Обожаемый и осуждаемый (СИ)

— Вкусно! — восхитился Чанмин. — И почему вы раньше нас сюда не водили?
Было видно, что ему реально понравилось, аж глаза засияли.
— Попробуй практически любую закуску и поймешь, — улыбнулся Хару.
Словно для компенсации вкуса нежного мяса все остальное здесь очень острое, далеко не все парни в группе смогут насладиться такой едой.
Вообще-то Хару поужинал дома, а завтра после обеда съемки. Лучше бы воздержаться от переедания… но отказаться от вкусного мяса — это слишком жестоко. Просто надо постараться съесть поменьше. К тому же — он сюда не ради еды пришел.
  
— Итак, ты на меня злишься, — сказал Хару.
Чанмин от неожиданности едва не подавился. Он пару раз кашлянул и удивленно уточнил:
— Вот так сразу, без прелюдий?
— А смысл? — пожал плечами Хару. — Обстановка внутри группы все более напряженная. Ты — самый старший, парни не будут с тобой ссориться, чем ты временами и пользуешься…
Чанмин недовольно насупился, но взгляд отвел:
— Не перегибай, — буркнул он.
— И не думал. Споры из-за мелочей, хлопанье дверьми, Сухён иногда в гостиной до полуночи сидит, потому что боится заходить в комнату до того, как ты уснешь. А, и психованный Тэюн, с которым вы уже несколько раз ссорились.
— И поэтому ты решил, что я злюсь на тебя? — уточнил Чанмин. — С тобой-то мы не ссорились.
— Это было бы сложно, если учесть обстоятельства… и то, что меня вообще сложно вывести из себя, — равнодушно пожал плечами Хару.
Чанмин тяжело вздохнул, выложил на жаровню новую порцию мяса, помолчал еще несколько секунд, и только потом ответил:
— Я не на тебя злюсь, а на агентство.
— Потому что оно тебя не продвигает, а занимается мной и Тэюном? — хмыкнул Хару.
— В декабре — тобой и Юнбином, потому что он был вторым по популярности после шоу. Теперь — тобой и Тэюном. А потом, скорее всего, тобой и Шэнем, потому что сейчас последнего активно обсуждают в сети.
Теперь уже Хару тяжело вздохнул и спросил:
— Ты помнишь, что говорила нам Им Минсо на встрече перед дебютом?
— Что твое продвижение — способ поднять популярность группы? — хмыкнул Чанмин. — Помню. Но на других-то у них времени и возможности хватает…
— Она обещала, что где-то через год после дебюта популярность получится выровнять, — прервал его Хару. — Год, Чанмин. Прошло чуть больше трех месяцев, они ведь не волшебники. Минсо показывала тебе запросы телеканалов?
Чанмин дернул подбородком и буркнул:
— Видел. Но удалось же тебе… ну, например, выбить место для Шэня в том челлендже? Он шел просто поддержать тебя, а в итоге — самое популярное видео в нашем ТикТоке.
— И все решилось на месте, за пару минут, причем после просьбы Амелии, — напомнил Хару. — И да, в то время наши вообще не придирались к предложениям о съемках. Напомнить, в каких бредовых шоу мы тогда снимались? Ту дурость с конкурсами для младшей группы детского сада я не скоро забуду…
— У нас у всех травма после того шоу, — расхохотался Чанмин.
Впрочем, уже через мгновение он снова стал серьезным. Забрал кусочек мяса с жаровни, тем самым словно дав себе время на раздумья. Хару решил продолжить:
— Ну, и самое главное — если ты злишься на агентство, то почему свое раздражение выплескиваешь на нас? Я понимаю, что ты хотел бы больше активности для себя, больше славы, так сказать… но мы-то тут при чем? Получается, что ты и на нас злишься? Давай уж откровенно, ладно?
Чанмин тяжело вздохнул, но отвечать все равно не спешил. Он съел один кусочек мяса, выложил второй, подцепил палочками что-то из закусок, выпил немного пива. Хару молча за ним наблюдал. Наверное, он поступает неправильно: вряд ли с психологической точки зрения полезно вынуждать человека говорить то, что он предпочел бы скрыть. Но это состояние шаткого, тревожного равновесия выводит его из себя. Хочется уже разом содрать этот пластырь, а не снимать его медленно, пытаясь не ранить чье-то эго.
Наконец, Чанмин заговорил:
— Иногда меня действительно это бесит. У тебя сольных проектов едва ли не больше, чем у группы. Постоянно что-то происходит, какие-то съемки, шоу, важные знакомства… ты ведь даже не хотел быть айдолом! Да, мне часто кажется, что это несправедливо. Тэюну тоже вся эта индустрия до одного места. Как и Юнбину. В плане Шэня еще не так обидно — он-то ради этого места с детства жопу рвал, мечтал о сцене. А вы просто пришли на шоу, поразили всех красивыми мордашками — и вот уже все от вас без ума.
У Хару болезненно кольнуло в груди. Поразили красивыми мордашками? То есть, несколько месяцев без нормального сна, его болезненная худоба из-за проблем с питанием — это так, случайность?
— То есть, ты на нас злишься, потому что мы втроем — конвенционально красивы по мнению корейских зрителей? — уточнил Хару.
Он надеялся, что его голос звучал ровно, потому что обидные слова вызвали злость. Слышать подобное от случайных людей в интернете — это одно. Но Чанмин-то был рядом, он вроде знал, сколько Хару вкалывал. От него действительно неприятно слышать, что победа на шоу зависела только от внешности.
— Конве-что? — нахмурился Чанмин.
— Конвенционально красив — значит, обладает тем типом привлекательности, которая сейчас… скажем так — считается модной. Типа… лет семьдесят назад девушка с формами — красотка, сейчас — жирная свинка.
Чанмин кивнул. Он молчал какое-то время, но потом все же продолжил:
— Ты же сам говорил, что музыка и слава тебе не особо интересны. А сейчас постоянно в работе, ни от чего не отказываешься…
— А ты бы предпочел, чтобы я отказывался? — уточнил Хару.
Чанмин пожал плечами. Кажется, вслух он этого говорить не хочет, но действительно бесится из-за того, что Хару, не стремившийся раньше к славе, хватается за любую возможность, которую ему предлагают в агентстве.
— Ты вообще помнишь, что я еще тогда говорил? — устало спросил Хару. — У меня ведь была цель, ради которой я пришел в эту индустрию. Я соглашаюсь на работу, потому что за нее платят. Даже если за участие в шоу не платят — это повышает мою популярность, появляется больше шансов, что заплатят позже за другую рекламу. Единственное, что я сделал для себя — это снялся в «Книжной симфонии». Но я люблю книги, мне это интересно… и ты сам мог ли предположить, что обсуждение литературных произведений может стать чуть ли не главным развлекательным шоу этой весны?
Чанмин снова недовольно отвел взгляд. А Хару не смог удержаться от продолжения:
— Ситуация Тэюна не сильно-то отличается. У него тоже не особо обеспеченная семья, у родителей — куча кредитов, причем не на модную одежду или отпуска, а на банальную технику для дома, оплату похорон родственника, больничные счета. Он тоже хочет получать рекламные контракты, хочет заработать, закрыть долги и начать уже жить так, как он сам бы хотел. Тебе это сложно понять — вряд ли когда-то твоя семья была вынуждена месяц жить вообще без любого мяса на столе, тебе бы и в голову не пришло покупать вещи в секондах и ходить пешком по сорок минут в одну сторону, потому что нет денег даже на общественный транспорт. То, что мы работаем ради денег, не делает нас менее достойными славы.
Словно из желания хоть что-то ответить, Чанмин недовольно произнес:
— Неужели ты еще не закрыл свои долги?
— На мне только официально два иждивенца — мои бабушка с дедушкой. Я оплачиваю учебу младшего брата. Он без преувеличения — гений, я считаю себя обязанным помочь ему раскрыться. У нас старый дом, который требует либо капитального ремонта, либо переезда. И налоги за этот дом платить мне. Я сам хотел бы получить нормальное образование, потому что внешность, уж простите, это не то, чем можно зарабатывать до конца жизни. А еще у меня есть свои мечты, свои желания, которые тоже требуют денег. Сейчас я закрыл только проблему с образованием. Медицинская страховка оформлена до конца этого года, потом мне нужно оплатить пять взносов. На новое жилье к концу года наберется хорошо если половина суммы. Нет, Чанмин, от возможности заработать я точно не буду отказываться. И, честно говоря, мне очень неприятно слышать это от тебя. Понятно, если бы от Ноа или Сухёна — они не общались со мной на шоу, не вели личные беседы и плохо понимают мою ситуацию. Но тебе я рассказывал. И ты вроде даже сочувствовал.