Обожаемый и осуждаемый (СИ)

Закончив говорить, Хару выложил на жаровню сразу несколько кусочков мяса. На Чанмина он старался не смотреть.
Помолчав какое-то время, Чанмин признался:
— Я понимаю, что это неправильно… но не могу не злится. Практически половину своей жизни я посвятил тому, чтобы стоять на сцене. Мечтал о славе, о популярности… а в итоге вынужден постоянно видеть, как все это получают другие.
  
— Но ведь на шоу ты понимал, что… так сказать — что моя внешность может вытащить тебя в финал? — спросил Хару, по-прежнему не глядя на Чанмина.
— Знал, — не стал отпираться Чанмин. — Но я думал, что после дебюта все изменится. Но все стало только хуже. Я из кожи вон лезу, чтобы меня заметили и полюбили… а ты трусы фанатам показал, и это две недели всей Кореей обсуждали. Я уж молчу про то, что на шоу все говорили — Королевская Четверка, про нас всех… а сейчас она превратилась в тройку, без меня.
— Вот в этом вообще не стоит меня винить! — возмутился Хару. — Ты сам после окончания шоу отстранился от личного общения с нами. Уезжал на выходные первым, приезжал последним, от большинства наших приглашений отказывался. Фанаты ведь тоже это видят — мы внезапно начали ходить куда-то преимущественно втроем, без тебя. Как они должны были это интерпретировать? Мне даже в комментах пришлось отвечать, что мы не ссорились, просто у тебя другое расписание… соврал, к слову, хоть и не люблю врать. Ты даже в зале предпочитаешь заниматься отдельно.
— Насчет зала — простите, но я не люблю тренироваться с кем-то еще, мне нравится делать это в одиночестве.
Хару пожал плечами: отказ от совместных тренировок его не особо огорчает, просто общая тенденция налицо.
— И что ты предлагаешь делать? — спросил Хару.
— В каком смысле?
— В прямом, — ответил Хару, — Раз ты злишься, наверняка у тебя есть некий сценарий, который тебя устраивает. Вот мне интересно — чего ты ждешь от меня и агентства?
Хару забрал со жаровни кусочек мяса. Все же какое оно здесь вкусное! Жаль, что приходится одновременно с едой вести такой неприятный диалог.
— Я обожаю шоу Бохёна, — сказал Чанмин. — Смотрел все выпуски, иногда ставлю его на фон, чтобы поднять себе настроение. Я очень сильно хотел на него пойти. Можешь договориться о замене Тэюна?
Хару удивился. Но ответил честно:
— Сейчас — нет. Я уже переписывался с Бохёном, он позвал меня с Тэюном, потому что ему интересна динамика очень старых друзей. Но я могу попробовать уговорить его пригласить тебя с Дэхви во время продвижения вашего фита. Придется подождать, но я не думаю, что Бохён откажет… особенно, если я включу ему демо… Но сейчас — прости, он слишком воодушевлен предстоящим интервью, я не рискнул говорить с ним о замене тогда, не посмею и сейчас.
Чанмин кивнул, но во взгляде у него было предвкушение. Дэхви уже писал Хару, что агентство не поскупилось на его дебют. Фит с Чанмином выйдет синглом, клип снимали одним днем, но он все равно выглядит стильно и вовсе не дешево — наняли танцоров, массовку, сшили дорогие костюмы. Титульный трек своего альбома Дэхви писал не сам и клип тоже сняли вовсе не за три копейки. Будет и продвижение — участие в шоу, визиты на радио, мини-выступления. В это время промоушен Black Thorn уже будет завершен, и Чанмин сможет полноценно участвовать в продвижении фита. Так что Хару уверен, что у него получится уговорить Бохёна.
— Спасибо, — сказал Чанмин.
— Что-то еще? — хмыкнул Хару.
— Так спрашиваешь, будто собираешься выставить мне счет…
— Почти. Хочу наладить… так сказать — атмосферу в нашем коллективе. Я постоянно ощущаю твое недовольство и это бесит не только меня. Мы же раньше нормально общались? Хочу вернуть все в прежнее русло. Так что давай — говори, что ты там еще в вишлисте имеешь.
Чанмин смутился:
— Прости. Я… не очень хорошо умею контролировать эмоции.
— Я тоже. Сходи к психологу — мне помогло.
— Не так уж хорошо, — хмыкнул Чанмин, — Когда ты злишься, это заметно. А то, что ты закрываешь глаза и, кажется, мысленно считаешь до десяти, вообще выглядит жутко. Как будто сейчас досчитаешь, достанешь прямо из воздуха катану и порубишь нас всех на тоненькие слайсы…
Хару от неожиданности аж воздухом поперхнулся: ему вообще-то казалось, что он хорошо скрывает свое раздражение.
— Я постараюсь не срываться на вас, — продолжил Чанмин. — Но мне сложно не злиться, когда то, о чем я мечтал с самого детства, получают другие. Буквально в шаге от меня. И то, что Им Минсо еще продолжает говорить, что они стараются… лично мне это кажется бредом.
Хару пожал плечами:
— А мне нет. Я часто разговариваю с другими айдолами и теми, кто ведет шоу. Продюсеры и инвесторы очень медленно на все реагируют, они старомодны и плевать хотели на чьи-то там чувства. К нам еще нормально относятся, часто группы из небольших агентств, даже если они популярны, вынуждены по несколько лет ходить на мелкие шоу и терпеть скотское отношение стаффа. Ты же и сам знаешь, как часто места в шоу прописаны намертво. На этом знаменитом «Субботнем вечере» вообще ужасно хамский стафф. Шоу-то хорошее, ведущие нормальные, вопросы интересные, но весь закадровый стафф… как будто они без принижения твоих успехов и внешности прожить не могут.
— Там критиковали твою внешность? — удивился Чанмин.
— Увидели все несовершенства — и что кончик носа у меня не острый, и что брови редкие, поэтому частично нарисованные, и что я полноват для айдола, — ответил Хару. — А, и зубы неправильные — клыки надо спилить. И родинку удалить.
Чанмин удивленно уставился на него. Хару пожал плечами: об этих «несовершенствах» ему напоминают с завидной регулярностью, просто редко когда обо всех сразу и настолько уничижительно. Еще любимая тема — сколько операций он себе сделал. И что кожа у него не от природы белая. В общем, придраться можно ко всему. Хару даже немного пугает, что в этот раз на «Субботнем вечере» они как раз внешность и будут обсуждать — это заявлено как общая тема выпуска. Если бы он мог передать «честь» сниматься в этом шоу, он бы с удовольствием это сделал. Но придется терпеть самому.
— Далеко не всегда приглашение означает, что меня уважают, — пояснил Хару, — Чаще всего устроители просто приглашают тех, у кого больше шансов поднять рейтинги. Им плевать на всё, кроме потенциальных заработков.
— Я понял тебя, — кивнул Чанмин. — И постараюсь, правда. Но я слишком долго мечтал о сцене и славе, чтобы не принимать все это близко к сердцу. Некоторые моменты бесят просто до кровавой пелены перед глазами.
— Как мое предложение добавить соло для Шэня?
— Нет, как решение Минсо заменить главного героя в клипе, — тут же насупился Чанмин. — Можно подумать, что нельзя было оставить Шэня в полной версии клипа в начале, а меня — в финале?
Хару пожал плечами:
— Мне кажется, она просто решила, что у каждого должно быть по клипу. И, раз делают сольный момент для Шэня, лучше отдать и все остальное. А ты теперь снимешься в следующем камбеке.
— Точно? — усмехнулся Чанмин. — Тема традиционной корейской культуры, всякая нечисть из сказок… вообще не мой типаж что внешне, что по настроению. В роли кумихо лучше бы как раз Шэнь выглядел. В крайнем случае — ты или Тэюн. Я почти уверен, что в клипе буду сниматься снова не я. Но этот релиз, летний, — абсолютно в моем стиле. Тут даже рэп-партий хватает в песне, я не просто как танцор на сцену выхожу. Но при этом мне не дали проявить себя в клипах, которые мне идеально подходят. Так что не говори, что мне не стоит злиться. Ждать мне теперь еще год, как минимум.
Хару задумчиво наклонил голову. Чанмин, конечно, по-своему прав. В нем нет и тени мистической загадки — кумихо из него получится плохой. Но вот тема этого альбома, с летним отдыхом, коротким романом и постоянными вечеринками — абсолютно его. Да и в песнях у него впервые много партий. В следующем камбеке такого уже не будет, это и сейчас понятно.
  
— Ты говорил об этом с Минсо? — спросил Хару.
— С Минсо? — удивился Чанмин, — Можно подумать, это что-то изменило бы…