на дорогу, разглядели пробитый пулей висок и опасливо заозирались по сторонам. Правильно, бойтесь, сейчас начнётся казнь через марапупу.
— Т-туф-ф! — Один из одетых в чёрные комбинезоны упал рядом с трупом, с жалобным воем схватившись за раздробленное колено. По заснеженным склонам поднимавшимся от дороги в мою сторону, зашарили желтоватые лучи прожекторов. Началась неорганизованная слепая пальба из стрелкового оружия.
Я усмехнулся, как предсказуемо. В другую сторону фашисты даже не смотрели. Ну, не предполагала она мест для засады. Во-первых, там был спуск к реке, а наука войны учит забираться повыше. Кто занял высоту, тот и сильнее. Во-вторых, среди чахлых зарослей прибрежных кустарников, почти не было мест, где можно было бы спрятаться. Но, почти не было, это не значит, что их нет совсем. Стреляю в третий раз и пуля попадает в моего деревянного напарника торчавшего в самых густых зарослях.
"Ванька" у меня неотёсанный чурбан, я бы даже сказал дуб дубом. Сбитый моим выстрелом, он неуклюже падает и разбивает горящую керосинку. Щедро облитая бензином, загорается кучка тряпья, спрятавшая под собой три бачка снятых с мотоциклов.
Вспыхнувшее у самой воды пламя привлекло к себе внимание немцев. А когда перегорели тросики ведущие к двум пистолет-пулемётам, уже в ту сторону посыпались выстрелы. Мои самострелы стреляли недолго и, естественно, не могли сами перезарядиться, но ещё оставались закинутые в бензобаки горсти патронов.
Пока отвлечённые "Ванькой" фашисты воевали с кустами, я прореживал колонну, стреляя примерно через каждые три машины. Разбивал в хлам коленную чашечку тому, кто мне особо не понравился и переводил прицел дальше. Не торопясь, выпустил шесть полных обойм, обеспечивая германских ортопедов большим количеством пациентов.
Посматривая краем глаза за посланными в мою сторону отрядами, попортил пяток двигателей у тентованных грузовиков, немного похожих на 130-е ЗИЛы. Их я также старался выбивать подальше друг от друга. Седьмую и восьмую обоймы потратил на то, чтобы притормозить ищущих мою позицию. Это ещё десяток одноногих. В тех же, кто шёл в нужных мне направлениях не стрелял, они напарывались на мои растяжки, установленные на подходе к вершине. Также, оставил один из мелких отрядов, вырвавшийся дальше остальных, но его не стал трогать по другой причине. Пусть подойдут поближе и принесут патроны, они у меня не бесконечные
Среди прочих целей, высматривал старших офицеров, но, каких либо командиров, выделявшихся мундирами, не приметил. Поругал себя за предвзятость и стал марапупить всех тех, кто махал руками больше других, без разбора.
Солдатики, принёсшие мои патроны, приблизились достаточно, чтобы представлять для меня опасность и я позволил себе сделать передышку. Перевернулся на спину и, стараясь не шуметь, снарядил опустевшие обоймы, а после, с силой растёр побаливающий сустав правого плеча. Да-а, что ни говори, а в плане отдачи, Маузер будет помягче Мосинки, от неё бы уже рука отвалилась.
 
Со вздохом отложил карабин и взялся за СВТ.
Хотел бы сказать, что быстренько прикончил семерых фрицев, прошедших мимо меня, но это будет неправдой. Способность не гарантирует сто процентов попаданий, что с успехом было мной продемонстрированно.
Долговязый солдат с карабином наперевес, вдруг оступился, подарив свою пулю идущему перед ним. А я уже стрелял во второго, в третьего… Когда понял, что долговязый, живой и невредимый повернулся и смотрит на меня через прицел, я, несмотря на холод, покрылся липким потом. Магазин винтовки пуст. Сейчас. Всё, конец…
— Не стреляйте, товарищи. Я тоже русский. У меня папа из Тобольска. Не стреляйте. — Заговорил немец. То есть русский… Нет, всё таки немец, мой нос не обманешь.
— Бросай карабин. — Скомандовал, прикидывая как бы половчее достать автомат из под простыни.
Долговязый отбросил оружие в сторону и посмотрел на своих мёртвых спутников. Почему же он не стрелял? Думает, что я не один?
— Отойди от них.
Он послушался и, успокоившись, я вытащил MP38, передёрнув затвор. Ху-у-ух. Так гораздо спокойнее.
В следующие две минуты, узнал, что его зовут Алекс, что он жаждет перейти на сторону Красной армии и вообще, он патриот Великой России. Мне это было не очень интересно, к тому же, для ведения задушевных разговоров сейчас не самое удачное время.
— Слышь, Шурик. Кончай болтовню, бери эту простыню и собирай в неё оружие и патроны. Увижу, что безобразничаешь — умрёшь патриотом Великой Германии.
Контролируя неумелую мародёрку Алексом своих комрадов, не забывал посматривать в сторону колонны. Паника и хаотичная стрельба в никуда прекратились. Перекрывая стоны раненых, раздавались приказы офицеров на их лающем языке. Почти всех моих "крестников" успели перевязать, и теперь, проваливаясь в глубоком снегу, вдоль дороги бегали санитары, стаскивая инвалидов в компактные кучки, готовя их к погрузке. Обнаружились повреждения у грузовиков и солдаты начали освобождать их от груза, намереваясь столкнуть с дороги.
— Собери все продукты в один ранец. — Сказал, когда Алекс справился с первым этапом сборов. Он даже увязал простынь узлами. Отлично. Получившийся тюк хорошо ляжет на санки припрятанные в лесу. Только надо как-то дотащить его туда. Я посмотрел на Алекса.
— Если жить хочешь, то грузись и иди в ту сторону. — Я показал направление. — За тобой пока присмотрит другой снайпер. Остановишься, или опустишь груз — тебя застрелят. Понял?
Нацепив рюкзак, он взял на руки свёрток с оружием. — Я всё понял. Не сомневайтесь.
— Хрясь. — Уже через пару шагов долговязый перебежчик споткнулся и со всего маху полетел вперёд, воткнувшись лицом в упавший тюк.
Ё-моё. Я сделал фейспалм, наблюдая за перепугавшимся Алексом. Ожидая выстрела, он, не обращая внимания на кровь брызнувшую из разбитого носа, вытянув руки в стороны, запричитал. — Это случайно, я не хотел. Не убивайте пожалуйста.
Наконец-то прогнав невезучего потомка белоэмигрантов и перезарядив эсвэтэшку, снова занялся колонной.
Порыкивая двигателями, танки разворачивались в мою сторону, а пехота противника, спрятавшись за техникой, занималась раскупоркой лёгких миномётов и оборудованием пулемётных точек. Загрохотали танковые пушки, беспорядочно вспахивая снарядами мёрзлую землю вдоль склона. Хорошо ещё, что пулемётчикам в танках трудно стрелять вверх. Прикончив через открытые люки с десяток водителей, отстрелял все подготовленные обоймы по залёгшим пехотинцам, округлив отряд одноногих до сотни.
Хватит с них, пора вставать на лыжи и догонять Алекса. Кстати, где он там?
Ха-ха-ха. Мой носильщик уже отошёл на безопасное расстояние(как он считал) и, наглым образом, вытащил карабин из тюка с моими трофеями. Притаившись в неглубоком овражке, целился в мою сторону. Осмелел? Поверил в свою удачу? Не думаю, что ему повезёт второй раз подряд. До заныканых санок недалеко, могу ведь и сам дотащить.