21,55,01 (СИ)

— Один правдивый ответ, — подняла она указательный палец.
— Согласен. А теперь мой паспорт.
Амбрагаруда прыгнула вбок и скрылась за стеной. До меня донеслось цоканье копыт и скрип ступеней. Через пару секунд цоканье перешло на второй этаж, потолок надо мной затрещал. Я на всякий случай подошел ближе к семейному портрету — ушел с возможной дороги Амбрагаруды на втором этаже.
Судя по звукам, она остановилась. Я прислушался — надеялся разобрать скрип открывающейся двери, чтобы…
— Готово, — донеслось из прохода к лестнице.
Резко повернулся и увидел Амбрагаруду. Она сжимала паспорт в указательном и среднем пальцах и протягивала его мне. Подошел ближе, но не взял.
— Ты хотела спросить что-то у меня, — сказал я.
— О, нет, — помахала она паспортом у меня перед носом. — Я спрошу позже. А теперь держи, РУЧНОЙМИСТИК.
Амбрагаруда протянула паспорт.
— В чем подвох? — задал я вопрос, для которого и купил правдивый ответ.
За весь разговор я понял, что совершенно не понимаю, чего она добивается. Сначала ответ стоил один ноготь, затем после пары бесплатных цена сильно упала. И вот, она принесла мне паспорт в обмен на один ответ в будущем… Никакого постоянства. Никакого внятного мотива. Разговор больше напоминал игру в «наперстки», где маленький шарик являлся мотивом, а Амбрагаруда старалась всячески запутать меня. И, кажется, у меня получилось указать на правильный наперсток.
Она задумалась. На секунду взгляд стрельнул мне за спину, в коридор, и снова вернулся ко мне. Амбрагаруда прикусила нижнюю губу. Но я вместо радости пожелал убраться из дома как можно скорее. Без понятия почему. Мне показалось, что я задел тему, которой касаться не стоило.
Амбрагаруда посмотрела на меня, и я инстинктивно отступил.
— Подвох в том, — начала она и широко улыбнулась, — что за мой ответ ты заплатил кармой. Цены не равны, и мир восстановил разницу из твоей кармы. Это станет тебе уроком. В следующий раз проверяй цены.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Он самый, — усмехнулась она. — А это второй урок. Ты получил, что хотел.
Амбрагаруда кинула паспорт. Я поймал его и раскрыл на странице с фотографией и основной информацией.
Имя, фамилия и отчество совпадали. Город и адрес места, где я его получал — тоже. Свою фотографию я плохо помнил, но вроде она правильная. Я не видел ее два года, поэтому мог легко ошибиться. Серию и номер просмотрел бегло — никогда не запоминал их, не было надобности. Но я проверил количество цифр: четыре в серии и шесть в номере. Все верно.
— Не ищи ловушку там, где ее нет, — холодно произнесла Амбрагаруда.
Я на секунду спутал ее с кем-то другим — настолько перемена казалась невозможной.
Я открыл рот, хотел спросить. Но осекся — понял, что почти угодил в ее ловушку.
— Еще увидимся, Теодор, — сказала она.
Кивнув на прощание, вернулся в кабинет. Бросил паспорт в рюкзак и зашел в библиотеку. На лице растянулась легкая улыбка. Ни разговор с Амбрагарудой, ни балансирование на острие ножа, ни даже мое выживание в беседе с чудовищем не грели душу больше, чем маленькая частичка меня, спасенная из лап этого места. Я ощутил прилив сил. Два года. Я два года был никем. Бомж без документов, без знакомых в чужом городе. Призрак — так меня назвала работница приюта, когда встретила в больнице. Теперь у меня появилось доказательство моего существования. Захотелось проверить отражение в зеркале, но не думаю, что увижу разницу. Паспорт — лишь маленький шаг. И на подходе квартира и постоянный источник кармы.
Я взял с полки «Духи-хозяева. Классификация славянских малых господ» и уселся за стол. На черной обложке красовался золотой узор в форме низкого старика с широкой шляпой. Я поморщился. Милое изображение проклятого гнома вызывало приступ рвоты. От воспоминаний пальцы сами потянулись к шее. Сколько бы ни принимал душ, не смог смыть ощущение горячих рук на шее. Гном оставил на мне след. Свой след. Доказательство, которое нельзя отмыть даже самым ядренным мылом.
  
Я открыл книгу.
Домовых причисляли к духам — простейшим Скрытым, которые во что-то вселялись. Подобные этому гному принадлежали к более узкой категории «духов-хозяев». Они овладевали местами и даже промежутками времени. Домовому посвящалась целая глава с описаниями обрядов и возможных «подарков», что он может дать. Мне приглянулась шапка-невидимка, изготовленная из ногтей и волос домового. Как понятно из названия, она делала владельца невидимым, но в обмен уменьшала присутствие в мире.
Я вспомнил строчку из «Подсказок Вселенной» про использование даров незримых Скрытых. Я вздохнул. Придется забыть об удобном артефакте.
Не важно, насколько я ненавидел этого гнома, прогнать его, увы, не мог — кроме домового, неоткуда было брать карму. К тому же он будет содержать в чистоте квартиру. Преимущества перевешивали недостатки.
Выписав в блокнот заметки, вышел из поместья и двинулся к воротам по тропинке вдоль яблонь. Приближался вечер. Я посмотрел на яблони и увидел полупрозрачных слизней — по одному на дереве. Они зеленели, сливались с листьями, но пара усиков выдавала их. До заявления права я не замечал никаких слизней.
Ворота остались позади, и вскоре я вышел из СНТ на проселочную дорогу, которая пролегала сквозь скромный лес. По траве и стволам деревьев ползли бледно-зеленые вены. При направленном взгляде вены терялись в буграх и неровностях коры, но в боковом зрении горели, как звезды в ночном небе.
Это место кишело духами. Светлячки облепляли листья, из кустов высовывали голову лягушки, по стволам деревьев ползли огромные сороконожки длинной не меньше метра.
От их вида у меня зазудела кожа. Я ускорил шаг и чуть не налетел на маленький комок шерсти на дороге. Заметил его за секунду. Остановился, когда до столкновения оставалось два шага.
Присмотрелся. Передо мной сидел серый заяц. В его мехе спутались кусочки коры и листья.
Животное даже не шелохнулось от моих резких движений и все это время смотрело на меня. На голове я заметил два крохотных рога и закрытый человеческий глаз. Пушистые веки распахнулись, и зрачок сузился на мне. Заяц оскалился, оголил два ряда желтых человеческих зубов.
Я попятился.
— К сожалению, — прохрипел заяц старческим голосом, — у нее получилось.
Из человеческого глаза по мордочке сползла слезинка. И заяц продолжил:
— Не бойся, дитя. Я пришел для обмена. Не знаю, с кем ты успел столкнуться в доме Ведьмы. Но думаю, они были весьма скользкими, а их речи — сладострастными.
— Ты… Вы, — быстро исправился я. Чутье подсказывало, что грубость может аукнуться, — упомянули обмен.
— Покинь это место, этот город. И мы пообещаем бездействовать.
В голову не лезло ничего дельного — разговор с Амбрагарудой истощил меня. Хотелось задать много вопросов, но теперь каждый из них означал обмен. Как же тяжело жить без вопросов…
— Таково мое предложение, — сказал заяц, поняв, что я ничего не отвечу. — У тебя один день на решение. Надеюсь на твое здравомыслие.
Порыв ветра поднял с дороги пыль. Я зажмурился. Когда открыл глаза, заяц исчез. Единственным напоминанием о нем был островок зелени на месте, где он сидел.
Похоже, долг в сто девять лет — еще не самая большая проблема.
«Черт!»
  
Глава 5. Кошмар наяву
 
Возможно, со стороны я выглядел не лучшим образом.
Я бесшумно опускал ногу на ступеньку, выжидал полсекунды и шел дальше. Шаг за шагом, пока не поднялся на свой этаж. Все из-за домового. Я хотел загнать его в ловушку и навязать свои условия. Мне требовался постоянный источник кармы и вещей для обмена. Домовой — лучшее, на что я сейчас мог рассчитывать. Дух-хозяин был достаточно слаб, чтобы с ним справился мистик-новичок, и умеренно щедр. К тому же, выбирать не приходилось.
Стоя перед дверью, достал из рюкзака упаковку разноцветных мелков, вскрыл и вытащил белый. Пришлось идти до ближайшего Ашана. В такой глуши автобусы проезжали раз в час, если не реже. Когда я вернулся, солнце уже скрылось за горизонтом.