Обожаемый и осуждаемый (СИ)
— Сейчас — не факт. Но она нормально к нам относится, может, что-нибудь и придумала бы для тебя, — сказал Хару. — Как она поймет, что для тебя это проблема, если ты ей об этом не говоришь? Лично я вот не знал, что тебе очень нравится шоу Бохёна и что тебя огорчает отсутствие сольных моментов именно в этом камбеке.
Чанмин задумчиво прожевал мясо и ответил:
— Резонно. Я подумаю над этим. Можно, я еще пива закажу?
— Завтра репетиции и фотосессия, — немного ворчливо напомнил Хару, — ты после пива будешь отекший, пробежкой такое убрать не получится.
Чанмин печально вздохнул. Он потряс бутылку пива, пытаясь найти там еще хоть каплю, потом печально сказал:
— Тогда доедаем мясо — и в общагу.
Хару с улыбкой кивнул: они и так почти все съели, осталось по кусочку говядины каждому.
Глава 20
Бочка меда
В понедельник в школе Хару почему-то начали поздравлять. Но он был занят размышлениями о своем быстром прогрессе в английском — учитель сегодня предложил ему сдать TOEFL, это может пригодиться в жизни. Хару все пытался вспомнить — почему ему раньше казалось, что он не сдаст английский? Учителя в государственной школе настолько плохие? Или после слияния личностей что-то перемкнуло в черепной коробке и он внезапно начал семимильными шагами осваивать языки? Но английский Антона, как говорится, состоял «из бед и разочарований», поэтому он точно не перенес навык из прошлой жизни. При этом он и сам понимал уже, что реально может свободно разговаривать, пусть словарный запас пока и не был таким обширным, как ему хотелось бы. Сунын по английскому он, скорее всего, сдаст на высокий балл, что является несомненным плюсом.
Чем больше языков знаешь — тем лучше. С русским он, увы, пролетает — его невозможно выбрать в качестве дополнительного иностранного на школьных экзаменах. Может, взять уроки французского? В отличие от русского, французский можно выбрать на сунын. Он, конечно, не говорит свободно по-французски, но хоть что-то уже знает. Успеет ли до ноября? С другой стороны — всегда можно бросить.
Из-за этого Хару практически на полпути изменил маршрут и вместо столовой отправился в учительскую — спросить, можно ли присоединиться к группе, изучающей французский. Увы, но в середине учебного года это делать запрещено. Расстроившись — а ведь был такой шанс набрать побольше вступительных баллов — Хару пошел обедать. К сожалению, самому подучить язык по самоучителям недостаточно, для разрешения на сдачу второго и третьего иностранного языка нужны либо записи в школьных файлах, либо занятия в сертифицированных языковых школах. Это — «защита от тыканья», чтобы школьники не пытались набрать побольше баллов, просто наугад заполняя опросник дополнительного предмета.
— Хару, поздравляем! — весело сказали проходящие мимо девчонки-трейни из New Wave.
— Спасибо, — автоматически ответил Хару.
Девчонки уже прошли дальше, а он снова спррсил себя: да с чем же его все поздравляют? Не с предложением же сдать TOEFL? Тэюн, Юнбин и Сухён, с которыми Хару обедал, тоже не были в курсе причин поздравлений, но им этого никто и не говорил. Хару твердо решил, что следующего же поздравляющего нужно остановить и узнать причину «праздника». Но в итоге все узнал уже после уроков.
Он принципиально не пользовался телефоном в школе. Случись что-то срочное, ему позвонят — номера определенных людей стояли в исключениях беззвучного режима, остальные сообщения он игнорировал. Из школы все обычно возвращались пешком, но сейчас Сухён на костылях, так что агентство присылает за ними машину. Загрузились — и менеджер Квон сразу «обрадовал» Хару:
— Поздравляю, ты на первом месте в Melon. Кахи, по слухам, уже рассмешила всех разговором с потолком, у которого пыталась узнать причину твоих успехов.
— А? — не понял Хару. — Моих? Я ничего не понимаю…
— В субботу вышел саундтрек «Книжной симфонии». Твоя песня «Marla» очень быстро поднимается в чартах. Если бы саундтрек вышел на несколько дней раньше, наверняка успел бы PAK забрать, а так только сегодня утром первое место получил.
Хару ошарашенно поморгал, словно пытаясь так перезагрузить картинку (и звук): рассказ менеджера Квон звучал как-то слишком странно, нереалистично.
— Марла? — уточнил Хару. — Хулиганская рок-песня про девушку с зависимостями, которую я спел на шоу?
— Да.
— Первое место в Корее? — снова уточнил Хару.
— Да не переспрашивай ты! — недовольно буркнул менеджер Квон, — Весь офис в шоке!
Пока Хару осознавал сказанное, Тэюн уже открыл на телефоне нужную страничку и восхищенно произнес:
— Офигеть! Роун практически выкинул ненужную песню, а она в итоге выше нашего сингла во всех корейских чартах…
Хару пораженно откинулся на спинку кресла. Марла — реально песня про девушку с зависимостями. Это не просто «плохая девчонка», а проблемная особа, в которую влюблен и о которой переживает лирический герой песни. Хару-то песня понравилась, есть в ней что-то цепляющее. Но… она казалась ему максимально неподходящей для корейского менталитета. И так думал не только Хару — если бы в офисе видели хоть какой-то потенциал в этом забракованном Роуном треке, ее бы ни за что не отдали для шоу.
— И что теперь? — спросил Хару у менеджера Квон.
— Ничего, — ответил тот, — У тебя нет времени и возможностей как-то воздействовать на продвижение песни, клип не снять, так что придется просто смириться с тем, что песня оказалась в чартах сама по себе.
Хару кивнул, все еще не в силах осознать происходящее.
Поздравляли его весь день — сначала во время групповой фотосессии для журнала, потом вечером в агентство приехали операторы StudioChoom, смотрели за ходом репетиции и выбирали ракурсы на завтра. Сухёну для этого сделали первый укол и он смог, хоть и не очень хорошо, танцевать после недели перерыва. Впрочем, к седьмому прогону номера стало лучше: завтра наверняка справится без ошибок.
Репетиции затянулись до полуночи, спать легли уже около часа ночи, а утром подъем в обычное время. В школу Хару приехал очень сонным, да еще и уроки были… тоскливыми.
Взбодрил вызов в учительскую.
Взять его в уже сформированный класс французского они не могут, но зато придумали, как использовать русский для поступления. Этого языка нет в списках доступных тестов сунын, но официальные сертификаты на знание иностранного языка признаются университетами как дополнительный плюс для поступающих. Вчера учитель Хару позвонил в российское посольство и выяснил, где Хару может сдать TRKI — официальный экзамен по русскому языку для иностранцев. Принимать экзамен будут не в посольстве, этим занимается отдельная организация. Выдаваемый сертификат международного образца действителен не только в России, пригодится и как красивая бумажка для корейских вузов. Хару долго кланялся учителю, благодаря. И почему он сам об этом не подумал? Правда, он вообще не знал о существовании такого экзамена, но его наличие вполне логично, мог бы и догадаться.
Учитель заодно передал Хару распечатку-памятку для желающих сдать экзамен. Там — список тем, которые Хару должен знать. Чтение и аудирование проходят в формате теста, с этим он точно справится. Диалог с экзаменатором — скорее да, если их не испугает его акцент, но обычно это не считают важным. Остается то, в чем даже Антон не был силен: грамматика и письмо. Неужели ему и в этой жизни придется зубрить правила русского языка? Он ведь действительно хорошо помнит только про «жи-ши пиши с буквой И». Интересно, в Сеуле есть репетиторы по русской грамматике? В любом случае, сдать официальный экзамен по русскому будет проще, чем пытаться освоить начальный уровень французского.
Воодушевленный возможными перспективами, Хару даже усталость из-за малого количества сна особо не ощущал. А еще их всех вдруг начали поздравлять. Ощущения были примерно как в прошлый раз — Хару не понимал, что происходит. Но в этот раз он спросил сам, до встречи с менеджером.