Хозяйка своей судьбы (СИ)

Я вздрогнула от грубого прикосновения к плечу. Женщина тряхнула меня, наклонилась и приложила ладонь ко лбу.
— Лихоманка, что ли… — пробормотала она с досадой. Потом выпрямилась и недовольно бросила сквозь зубы. — Сейчас воды принесу.
И ушла.
Я подождала. Считала удары сердца. Один… два… три… За дверью воцарилась тишина, и лишь тогда я поднялась, как подстреленная птица, и, пошатываясь, дернулась к двери, открыла ее и нырнула в темноту коридора.
  
Я вздрагивала от каждого шороха, грудь сдавило страхом так, что стало трудно дышать. Казалось, даже собственный пульс звучал, как набат. Где-то пробежала крыса, щелкнула щеколда, хлопнула из-за ветра ставня — и я чуть не вскрикнула.
Но все же добралась до кухни, в темноте нащупала дверь во двор, отворила ее и шагнула наружу. Ночной воздух обжег лицо сыростью и холодом, а на небе не было ни звезд, ни луны, только чернота, и лишь море шептало и билось где-то внизу. Порыв ветра взъерошил короткие волосы и пронзил до костей, и я поежилась.
Тропа по двору к еще одной двери петляла между постройками и казалась длиннее, чем я помнила. Внутреннюю калитку я нашла вслепую. Деревянная щеколда поддалась с тихим шелестом. За ней открылся узкий проход, ведущий к внешнему двору — туда, где я надеялась встретить барона Стэнли, посланника герцога.
Я боялась, что он не пришел. Что не понял. Что посчитал меня сумасшедшей. Что все было зря. Тогда путь у меня был один. Вниз в бушующее море.
Но потом я увидела его.
Он ждал.
Стоял, будто рос прямо из темноты, высокий, словно каменный, в темном плаще, с капюшоном, откинутым назад. При его виде у меня пересохло во рту.
Он не пошевелился, не подошел — лишь смотрел. Я остановилась в нескольких шагах, тоже не говоря ни слова. Все во мне дрожало: от холода, от напряжения, от сознания, что теперь решится моя судьба.
Он нарушил тишину первым.
— Вы пришли.
Затем мужчина коротко, как-то по особенно свистнул, и уже спустя несколько минут его очень тихо, почти бесшумно окружили рыцаря. В темноте всех было не сосчитать, но не меньше двадцати.
— Ведите, — велел он, дождавшись своих людей.
Я вскинула на него взгляд. Почему-то захотелось оправдаться.
— У меня не было выбора. Я просто хочу жить.
Взмахом руки он перебил меня и покачал головой. Его глаза чуть сузились. Что он увидел во мне — не знаю.
— Мне нет дела. Проведите нас, — отрезал он жестко.
Невольно вздрогнув, я посторонилась.
И открыла перед чужим войском дверь в обитель.
  
Глава 21
 
Я невольно вжалась спиной в холодную каменную кладку, когда мимо зашагали рыцари. Они были облачены лишь в легкий доспех, а потому передвигались тихо, но в ночном безмолвии и темноте малейший шорох слышался мне звоном поминального колокола.
Они все прошли мимо, словно я была пустым местом. Лишь несколько отважились повернуться и посмотреть на меня, за что заслужили негромкие окрики от барона Стэнли.
— Не отвлекаться!
Я не ждала благодарности. В конце концов, благородным мой поступок никак нельзя было назвать, и прежде всего я спасала собственную шкуру. На войну мне было плевать, я даже ни разу не видела карты этого мира, понятия не имела, за какие земли боролся мятежный герцог Блэкстоун, что именно он не поделил с королем, сколько солдат погибло и сколько погибнет еще.
Я хотела свободы и страстно желала поквитаться с леди Маргарет и Робертом за все, что они сотворили. И с матерью-настоятельницей. И потому стремительное и удачное наступление герцога Блэкстоуна играло мне на руку. Ведь за обителью откроются земли маркизата. Земли Роберта...
Барон Стэнли так и не обернулся, когда последний его рыцарь вошел в обитель. Он сам закрыл тяжелую дверь и зашагал за своим отрядом, оставив меня во внутреннем дворе в одиночестве.
Что же.
Удивительно, что при подобном отношении он вообще явился сюда и прислушался к моим словам. Но медлить я не стала и поспешила следом за бароном, держась на расстоянии. Обмануть я вряд ли кого-то сумею, но лучше бы мне вернуться в обитель, пока никто еще не заметил вражеское войско.
Но я не успела, потому что в ночной тишине прозвучал оглушающий женский визг. Она кричала так, словно ее резали, и, подхватив платье, я бросилась на звук, покрываясь холодным потом. Пуская мужчин в женский монастырь, я полагалась лишь на то, что слышала от остальных: сестры и послушницы под защитой Небесной матери, никто не может войти в обитель, применив силу, и даже неотесанные мужланы склоняют голову перед священным статусом подобных мест.
Но что, если это неправда?!
Не знаю, зачем я бежала, ведь ничего не смогла бы поделать. Наверное, меня подстегивали совесть и чувство вины. И с каким же облегчением я выдохнула, когда, примчавшись в просторный переход между двумя крыльями обители, увидела, что смутно знакомая сестра прижималась к стене и визжала, а рыцари обходили ее по широкой дуге, и барон Стэнли что-то втолковывал бедняжке.
Прижавшись плечом к прохладной колонне, я смахнула выступившую на лице испарину. Развернулась и пошла в противоположном направлении, в свою келью. Визг перебудил многих, и в стенах обители медленно нарастал гул. Подобно снежному кому, он расширялся с каждой секундой, обхватывая все новые коридоры и повороты, и уже спустя десять минут не осталось ни одного спящего закутка.
Когда я почти дошла до кельи, навстречу попалась старшая сестра, что меня сторожила. Ее глаза вспыхнули ненавистью, стоило нашим взглядам схлестнуться, и она, уязвленная тем, что попалась на мою уловку, кинулась вперед, занося для пощечины ладонь.
— Ах ты дрянная девка! — выплюнула женщина, когда я перехватила ее запястье и не позволила удару обрушиться на лицо. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила?!
Ничего не ответив, я отбросила ее руку и направилась дальше по коридору, оставив сестру бесноваться за спиной. Я и без ее воплей знала, что натворила, но загнанный в угол звереныш кусает отчаяннее и больнее всего.
В келье я без сил опустилась на тюфяк и закрыла лицо ладонями, пытаясь отдышаться. Из коридора доносились взволнованные голоса и громкие звуки, а вскоре появились и длинные тени, что легли на стены из-за отсвета факелов, с которыми рыцари ходили по обители, осматриваясь. Я слышала, как они открывали двери соседних келий, узнавали имена и говорили, что женщинам не стоит волноваться, их никто не тронет.
Я распрямилась и отняла от лица руки, когда почувствовала чужое присутствие на пороге. На меня в упор смотрел барон Стэнли. Я успела заметить, как он дернулся, словно хотел уйти, но потом все же заставил себя остаться и спросил, уже не глядя на меня.
— Как ваше имя, сестра?
— Я не сестра, я послушница. Меня зовут леди Элеонора, вдовствующая маркиза Равенхолл.
Барон Стэнли чуть прищурился, словно солнце било в глаза, хотя света почти не было. Морщина легла между бровей. Губы его дрогнули, но не произнесли ни слова. Тяжелый взгляд скользнул по моему лицу, по коротко остриженным волосам, по ладоням, сжимавшим на коленях грубый серый подол.
Я ведь уже называла ему свое имя. И имя мужа. Так почему же сейчас барон Стэнли выглядел слегка растерянным?..
— Равенхолл... — повторил он почти беззвучно. — Генрих...
Он перевел дух, и я увидела, как его скулы медленно задвигались. А потом сказал.
— Это я его убил.
Сказал спокойно, без гордости, но и без тени сожаления.
— Он погиб быстро, — барон чуть склонил голову. — Почти ничего не понял.
— Так это благодаря вашему мечу я оказалась здесь, — хмыкнула я.
  
Конечно же, покойного муженька Элеонор я не жалела. Неизвестно, как могла бы сложиться моя судьба, попади я в ее тело при его жизни. Но барону Стэнли о том знать необязательно. Лишь день назад я билась в истерике в его руках, изображая вдову, лишившуюся от горя рассудка.
Не стоило выходить из образа.