21,55,01 (СИ)

Провернул ключ в замке, приоткрыл дверь и скользнул в квартиру, прикрывая за собой дверь. Включил свет в коридоре, снял кроссовки, опустил один конец мела на пол и углубился в квартиру, чертя за собой линию. Я отрезал пути отступления и буквально возводил вокруг домового тюрьму.
«Поступаю как эта женщина, — промелькнула мысль, и за ней вторая: — Бросаю в бушующие воды и протягиваю веревку».
Сделаю поблажки. Предложу домовому взаимовыгодные условия. Иначе, чем я отличаюсь от этой женщины? Да, в моем положении в ход шли все доступные меры: обман, шантаж, угрозы и многие другие. Но я не хотел этого. Не хотел скатываться по наклонной, не хотел продавать человечность ради достижения цели. По крайней мере, пока у меня был выбор.
Первым делом обошел кухню — излюбленное место гнома, если верить книге. Закончив с кухней, побрел вдоль стены по коридору. Несмотря на решение не угрожать гному, я продолжил чертить «круг» размером с квартиру. Он защищал от большинства местных Скрытых: чертей, кикимор, ночниц, упырей. Лишним не будет. Странно, что эта женщина не сказала о круге Денису. Сомневаюсь, что надпись на двери действеннее.
Я зашел в спальню, обошел ее по стенке. Залез под стол, отодвинул кровать, чтобы продолжить линию. На шкаф не хватило сил — оставил его за «кругом». Вышел из комнаты и двинулся к ванной.
«Покинь это место, этот город. И мы пообещаем бездействовать», — в мыслях повторился разговор с зайцем.
Его предложение я не рассматривал. Согласившись, распишусь под вторым исходом — добровольным рабством. Без библиотеки этой женщины я быстро зайду в тупик и совершу какую-нибудь глупую ошибку.
Ванная готова. Я вернулся в коридор и замкнул «круг». На квартиру ушел почти весь кусок мела. Нужно было купить вторую пачку. Не знаю, что делал, закончись белый мел. Думаю, разноцветный «круг» обладал бы толикой силы сплошного. Все из-за символизма. Если моя защита состояла из нескольких частей, то и прочность ее была значительно ниже, а места соединения считались наиболее уязвимыми.
На всякий случай обошел квартиру и проверил контур. Дыр не было. Хотелось проверить еще раз, я точно где-то ошибся. Но нет. Вторая проверка закончилась так же. И третья, и четвертая, и пятая. Что-то не так. Почему домовой не помешал мне? Почему не стер маленький кусочек, пока я чертил «круг»? Я нахмурился. Заглянул на кухню, включил свет и проверил блюдце со стаканом. Гном не притронулся к хлебу и молоку. Второго стало меньше, но, думаю, не из-за домового. Часть жидкости испарилась.
После заявления прав Скрытые должны были перестать обращать внимание на мой взгляд. Я шагнул в их мир. Обменял частичку себя на возможность общаться со Вселенной и с ними. Но гнома нигде не было.
Он сбежал? Понял, что меня не выселить, и двинулся к следующему жилищу?
Нет. Денис «подкармливал» его все время. Гном ушел из-за меня? Я что-то не так сделал? Как-то обидел его?
Бесполезно. Я опять гадаю, трачу время впустую, вместо сбора и обдумывания информации. Факт остается фактом: домового в квартире нет. Моя задумка провалилась.
Я зашел в спальню и закрыл за собой дверь. Через двадцать четыре часа заяц начнет действовать. Нужно продумать следующий шаг, найти другой источник ка…
Перед глазами, с боков, вылезли бледные пальцы с желтыми ногтями. И вонзились в лицо. Я закричал, захлопнул веки. Плоть обожгли раскаленные когти, в ноздри ударил запах горелых волос и гнили, ноги подогнулись — я в последний миг удержал равновесие.
Сбросить! Сбросить его с себя быстрее! Я ударился спиной во что-то. Рюкзак хрустнул, но пальцы все еще мяли мое лицо, царапали лоб и щеки. Ноготь полоснул по веку, и перед глазами взорвался фейерверк. Я схватил ладони гнома своими и оторвал от лица. Скинул гнома с себя, распахнул веки, вырвал из кармана мел и резким движением черкнул вокруг себя круг. Еле свел один конец с другим — кусок раздробился, и пару сантиметров я протащил побелевшей ладонью.
Сердце бешено стучало в груди, лицо пылало от ожогов, вздохи резали распухшие от порезов губы. Но я в безопасности.
  
Я не отрывал взгляд от домового — он распластался на полу. Не больше пятилетнего ребенка. Пушистый, бледный и грязный. Седая грива занимала большую часть тела. Волосы сбивались в комки от грязи.
— … глаза, — проскрипел домовой.
Он поднялся на четвереньки и пополз вокруг меня, вдоль границы защитного круга. Каждое движение сопровождалось мерзким хрустом костей. Я наслушался этих звуков, пока лежал в больнице со сломанными ногами. Поморщился от неприятных воспоминаний. Бросил взгляд на голову, лишь бы не видеть конечностей. Мои прошлые наблюдения подтвердились: у домового не было туловища, а длинные конечности росли прямо из головы. Он напоминал паука-долгоножку, у которого вместо лап были две тоненькие ножки и тоненькие ручки. Кисти и вовсе выглядели как ветки.
— Глаза, — проскрипел он громче. — Ты пришел вернуть мои глаза.
Проклятый гном повернулся ко мне, и я рассмотрел его лицо. Глубокие морщины, темные пятна на щеках и лбу, нижняя челюсть выходила слегка вперед — из-за этой кривизны открывался вид на острые «зубцы». На месте глаз зияло два черных провала.
Я приобнял себя одной рукой.
— Отдай! — прокричал домовой, тыча в мою сторону длинным пальцем. — Отдай их мне! Верни долг!
— Что… — осекся и быстро исправился: — то не понимаю. Не должен я ничего!
— Врешь! Врешь! Врешь! Глаза! Верни глаза!
Он отскочил от круга, подлетев к стене, впился когтями в пол и затормозил. Я опустил взгляд на границу квартирного «круга» в сантиметре от домового. Он пробурчал что-то. Пополз вдоль белой линии, оставляя черные, как копоть, следы. Залез под компьютерный стол.
— Глаза! — повторил домовой. — Ведьма забрала мои глаза! Сказала… Пообещала, что ты вернешь их!
— Блядь, — вырвалось у меня.
Подвох на подвохе, скрытом в подвохе среди подвохов! Эта женщина не упоминала ничего подобного! Сначала заяц, а теперь это. Что дальше? Она пообещала какому-то древнему богу голову последнего сына? Или набрала долгов, понимая, что «глупый сынок» все покроет?
— Блядь.
Я следил за проклятым гномом через силу. Одно веко припухло, и пришлось закрыть глаз. Во рту чувствовался металлический привкус — домовой не только обжег губы, но и разбил их.
«Чудесно! Просто чудесно!»
Я прошипел от боли, выплюнул:
— Расскажи о ведьме. Бесплатно.
— Глаза!
— Слышал я это! — рявкнул я. — Давай другое!
Домовой поскреб когтями по ножке стола и проскрипел:
— Ведьма пришла после ребенка. Предложила обмен. Я согласился.
— Подробности, блять. Мне нужны подробности. Бесплатные, черт возьми.
Голова кружилась от боли, кровь стучала в висках. От напряжения сознание уносилось куда-то далеко, а второе веко грозило закрыться вслед за первым.
Я терял сознание и раньше, поэтому понимал, что происходит. В первые дни моего бегства я постоянно находился на грани, из-за гордости отказывался есть «мусорную» еду. Когда всю жизнь живешь в достатке, главным потрясением становится осознание: насколько тяжело добывать пищу и воду.
— Ведьма забрала мои глаза. Обещала вернуть в будущем. Глаза и силу! Обещала заплатить за неудобства силой! Полгода! Ты должен мне силы за полгода ожидания.
Кредит. Эта женщина взяла у домового кредит. Ну или что-то в этом роде. Похоже, мысли о долгах для «глупого сынка» ушли не далеко от правды…
— Обойдешься! — прошипел я. — Я не разрешаю.
— Согласие не нужно… — оскалился проклятый гном. Мне открылись два ряда кривых, словно старая ограда, зубов. — Право имею! Изъять долг!
Домовой развернулся ко мне лицом, подогнул под себя ноги, приготовился прыгнуть.
— Раны прижгу. За боль прощу часть долга. Не весь. Около половины, — облизнулся он шершавым языком.
— Откажусь! — выпалил я.
Хуже некуда. Я огляделся в поисках оружия и понял, что рюкзак — наилучшее, что есть. Отбиться не составит труда — домовой весил не больше подушки. Проблема крылась в другом. Проклятый гном в первую ночь бегал по квартире до восхода солнца. Не сложно ответить, кто победит в схватке на выносливость. Остается только разговор. Нужно как-то убедить его, что забирать долг сейчас — не лучшее решение. Но как? Не похоже, что мои слова убедят его… К тому же, ясно мыслить мешали раны и ожоги на лице. Точно! Раны!