Шпеер (СИ)

— Амнезия, мистер Снейп? Забыл, что я твой? Каждая соба... Черт, амнезия заразная! Забыл, зачем приехал.
Он с сожалением выпустил из рук Зверя и глянул через окно на кирпичную стену своего бывшего дома: тот выглядел чужим и унылым.
— Я бы на твоем месте оставил всё, как есть. Меня вполне устраивает крепкая семья из двух мужчин и крысы, — пробурчал Северус.
— Это моя собака! И я хочу его забрать! — упрямо сказал Гарри. — Не начинай по новой, Шатц! Всё, я пошел.
Быстро поцеловав недовольно скривившиеся губы, он отпихнул остатки подушки, выскочил из машины и присел на корточки, оглядывая следы поцелуя с бордюром.
«Кто тебя знает, Шатц, — Гарри уставился на вмятину на бампере «болида». — Может, и засмотрелся, а может, поддерживаешь имидж больного, которому нельзя за руль. Кое-кто ничего случайно не делает. Напомнил пристегнуть ремень, какого черта?.. ¹ Вот Зверюка, сидит себе спокойно, даже не хочет посмотреть, что с машиной!»
Одно из признаний Северуса поразило Г. Дж. до глубины души. Решив, что «приложиться головой» на окутанной дымом лестнице будет выглядеть недостаточно эффектно, господин девяносто девятый ЗАПЛАНИРОВАЛ выпорхнуть в окно, пусть не с третьего, а со второго этажа; сознания не терял ни на минуту, а «разбитая голова — последствие неудачного переката — чистой воды везенье». Рассказ стоил везучему паркурщику удара кулаком в солнечное сплетение, впрочем, не сильно впечатляющего: Северус злодейски посмеялся и заявил, что любит энергичных опекунов.
Гарри махнул рукой лениво рассевшемуся в машине Зверю, бросил равнодушный взгляд на новую шикарную витрину «Волкодава» и нырнул в подъезд.
* * *
— Он яблоки любит... — невнятно пробормотал Кричер. Подагрические руки старика бессмысленно переставляли позвякивающие тарелки. — Даешь яблоко, он его весь день грызет... рычит и сердится, когда оно у... убегает. И печенку... Много нельзя, ох и жадный мальчик... Сыр ест, кто мог подумать...
Щедро облизанный шершавым языком, с перекосившимися от бурных ласк очками, Гарри сидел за кухонным столом, прижимая к груди беспокойное мохнатое существо.
Старый Блоха вел себя странно: был неразговорчив и почему-то прятал глаза.
— Келли, фу, сколько можно, — Гарри любовно потрепал загривок основательно подросшего приятеля. — Надо же, уже бороду отрастил, а серьезности так и не прибавилось.
— Я... принесу его игрушку, — еле слышно сказал Кричер и вышел, оставив гостя наслаждаться щенячьим обществом.
Недолго провозившись на коленях у гостя, Келев бойко спрыгнул и, молотя хвостом, ринулся вслед за Блохой.
«Совсем меня забыл», — огорчился Гарри.
Несколько минут он терпеливо сидел на убогой стариковской кухоньке, разглядывая собачьи миски, вездесущие пакеты от корма, измочаленные щенячьими зубами занавески и невесть откуда взявшийся изгрызенный тапок: казалось, Кричер содержал по меньшей мере дюжину терьеров.
«Сколько можно игрушку искать?» — недоуменно подумал Г. Дж. Из недр квартиры не доносилось ни звука.
Удивленный непонятной тишиной, Гарри встал и направился в гостиную. Открывшееся глазам зрелище заставило его замереть в дверях.
Сжав в дрожащей руке резиновую игрушечную косточку, Кричер сидел на диване, свесив голову. По изрезанному морщинами лицу текли слезы. Старик их даже не вытирал.
Келев разлегся круглым брюшком на его ноге и затих, будто почуял неладное.
— Жену потерял, сына... Друзей многих уже и в живых нет... — дрожащим голосом бормотал старик, не замечая Гарри. — Ну что ж, навряд ли я тебя переживу, Келенька. Да и зачем теперь.
Острая игла боли прошила сердце Г. Дж.
— Я не буду забирать Келли, — сказал он. — Я передумал.
* * *
— Сири, я на пять минут, — Гарри сел на край дивана, недоуменно оглядывая бывшее жилище и не узнавая некогда родные стены. На полу расстилался ковер, вместо двух скромных мужских лежбищ в студии красовалась двуспальная кровать с тюлевым балдахином, на креслах лежали нелепые соломенные попонки. Плакат с мотоциклом бесследно исчез, уступив место пейзажу с цветущей сакурой.
 
«Хрень», — мысленно не одобрил восточные перемены Г. Дж.
Сириус, в небрежно завязанном халате, пододвинул крестнику круглый чайный столик и плюхнулся в кресло, скрипнув соломкой.
— Там Северус в машине ждет, — сказал Гарри. — Если знаешь, я его опекун.
— Нашел, кого опекать, — проворчал крестный. — Он сам кого хочешь опечет.
«Тебя тут уже тоже хорошо опекли», — Г. Дж. покосился на длинную полку, уставленную женскими туфельками всех фасонов и расцветок. Кроме старого музыкального центра, в комнате не было видно ни единой вещи крестного: то ли были припрятаны нежной, но твердой рукой, то ли погребены под женским барахлом.
— Я хотел извиниться, — пробормотал Гарри. — За то, что тогда тебе сказал.
— Да ну, Малыш, это я извиняться должен, — жизнерадостно сказал крестный. — Откуда я знал, что ты этого коня носатого так сильно...
Он не договорил — в комнату лебедем вплыла Мэйхуэй, тихая и нежная, в кимоно цвета розовых лепестков и с чайным подносом в руках.
— Гайяпотя, — девушка беззвучно опустила поднос на стол и церемонно поклонилась.
— О, Мэй... Рад вас видеть, — неискренне сказал Гарри: хотелось поговорить с крестным наедине.
— Гуа лай, — Сириус потянул прекрасную китаянку за край кимоно и усадил к себе на колени. Девушка зарделась и опустила ресницы с видом нежным и целомудренным.
«Хитрая ниндзя», — подумал Г. Дж. со смесью уважения и раздражения.
— Извини за Дигори, Малыш, — рука крестного легла на маленький круглый животик Мэй, ласково поглаживая. Гарри озадаченно уставился на некогда любимую руку, заморгал и смущенно отвел взгляд, будто подсмотрел нечто интимное.
— Я на днях звонил ему, — пробормотал он, разглядывая маленькие фарфоровые прелести на подносе. Они с Сириусом в свое время хлебали чай из больших и простых керамических чашек. — Всё нормально. Я другое не пойму, Сири. Ты столько лет кормил меня байками про родителей... Дамблдор мне рассказал про «Рыцарей Справедливости». Понимаю, ты не мог много болтать, но...
— Погуляй, малышка, — непривычно мягко попросил Сириус и приподнял с колен притворно тихий цветок Востока. Мэйхуэй кивнула Гарри, и, нежно улыбнувшись, удалилась плавной походкой.
«Малыш, малышка... А то сам сильно взрослый», — с досадой подумал Гарри, не находя в душе прежнего восторженного отношения к крестному.
— Конечно, я не мог трепаться, — пробурчал Сириус и отставил чай, который поднес было к губам. — Я дал слово Альбусу, молчать до поры до времени. И твоим Свинтусам обещал языком не ляпать. Ну что бы я тебе рассказывал, как мы по подворотням били морды НД-шникам? Как дрались на пустырях, банда на банду ходили? Как мать твоя плакала и цеплялась за Джеймса, чтоб бросил это дело, если любит ее?
— Мама... не хотела?.. — тихо спросил Гарри, глядя в пол.
— А ты как думал? Не у всех такие храбрые девочки, как моя зайка, — с ноткой самодовольства сказал крестный. — Одно дело, в университете речи толкать против тори, а вот быть женой начальника отряда... И я тебе не врал, твой отец смелый был. Даже слишком. Может, поэтому... всё так плохо и кончилось.
— Кто это сделал, знаешь?
— Как кто? НД-шники.
Гарри впился взглядом в глаза Сириуса. Крестный подозрительно моргал.
«Врет».
— Риддл сказал, их ликвидировал Орден. Какой, вопрос? Из архивов Скотланд-Ярда исчезло дело Поттеров, кому надо было его забирать? Это что, плохо охраняемая свалка? — прищурился Гарри. — Библиотека, в которой можно взять книжечку и не вернуть?
— Откуда я знаю! — рассердился Сириус. — Своего НД-шника носатого спроси, или его дружка из министерства! Альбус сказал, это люди Риддла, а ему я верю, как самому себе!
«Кто говорил, что я наивный и доверчивый?» — с грустью подумал Гарри.
— Ладно, — миролюбиво сказал он и встал. — Не заводись, Сири. Просто думал, ты что-то знаешь об этом. Вообще я пришел пригласить вас с Мэй на банкет в «Хог». Сегодня в шесть.