Последнее оружие
Гармония, хиширио.
Он уже и сам не знал, сколько дней, а может, и лет прошло с тех пор, как он вернулся в изначальное состояние, предшествовавшее цивилизации, которая раздавила человечество под наслоениями иллюзий. В то состояние к которому ближе всего австралийские аборигены. Он жил на острове к северу от Земли Арнхем. Один. Потому а заметил довольно быстро крохотное черное пятнышко на белом фоне, мало-помалу принимавшее человеческие очертания. Он узнал Ами Джангкавул из клана Лийягалаву-мирри. Она была последним человеком, которого он видел, прежде чем уединиться здесь. И первым, кого увидел с тех пор.
– Как дела, Натан? – спросила Ами.
Натан. Так его звали.
– Как и каждый год.
– Странный ответ.
– Как там мир?
– Мир снова интересуется тобой, Натан.
9
Сильви Бач кашлянула и, прежде чем открыть глаза, попыталась сбросить тяжесть с груди. Ее рука наткнулась на что-то бугорчатое, колючее, холодное, живое. Она вынырнула из своего сна, тяжкого, как свинец, – девять с половиной часов разницы во времени и тридцать часов авиаперелета, плюс куча пересадок, удушающая жара и несколько стаканов кавы.В Дарвине она встретилась с Крисом Уэлсом, начальником местного отделения Интерпола. который подготовил для нее почву и уладил административные формальности, препятствовавшие доступу посторонних на Землю Арнхем, территорию австралийских аборигенов. Она села в двухмоторный самолет и приземлилась в Нангалале, у которой певучим оказалось только название. Там ее ждал проводник по имени Нгулмармар, или попросту Мармар. Усевшись за руль раздолбанного внедорожника, он отвез ее дальше на восток, огибая биллабонги,болота и мангровые заросли, до outstation [1]с непроизносимым названием.
Кроме фантастических пейзажей, созданных Радужной Змеей, и идиллических пляжей, которые избрали своим лежбищем крокодилы, им встретились по дороге только двое раскрашенных мужчин, три женщины, тащившие черепах, да еще старик, рисовавший на коре какой-то сон. Остаток путешествия был лишь пустыней и светом. Путешествия, конечной целью которого был человек по имени Натан Лав.
Раскрыв глаза, Сильви осознала, что тяжесть на ее груди – большущая игуана. Паника охватила обеих, и ее, и рептилию. Сильви взвизгнула, игуана встопорщила свой воротник. Мармар, спровадив непрошеную гостью, ухмыльнулся:
– Прирученных животных защищают духи Мими. Если вы их обидите, они придут ночью и накажут вас.
– И таких зверюг можно приручить?
– Всех можно приручить, даже человека.
– Не знаю, как там насчет Мими, но я здорово струхнула, – призналась Сильви.
Она снова закашлялась. На сей раз от дыма, поднимавшегося с пола хижины.
– Горим! – взвизгнула она.
– Это всего лишь дым, комаров отгонять. Очень помогает.
Мармар засмеялся и вышел. Сильви с трудом встала с тюфяка, на который рухнула несколько часов назад. В углу полуголый мальчуган играл с «Game Boy». Она опасливо ступила ногой наружу, стараясь не раздавить какую-нибудь тварь. Стоявшее в зените солнце нещадно палило. Ее майка липла к телу, джинсы плавились от зноя. Деревня насчитывала всего восемь хижин из коры, построенных на невысоких помостах. Вместо крыш – пластины солнечных батарей. Современные технологии добрались и сюда, в вотчину Нгалнода и Мириньюнгу, сотворивших, соответственно, землю и океаны. Это была приятная сторона глобализации. В тени дерева женщина месила тесто для хлеба. Другая чему-то учила двоих ребятишек. Трое подростков, размалеванных глиной и углем, слушали хит AC/DC, звучащий из пыльного кассетника, аккомпанируя ему с помощью палок и диджериду. [2]
Прошло уже два дня со времени разговора Сильви с Ами Джангкавул, единственным человеком, знавшим, где искать Натана Лава. Молодая аборигенка одна отправилась на поиски «полу йолнгу,полу баланда», как они его называли. Получерного, полубелого.
Сильви присоединилась к Мармару и Олд Биллу, старейшине деревни, сидевшим за легким завтраком из мангровых крабов с орехами акажу.Олд Билл был марр-киджбу– колдун-целитель. Мармар жаловался на неприятности, которые доставлял его драндулет, готовый отдать богу душу.
– Слишком много забот сегодня. Машины, работа, деньги, религия… – покачал головой Олд Билл.
– Надо же мне на чем-то обратно ехать, – вздохнул Мармар.
– «Надо» – только это и слышишь со всех сторон.
– Долго еще ждать? – спросила Сильви.
– Только Ами знает.
– Натана Лава тут хорошо берегут, – заметила она.
– Мы оберегаем только эту землю, – возразил Олд Билл.
– Ами ведь уже давно уплыла.
– Зачем вы приехали к этому человеку? Чтобы взвалить на него свои заботы?
– Он нам нужен.
– Кому это – «нам»?
– Президентам Соединенных Штатов и Франции.
– Значит, большие заботы.
– Он живет на той же планете, что и мы, значит, не может полностью от них отстраниться.
– Белый человек в своей непомерной гордыне мнит себя и причиной, и целителем недугов Земли. Думает, будто он – ее хозяин, а остальные существа живут тут лишь по его милости.
– А разве это не так отчасти?
– Давным-давно Земля уже показала, что сильнее динозавров.
Тут Сильви, сунув в рот горстку орехов акажу, увидела появившуюся Ами Джангкавул. Одну.
10
Плавание в лодке длилось весь день. Сильви уже была готова повернуть назад. Она стравила за борт и свой вчерашний ужин, и сегодняшний завтрак, и всю свою желчь. И стискивала зубы изо всех сил, пытаясь удержать хотя бы внутренности. Сидевший у руля Джордж, бесстрашный рыбак, неотрывно смотрел на горизонт. Третьей в лодке была Ами, явно огорченная муками чужестранки. На море Аруфара спустилась ночь, когда суденышко ткнулось в берег маленького островка. Сильви ступила ногой на песок. Мир вокруг нее продолжал раскачиваться. Ами ушла в лес и вернулась с охапкой хвороста. Австралийцы разожгли костер и запекли краба. Сильвии легла и стала смотреть в звездное небо. Потратив долгие часы на то, чтобы опустошить свой желудок, она не имела никакого желания наполнять его вновь. Зато все желаннее становился Лав. Ами и Джордж заснули как ни в чем не бывало, убаюканные прибоем, странными звуками леса, потрескиванием костра, краснеющего в темноте, словно сигнальный огонь Сильви вытянулась, расслабилась, вспомнив наставления дзен и будо, которые изучила, чтобы лучше понять Натана Лава. Это называлось сутеми:отрешение от собственного тела, от привязанностей, желаний, страха, беспокойства ради растворения в космосе и сосредоточенности на «здесь и сейчас».
– Как вы меня налили?
Сильви открыла глаза и смутно увидела в полумраке неподвижный силуэт. Она вскочила на ноги и поправила волосы.
Наряд Натана Лава сводился к джинсовым лохмотьям. Он похудел с их встречи год назад, во время его последнего расследования. Тело было поджарым и мускулистым лицо покрыто многодневной щетиной, занавешено длинными черными волосами. Но красота его осталась нетронутой. Какая-то неземная красота, не заключавшая в себе никакого «я». Что и поразило ее, когда она с ним познакомилась. Лав сотворил в себе Пустоту. Внутреннее очищение превратило его в несравненного мастера своего дела, избавленного от любых ограничений. Несмотря на свою невероятную привлекательность, он оставлял у тех, кто к нему приближался, лишь смутное воспоминание. Был способен натянуть на себя любое обличье, потому что сам не имел индивидуальности. До Сильви дошло наконец, что он задал ей вопрос.
– Благодаря «Майкрософту».
Он сел лицом к морю. Она сделала то же самое.
– Что вы взяли с собой на этот остров?
– Череп и компьютер.
– Череп?
– Моей жены.
– Вы таскаете с собой череп?
– Она была индонезийкой.
– И что?
– Ее предки принадлежали к одной народности Новой Гвинеи, которая хранит черепа умерших. Я чту ее через этот культ.