Любовь, которую ты вспомнишь (СИ)

– Проваливай, пока я не вызвала охрану! – почти шипела на него снизу вверх боевая Лерка. – А если ты еще раз надумаешь сделать моей сестре больно, я лично тебя придушу, ты понял?
Моя защитница. Так хотелось подойти и обнять ее в тот момент, что я даже попыталась это сделать. Да вот тело не слушалось. Оно задеревенело все, приросло к дивану и отказывалось двигаться. Совсем.
  
Зато Паша легко поднялся и занял место за спиной жены.
– Господин Солер, вам лучше уйти, – дипломатично, но не менее грозно произнес мужчина. – Мы настаиваем. А все вопросы касательно расторжения брака решайте, пожалуйста, через юристов. Личное присутствие для этого не требуется.
Диего явно не понимал, чем вызвал подобное отношение, поэтому хмурил свои широкие брови. А потом неожиданно посмотрел прямо на меня.
– Ана…
Это как контрольный выстрел в голову. Никто, кроме братьев Солер, никогда не называл меня так – Ана. Только они адаптировали мое имя на испанский манер, и начал все это Ди. Его «Ана» – лучшее, что было в моей жизни. Как драгоценность, сокровище, которое создали лично для меня. Не скажу, что я не любила свое имя или оно мне не нравилось. Но Аня – это что-то слишком простое. А Ана – это почти как королева.
И я чувствовала себя королевой рядом с Диего. А сейчас…
Сейчас слезы из моих глаз все же срывались вниз одновременно с тем, как широкая спина Паши закрывала меня от Диего.
– Господин Солер, вам здесь не рады.
Я не видела больше Ди и не могла сказать, как он отреагировал на столь прямое указание всеобщего отношения. Но молчание длилось не долго, и уже спустя полминуты я услышала, как зашелестела ткань пиджака.
– Моя визитка, – куда тише прозвучал голос Диего. – Если есть возможность, я бы хотел уладить все без суда.
Паша принял протянутую картонку, а после кивнул на выход.
– Я вас провожу.
И, не давая Ди шанса передумать, оттеснил его к двери. Тихий щелчок сообщил мне о том, что все закончилось.
Только вот я никак не просыпалась, а галлюцинация не отпускала. Я смотрела в закрывшуюся дверь, слезы текли по щекам, а в голове полный вакуум.
– Ань, – тихонько позвала меня сестра. Я не отреагировала, лишь краем глаза заметила, как Лера подошла ближе и присела на диван рядом. – Анюта!
Горячие пальцы коснулись моих холодных ладоней. Я вздрогнула и обернулась.
– Я же сплю, да? – то ли спросила, то ли взмолилась я. – Лер, скажи, что я сплю. Это же не может быть правдой, верно?
Но в глазах Валерии тоже стояли слезы, и они тоже не спрашивали ее разрешения, прежде чем срываться вниз.
– Аньчик, прости, – всхлипнула сестра и крепко обняла меня. – Это все так нечестно! Все не должно быть так! Вот зачем, зачем он опять объявился?
Лера рыдала на моем плече в голос, а я тихо плакала, прижимая к себе сестру, и пыталась уложить в голове одну простую по своему содержанию, но не по смыслу вещь:
Мой муж, которого я пять лет считала мертвым, жив. И теперь он хотел со мной развестись. И он все еще не знал о том, что уже четыре года как отец.
А у меня теперь не имелось никакого желания ему об этом сообщать.
  
Глава 18.
 
– Это очень плохая идея, – ворчала Лера, опуская солнечные очки с головы себе на нос.
Мы стояли на выходе из аэропорта Барселоны и ждали машину от отеля. Знойное испанское солнышко припекало сверху, свежий ветерок приятно охлаждал кожу, и можно было бы насладиться погодой, если бы не хмурое лицо сестры, сопровождавшее меня весь полет. Сколько раз за это время я услышала, что совершаю ошибку? Миллион. Поэтому у меня в ушах фильтр, не пропускающий подобные фразы до мозга.
– Мама, а мы пойдем сегодня на море? – дергал меня за руку сын.
С улыбкой опустилась к нему и поправила кепку, которая вечно стремилась съехать куда-то в сторону.
– Конечно, солнышко. Как только мама закончит с делами, сразу пойдем.
Ответная улыбка – то, ради чего я и старалась. О сыне, вот о ком я думала, когда принимала решение приехать в Испанию.
Прошел месяц со внезапного появления Диего в моей жизни. Первое время я существовала в какой-то прострации, совершала привычные действия, но не отдавала себе в них отчета. Жила. Работала. Гуляла с сыном на детской площадке. А по вечерам, сидя на кухне в темноте, крутила в руках отобранную у Паши визитку.
Диего даже номер телефона не сменил. Все те же цифры, которые я знала наизусть, но которые так ни разу и не набрала. Зачем? Ведь мой муж был мертв. Зачем бы мне звонить на его бывший номер?
Не бывший, как оказалось, а вполне себе действительный. И мне потребовалось очень много сил и времени, чтобы скопить смелости и нажать на кнопку вызова.
Помогла мама. В тот воскресный вечер, когда я вернулась с работы, она не уехала по обыкновению домой, уложив внука спать, а присела рядом со мной за стол и взяла за руку.
– Милая, может, хватит? – осторожно поинтересовалась она, аккуратно отбирая у меня местами помятую картонку. – Ты же отпустила его. И он тебя отпустил. Так живите дальше, как и жили раньше. Не трави себе душу – дай ему то, что он хочет, и выдохни спокойно.
Ох, мамочка. Если бы все было так просто.
– У него есть сын, – тихо напомнила я, боясь, что Саша подслушает. Но он крепко спал, совершенно не догадываясь, что его отец гораздо ближе, чем небеса.
– Тут скрывать, конечно, не надо, – покачала головой мама. – Захочет общаться – пусть общаются. Не захочет – и не надо, не настаивай. Мы Сашеньку и без испанской родни достойным мальчиком воспитаем.
Я переспала с этой мыслью, а утром, не дав себе шанса передумать, набрала знакомый номер.
– Я согласна на развод, – пропустив приветствия и представления, проговорила я. Вряд ли в жизни Диего имелось много женщин, которые могли звонить ему с подобными словами. – Мне нужно что-то подписать?
Оказалось, все не так просто. Из-за того, что наш брак был заключен в Испании, расторгнуть его могли только там. Ехать было необязательно, достаточно было собрать целую кучу бумажек, заверить их у нотариуса и перевести на испанский. Но это грозило затянуться на месяцы, а я хотела закрыть историю с Диего Солер как можно быстрее. Как пластырь оторвать – да, будет больно, возможно, даже невыносимо. Но зато отпустит быстро – я на это очень надеялась.
Поэтому я здесь. Поэтому вместе с сыном – о нем я все еще никому не сообщила, но решила, что если уж и устраивать встречу с родственниками, то пусть будет Барселона. Да и Саша, наслушавшись моих рассказов, очень хотел тут побывать.
А Лера просто отказалась отпускать нас одних. «Наломаешь без меня дров», – так она сказала, добавляя в список пассажиров свое имя. Паша идею поддержал, мама напомнила, что так будет кому за ребенком присмотреть, и я сдалась. Валерия, хоть и невзлюбила Диего с момента его появления и всячески старалась об этом напомнить, все же придавала мне уверенности.
И вот мы здесь. Пережили многочасовой перелет, вытерпели мучительную выдачу багажа, дождались наконец-то свой трансфер с детским креслом, и пока водитель устраивал наши чемоданы в багажнике, а Лера сообщала всем родственникам, что мы удачно долетели, я пристегивала Сашу, когда услышала собственное имя.
– Ана! Ана Солер!
Распрямившись, я оглянулась в поисках кричавшего, и наткнулась взглядом на спешащего к нам Хавьера.
Он нисколечко не изменился, все такой же высокий и широкий, с сильными, накаченными руками и полной неприязнью делового стиля в одежде: яркая футболка с мультяшным узором и синие зауженные джинсы. На лице – улыбка, выделенная двумя ямочками на щеках, и блестящие голубые глаза. Внешне они очень похожи с Диего, только прической различаются – если старший Солер предпочитал волосы чуть удлиненные, то младший стригся практически под ноль, что вкупе с манерой одеваться закрепляло за ним образ легкомысленного шалопая. Но никакой внешний вид не мог отнять у Хави удивительной способности находить плюсы во всем и во всех окружающих его людях, что бы они не совершали. Мне казалось, этот человек просто не умел обижаться. Поэтому, видимо, и меня он встречал с выражением глубокой радости на лице.