Шпеер (СИ)

— Банкет — дело хорошее, — оживился крестный. — А что празднуем?
— Мое увольнение, — широко улыбнулся Гарри.
* * *
Он вышел из подъезда, бросил взгляд на Ниссан и нахмурился: салон пустовал. Не успел Г. Дж. толком взволноваться, как заметил Северуса, выходящего из дверей «Волкодава». На сомкнутых злодейских губах играла легкая злорадная улыбка, глаза довольно щурились.
— Зашел выяснить, как поживают МОИ мотоциклы, — пояснил Северус ринувшемуся к нему опекуну.
Гарри открыл было рот, чтобы съехидничать в ответ, как в кармане запищал мобильный.
— Алло, Гарри, ты где? — раздался взволнованный голос Симуса Финнигана. — Тут наш любимый инвестор заходил познакомиться. Мистер Снейп. Я Дигори не дозвонился, может ты...
— А что такое? — Г. Дж. глянул через стекло витрины. Управляющего в зале не было — видимо, торчал в офисе с окном во двор. Северус настойчиво потянул Гарри за рукав куртки, увлекая к машине.
— Не знаю, — зашипел в трубку управляющий. — Он псих! С отклонениями какими-то. Пришел к нам, забыл, зачем. Спроси Седрика, с этим типом всё нормально? Еще забудет, что он с нами в деле. Я-то не против, — гнусно хихикнул Симус, — пусть себе забудет, что и сколько вложил... А то наехал на меня сначала, отчеты требовать начал, намеки там всякие... Ты ему не верь, сам знаешь, я человек честный. Короче, Гарри, надо разобраться, что он за птица.
Гарри покосился на грозный нос «птицы» под надвинутым на глаза черным болеро и кривящиеся в усмешке длинные губы.
— Я разберусь, — сказал он, с трудом сдерживая смех. — И насчет твоей честности тоже. Всё, пока, Сим. Перезвоню.
Он отключил связь и распахнул перед Северусом пассажирскую дверь.
— Садись, Шатц. В твоем состоянии нельзя за руль.
Глаза Северуса нагло смеялись.
* * *
Придерживая пальцами бокал шампанского, добровольно уходящий в отставку директор Г. Дж. Поттер стоял на балконе «Хога», спиной к парапету, и глядел через стекло на залитый светом зал, где подвыпившие сотрудники нестройно отплясывали шотландские кейли.
Так смотрят на киноэкран — зная, что это не твоя, а чья-то далекая жизнь.
Разгоряченное лицо овевал сырой ветерок — мягкий и нежный после рвущего волосы ветра Ла-Манша.
Гарри отпил глоток некогда ненавистного шампанского и счастливо вздохнул. Может, он уже был пьян — самой жизнью, любовью, чем-то теплым и весенним, греющим изнутри счастливым негаснущим огоньком.
Стеклянная дверь распахнулась, с потоком теплого воздуха впустив на балкон громкие звуки волынки и высокую фигуру в смокинге.
— Пьянствуете, мистер Поттер? — Северус обнял его за поясницу и коснулся губами щеки. — Оплакиваете добровольную отставку?
Гарри прислонился лбом к его груди.
— Я... я так счастлив, — прошептал он. — И свободен. Странно, правда?
Северус тихо поцеловал его в макушку.
— Не жалеешь, Liebling?
— Что ты, Шатц, — прошептал Гарри, бессмысленно улыбаясь. — Слышишь, весной пахнет? Мне кажется, жизнь только начинается. А всё, что было прежде... Это кто-то другой жил. Не я. А я настоящий... будто родился недавно. В нашем домике над проливом.
— Ну да, — пробормотал Северус. — А я роды принимал.
Гарри рассмеялся и притиснул шутника к своей груди. Бокал выскользнул из пальцев и звонко взорвался у ног.
— Идем, meine Seele, — сказал Северус. — Наша прощальная речь.
* * *
Директор Поттер, в светлом (весьма недурственном) костюме, с микрофоном в одной руке и свежим бокалом шампанского в другой, стоял на возвышении, сияющими глазами оглядывая взволнованные лица «хоговцев» — такие близкие и такие далекие сейчас.
На этом самом месте когда-то произносил свой прощальный спич Альбус Дамблдор. Старик был тут как тут, сидя за столиком в окружении рыжих вассалов. Гарри отыскал взглядом Седрика Дигори, приглашенного им лично. К удивлению Г. Дж., тот явился с какой-то девицей, чье имя Гарри тут же забыл. Сириус и Мэй тоже были здесь. Крестный отирался вокруг Дамблдора, как пес вокруг хозяина.
Гудящий зал был полон. Не было лишь одной прекрасной и опасной дамы — мадемуазель Лестрейндж.
 
«Дурная идея собраться в столовой, — директор окинул взглядом толпящихся сотрудников и гостей. — Битком, как сельди в бочке. А, ну и черт с ним».
Стоящий рядом на сцене Северус в темно-синем смокинге, элегантный, как дьявол, наклонился к микрофону, коснувшись пальцами руки Г. Дж.
— Раз, два, три... Нет, не хрюкает, — отчетливо разнесся по залу редакторский голос.
Сотрудники захохотали и бог весть зачем зааплодировали. Гарри шутливо толкнул проверщика связи в плечо.
— Хорошее начало для торжественной речи, — смеясь, сказал он в микрофон. — Я и не думал хрюкать.
Реплика уходящего с должности директора вызвала еще больший всплеск веселья.
— Думаю, все знают, зачем мы сегодня здесь, — начал Гарри. — Все помнят день, когда уходил с поста профессор Дамблдор, — он послал старику красивую улыбку из джентльменского набора Седрика Дигори. Раздались тихие женские вздохи — улыбка действовала не только на стариков.
— Господин Дамблдор назвал Дом «Хог» кораблем. И это замечательное сравнение, — продолжил он. Слова лились так легко, что Гарри мало заботился, что говорит. Рядом стоял Северус. И от одного этого было хорошо и просто.
— «Хог» — это непотопляемое судно. И даже если на нем меняются капитаны, он будет плыть через все штормы, не боясь бурь и перемен ветра. Знаете, почему? Потому что на корабле — отличная дружная команда. Мне жаль, что мы с профессором Снейпом покидаем свои места в рубке, — не испытывая особой жалости, сказал Гарри, — как раз тогда, когда я научился крутить штурвал, и, главное, узнал каждого из вас и понял, какая удача и честь работать с таким коллективом.
Глаза слушателей светились живым участием. Кто-то всхлипнул в углу, Г. Дж. бросил быстрый взгляд в сторону звука и с немалым удивлением обнаружил, что это вовсе не любящая всплакнуть Джинни. Секретарь Грейнджер в объятьях господина Локхарта вытирала салфеткой глаза.
— На кой вам уходить! Останьтесь! — неожиданно жалобно выкрикнула Хуч. На бухгалтершу зашикали — реплика была невежливой по отношению к стоящему неподалеку Дамблдору: старый морской волк возвращался к своему штурвалу.
К полной неожиданности Гарри, Северус шагнул ближе и обнял его за плечо. Его рука властно легла на микрофон поверх пальцев Г. Дж. Из динамиков густым низким баритоном потек голос главного редактора. Бывшего редактора.
— Я забираю у вас бесценного мистера Поттера, дамы и господа. Поверьте, мне он нужней. Это самый нужный и дорогой человек в моей жизни. Необходимый, как дыхание и кровообращение. Тот, кто обещал разделить со мной и радость, и горе. Верю и надеюсь, что в основном это будет радость. Потому как готов сделать для этого все возможное и невозможное. У меня всё. Розовых лепестков не будет.
С вылетающим из груди сердцем Гарри смотрел на ошеломленные лица сотрудников — с открытыми ртами и дико вытаращенными глазами.
Не успел он и вдохнуть (поскольку не дышал), как губы Северуса накрыли его губы — лишь на миг. Мгновение показалось вечностью.
«Камин-аут, мать его! — мелькнуло в разгоряченном мозгу. — Сейчас заржут, как кони в цирке! Скажут, Снейп головой приложился!»
Бешеный стук собственного сердца потонул в таких оглушительных овациях, которых Гарри не слыхал отродясь. Кто-то визжал, свистел, захлопали пробки шампанского. Перекрывая гвалт, кто-то завопил «Даешь розовые лепестки!»
— Я вас люблю! — крикнул Г. Дж. без всякого микрофона. — Я вас всех люблю!
— Но меня он любит больше, — нагло ввернул Северус, ткнул микрофон в гнездо стойки и, подхватив под локоть глупо улыбающегося экс-директора, потащил за собой, расталкивая налетевшую восторженную толпу.
* * *
Худенькие пальчики мелкой Уизли нервно подрагивали на плечах Г. Дж. Поттера. Гарри кружил в прощальном танце рыжеволосую художницу. Глаза мисс Уизли слегка покраснели и блестели подозрительным влажным блеском.