Обожаемый и осуждаемый (СИ)
* * *Телеграмм-канал «К-поп головного мозга»
Ох, что я нарыла! Прочитала сейчас на корейском форуме перевод с китайского, немного прогуглила — вроде все правда, поэтому рассказываю вам.
Никогда не задумывались, почему Ли Шэнь оказался на корейском шоу сам, без поддержки агентства? Он высокий, по китайским меркам — очень красивый (посмотрите на топовых китайских актеров — абсолютно его типаж). И навыки — про танцы даже говорить неловко, тут он настоящий мастер, но он ведь еще и весьма неплохо поет (сейчас в группе выполняет роль вокалиста) и хорошо читает рэп. Как такой сильный трейни оказался без поддержки? Китайцев эта история очень интересовала, они не могли понять причину отъезда Шэня из родной страны.
Ну так вот. Где-то за год до начала шоу Lucky Seven, Ли Шэнь был трейни в достаточно крупном китайском агентстве. Он входил в предварительный состав группы, где должен был занимать позицию главного танцора. Был по-своему известен, так как участвовал в танцевальных конкурсах, его дебюта ждали… но почему-то Ли Шэнь ушел из агентства за полгода до дебюта. Скандала никакого не было, потому что… просто некому было скандалить — десяток поклонников красивого танцора просто не могли бы добиться заметного освещения этого факта в социальных сетях.
Но недавно группа, в которой едва не дебютировал Шэнь, попала в крупный скандал. Девушка подала в суд на одного из мемберов группы за домогательство. Дело замять не получилось, сейчас идут суды. Тот парень — сын обеспеченных родителей, многие считают, что и группу собирали под него. И китайские поклонники Шэня считают, что Шэнь ушел из группы из-за того парня.
Долгое время это было просто сплетнями китайских поклонников, на которые никто не обращал внимания… но недавно в китайской соцсети появилось анонимное сообщение, вроде как от трейни прошлого агентства Ли Шэня. По словам этого анонима, Ли Шэнь вступился за девушку, которая едва не стала жертвой того абьюзера, который сейчас под следствием. Так как у того парня было больше не только наглости, но и связей, Шэня не слишком вежливо попросили уйти. Покинул агентство он с клеймом «проблемного», поэтому был вынужден уехать в Корею — китайские агентства считали его смутьяном. То, что от Шэня отказались некоторые китайские агентства — это тоже факт. Там был забавный «скандальчик», когда руководитель одного из агентств — медийная личность — на шоу сокрушался, что его сотрудники отказали Ли Шэню даже в прослушивании, потому что кто-то им рассказал о плохом характере парня. Тот мужчина смеялся, что это было одной из главных его потерь за последние десять лет. То есть, кто-то действительно пустил слух, что Шэнь — проблемный.
Если это так, то парня реально жалко. И одновременно я восхищаюсь им еще больше. Он совершил смелый поступок, вступился за девушку. В итоге с ним поступили максимально несправедливо. Но он не сдался, поехал в Корею, за год выучил новый язык, стал одним из самых популярных трейни на шоу, сейчас — мембер очень успешной к-поп группы. Стал бы он так же популярен в Китае? Сложно сказать. Китайские айдол-группы не выходят на международный уровень, но Китай настолько большой, что вряд ли для них это проблема. Просто Шэнь мог бы быть ближе к семье и своей культуре… а еще рано начал бы сниматься в дорамах — с такой-то внешностью.
Что думаете по этому поводу?
Глава 19
Один разговор
Хару, в некотором роде, повезло. Как только он подошел к общежитию, то увидел Чанмина, выходящего из такси. Хару его окликнул, чтобы тот не заходил без него.
— Только не говори, что и ты мне собираешься нотации читать, — буркнул Чанмин, когда Хару подошел.
— Нотации? — немного удивился Хару. — Не собирался. Но — согласись — поговорить нам нужно. И, как мне кажется, вдвоем… а то Тэюн рискует не выдержать и врезать тебе пяткой в челюсть — он может, я видел.
Чанмин хмыкнул, словно признав высокую вероятность такого исхода.
— Ладно, пойдем…
— Тут рядом есть ресторан барбекю, — предложил Хару, — Возьмем на двоих немного мяса.
— Можно и не немного, я не ужинал, — ответил Чанмин.
Они не разговаривали по дороге, да и идти было недолго — минут пять. Зашли в небольшой ресторанчик, который еще и не каждый найдет — он спрятан во дворах. Так как ресторан расположен в бывшем жилом доме, вместо одного большого зала — несколько маленьких. Хару знает, что самую маленькую комнату открывают редко, только когда все остальные заполнены — официанты не любят туда заходить, да еще там и нормального окна нет. Но, как Хару и предполагал, их с Чанмином с удовольствием туда посадили.
Это небольшое помещение, крошечное окошко под потолком служит скорее для проветривания, чем для света. Стулья жесткие, но на каждом — по миленькой подушке с оборочками по краям, чтобы сидеть было удобнее. У дверей, на вешалке, висят клеенчатые фартуки для тех, кто боится испачкаться. Хару и Чанмин не боялись. Им сразу включили вытяжку и вентиляторы и пообещали принести лучшее мясо еще до того, как Хару что-то заказал.
— Вас в округе все знают? — спросил Чанмин.
— Почти. Посреди богатого Каннам-гу — райончик с жителями, которые едва преодолели черту бедности. Да, мы все знакомы если не лично, то через кого-то третьего.
Чанмин кивнул. Дверь комнаты открылась, впуская сразу двух официантов. Сначала зашел парень, высыпал угли в нишу, тут же накрыв их специальной крышкой с редкими отверстиями — это нельзя назвать решеткой, скорее что-то вроде дна сковородки с дырочками, чтобы жар выходил, а кислород попадал внутрь. Как только с углями было покончено, девушка начала выставлять на стол закуски и основное блюдо — тонкие пласты маринованной говядины.
Хару открыл специальный ящик в торце стола — в корейских ресторанчиках приборы редко приносят отдельно, они хранятся прямо так, с запасом. А салфетки — это рулон туалетной бумаги, чаще всего его подвешивают к лампе, которая висит над столом.
Чанмин попросил пива, Хару — зеленый чай. В таких ресторанах заваривают китайский, горьковатый из-за чрезмерной крепости. Но сладкие напитки Хару не любит, а алкоголь старается по возможности не употреблять.
Парни все так же молча выложили на жаровню первые кусочки мяса, положили в миски рис из общей большой чаши. Как раз принесли пиво и чай.
— Даже тут ты правильный до зубовного скрежета, — буркнул Чанмин, переливая пиво в стакан.
Хару рассеянно посмотрел на свой чайник, потом на Чанмина:
— Тебе принципиально, чтобы я с тобой выпил? — уточнил он.
— А ты бы выпил?
— Я не против выпивки в принципе, просто не люблю, — ответил Хару, — Потеря контроля меня скорее пугает, чем расслабляет.
— Я же говорю: правильный до зубовного скрежета. Не пьешь, не куришь, девчонок не клеишь, ни с кем не споришь…
— Не пью, потому что в семье были люди с зависимостью, — честно ответил Хару, — Курить… я и так легкие едва не выплевываю после тренировок, куда еще травиться? Девчонок… можно подумать, ты это делаешь… с нашим-то графиком и внимательностью сасэнов. А про споры… Вообще-то, я часто этим занимаюсь, но предпочитаю делать это за закрытыми дверями. Прилюдный спор с начальством — гарантия остаться неуслышанным. Всем сложно признать ошибку перед большим количеством людей, тет-а-тет переубедить человека проще.
— Ты поэтому позвал меня ужинать без остальных? — хмыкнул Чанмин, забирая с жаровни свой кусочек говядины.
— А что, было бы лучше говорить в присутствии младших? — фыркнул Хару и тоже потянулся за мясом.
Как он и помнил, сливочный маринад здесь был отменным. Это не сливки, разумеется: либо соевое молоко, либо тофу. Состав блюда в таких ресторанчиках не указывают — живут за счет семейных рецептов маринадов, этим и заманивают клиентов.
[*Сливочный маринад в странах Азии делается с использованием кокосового или соевого молока, тофу или мисо. По вкусу не сливки, конечно, но где-то рядом.*]