Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

– Ты сейчас не носишь фамилию Винтерскай, Ив, – отрезала она холодно. – И не являешься членом ни одной из влиятельных семей. Тебе рано знать о таких вещах. Меньше знаешь – крепче спишь.
Она развернулась и направилась к группе стариков, обсуждавших что‑то у бочки с вином, давая понять, что разговор окончен.
Я проводил её взглядом. Не хочет говорить, ну и ладно, потом сам узнаю. Всё‑таки информация о моем главном враге обладала первостепенной важностью.
  
Столы ломились от блюд. Жареное мясо духовных зверей, маринованные овощи, фрукты на серебряных подносах, графины с напитками. Гости разбились на группки, кучкуясь возле разных столов.
Я подошёл к ближайшему дереву и осторожно коснулся его веткой Персикового Древа. Сумки со Сниперсами по‑прежнему висели на плече, слишком ценный груз, чтобы оставлять без присмотра. Кай тихо занял место у меня за спиной.
Разговоры за нашим столом смолкли.
Головы поворачивались в нашу сторону. Взгляды скользили от меня к Каю и обратно. Кто‑то шептался с соседом, прикрывая рот ладонью.
Молодые практики из других семей смотрели на Кая с плохо скрываемым изумлением.
Некоторые подростки хмурились, глядя на меня с затаённой обидой. Понятно. Почти все Сниперсы достались мне, а им остались крохи.
Я не обращал на это внимания. Кай тоже. Взял кусок мяса на шпажке с ближайшего блюда и обратился к Каю через плечо.
– Слушай, сегодня для тебя никаких заданий не будет. Придумаю завтра, что с тобой делать, поэтому можешь не ходить за мной как хвост.
Кай медленно перевел на меня взгляд. В его глазах вспыхнуло раздражение, но он тут же его подавил.
– Я дал слово, – процедил Кай. – Я проиграл, и буду нести ответственность за свое поражение. Если уйду сейчас, это будет выглядеть так, будто я бегу от своего обещания.
– Дело твое, – пожал я плечами. – Тогда просто не стой над душой, аппетит портишь.
Он промолчал, но сделал шаг назад, давая мне чуть больше личного пространства.
Я откусил мясо. Оно оказалось нежным, с лёгким привкусом дыма. Духовной энергии в нём была заметно больше, чем в обычной деревенской еде. Я запил его алым напитком. Вкус приятный, слегка освежающий.
Вместо того чтобы наслаждаться фуршетом, я погрузился в собственные мысли.
Двадцать восемь Сниперсов это двадцать восемь звёзд таланта, которые могли засиять и усилить мою культивацию. К тому же Маргарет рассказала о моей родословной, связанной с родителями. Возможно, именно от них я унаследовал что‑то важное. В голове вертелась уйма вопросов, на которые мне отчаянно хотелось найти ответы.
– Кхм…
Рядом кто‑то деликатно кашлянул.
Я повернулся. Эдвард Флоренс переминался с ноги на ногу, теребя пуговицу на камзоле. Он бросил опасливый взгляд на угрюмого Кая, потом посмотрел на меня.
– Ив… – начал он и запнулся.
– Чего тебе? – спросил у него, продолжая жевать.
Эдвард набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в холодную воду.
– Я хотел извиниться.
Я приподнял бровь.
– Я был неправ, когда называл тебя обманщиком и трусом, – сказал Эдвард, глядя мне прямо в глаза. – Ты оказался совсем не таким, как я думал. Твоя сила, твоё мастерство… Я сильно тебя недооценил.
Надо же. Внутри я, конечно, удивился. Обычно такие напыщенные индюки, как Эдвард, скорее удавятся, чем признают свою неправоту. Видимо, парень был не совсем безнадежен.
– Забыли, – сухо ответил ему, когда дожевал мясо. – Я не собираю обиды.
Лицо Эдварда посветлело.
– Правда? Спасибо! И ещё… прости мою маму. И остальных. Они не со зла, просто очень переживали за честь семьи…
– Эдвард, – поднял я руку, прерывая его поток красноречия. – Я же сказал – проехали. Мне нет дела до того, что болтают твои родственники, пока они не пытаются меня убить. Давай лучше есть, пока всё не остыло.
Эдвард засиял как начищенный пятак и схватил с блюда вторую шпажку.
– Ив!
К нашему столу подошла Амелия.
Она выглядела… иначе. Обычно холодная и отстранённая, сейчас она буквально светилась. Глаза блестели, на щеках играл румянец, а походка стала лёгкой, почти танцующей.
В одной руке она держала бокал с золотистым напитком, в другой – маленький мешочек, в котором угадывались очертания Сниперсов.
– Поздравляю с уловом! – она подняла бокал.
– Тебя тоже, – я чокнулся с ней своим стаканом с алым соком. – Вижу, ты тоже ушла не с пустыми руками.
– Целых три штуки! – Амелия рассмеялась, и этот звук был таким непривычным для неё, живым и звонким. – А еще представляешь, бабушка пообещала отдать мне все персики, которые получила семья. Вместе со сниперсами, что я поймала сама этого хватит, чтобы пробудить родословную Ледяного Феникса на новый уровень!
Не теряя задора, она из вежливости также чокнулась со стоящими рядом Эдвардом и Каем.
Я же смотрел на её радость и внутренне в очередной раз усмехался устройству этого мира.
Точнее логике практиков. Вместо того чтобы разделить ресурсы поровну, дать шанс каждому, семьи вкладывают всё в одного избранного. Чем больше ты подаешь надежд, тем больше в тебя вливают. Победитель получает всё, проигравший остаётся ни с чем.
Эффективно? Согласен. Справедливо? Возможно для местных это и было настоящей справедливостью.
В голову пришёл вопрос, который я собирался задать Маргарет, но, похоже, Амелия тоже могла знать ответ.
– Слушай, – спросил я, крутя бокал в руке. – А можешь сказать, насколько вообще велика разница между этими родословными? И как их вообще пробуждают?
Амелия сделала глоток и охотно кивнула.
– Родословная зависит от силы предка, который подарил эту линию крови. Чем сильнее был предок, тем мощнее способности его потомков. – Она сделала паузу. – Но более сильные предки, как правило, являются и более древними существами. А чем древнее родословная, тем сложнее её пробудить. Кровь со временем слабеет, засыпает.
– Методы пробуждения?
– У каждой семьи свои секреты. Это закрытая информация. – Амелия покачала головой. – Но есть общее правило. Чем больше у практика звёзд таланта, тем легче ему даётся процесс пробуждения.
Она указала веером на соседние столы, где собрались представители других семей.
– На прошлом празднике мы не заработали ни одного Сниперса. И знаешь почему? Среди нашей молодёжи не было никого, кто пробудил бы родословную Ледяного Феникса. Остальные тринадцать семей гордятся своими родословными, у них много юных практиков с пробуждённой силой крови. Но… – её голос стал чуть презрительным, – их так много именно потому, что у них кровь слабых зверей и духов. Жуки, ящерицы… и прочая мелкая живность. Поэтому они так легко пробудили свою силу.
– Слышь! – раздалось сбоку.
Кай шагнул вперёд, его глаза метали молнии.
– Кого ты назвала слабым? Родословная Саламандры это кровь древнего огненного духа! Не смей сравнивать нас с какими‑то ящерицами!
Эдвард фыркнул, откусывая кусок курицы.
– Да брось, Кай. Саламандра против Ледяного Феникса? Это как спичка против гнева стихии. Мусор.
Кай побагровел. Воздух вокруг него начал нагреваться.
– Повтори, что ты сказал, ледяная статуя.
– Что слышал, ящерица.
Они встали друг напротив друга, как два бойцовых петуха. Ещё секунда и здесь начнётся побоище.
Я устало потёр переносицу.
– Знаете что? – произнес я негромко, но так, что они оба замерли. – Вы мне аппетит портите.
Посмотрел на Кая, потом на Эдварда.
– У меня нет никакой пробужденной родословной. Но если вы сейчас же не заткнетесь, мне придется успокоить вас обоих. Или вы забыли, кто только что в озере уделал всех ваших хваленых «гениев» с их великими предками?
  
Эдвард поперхнулся воздухом. Кай скрипнул зубами, но промолчал. Пыл обоих мгновенно угас.
Они вернулись на свои места и принялись молча жевать закуски, стараясь не смотреть друг на друга.
Вот, так‑то лучше.
Вернулся к своим размышлениям.
У меня как у Винтерская тоже есть родословная. Маргарет говорила, что мои родители обладали силой, превосходящей местных практиков. Эта кровь должна течь и во мне.