Оковы гнева (СИ)

Гримаса на его лице выражала нечто среднее между полным безразличием и напряжением, которое можно было увидеть лишь по его нечеловечески красивым кислотно-фиолетовым глазам.
Под треск хвороста и танец разгоревшегося пламени ночной странник окончательно расслабился и привык лунному свету, который бесконечно радовал его в эту тихую тёплую ночь.
Он уставился в сторону древнего ночного леса, словно наблюдая за чем-то неизведанным и далёким от человеческого понимания. Ему часто приходили в голову мысли о том, что лес — это то место, где ему следовало бы остаться навеки, подальше от людей и невзгод, что они приносят своим жалким вероломством.
Юноша расслабился и глубоко погрузился в свои мысли, его состояние, скорее начало напоминать медитацию или транс.
Закинув ноги на камень, рыжеволосый поджал и согнул спину так, чтобы подбородок касался его колен. Он обнял голени ног и глубоко вздохнул. Полуночник положил подбородок на колени, не сводя глаз с таинственной чащобы.
В его голове мелькало огромное множество разнообразных мыслей, которые не оставались статичными и зацикленными, напротив они переплетались между собой в самых разных последовательностях и вариациях, тем самым рождая новые вопросы, ответы, теории и загадки в ответ на свои же собственные вопросы.
Парень любил побыть в одиночестве наедине со своими мыслями, изучая мир и самого себя. Так он отвлекался от жестоких и навязчивых мыслей, что невольно приходили в его истерзанный ночными мучениями рассудок.
Среди множества вопросов в большинстве своём были спонтанные темы, такие как: «как же день сменяется ночью», «кто и как создал всё сущее», «почему люди так злы к подобным себе», «зачем мы живём на этом свете».
Слегка раскрыв горизонты своего разума, пытаясь познать своё собственное «Я» ещё глубже невольно вопросы становились всё более личными и запутанными.
Каждая клеточка тела хотела отмахнуться от этих вопросов, но разум хотел докопаться до истины, которая как казалась, лежала на поверхности и вот — вот должна была вырваться из самых потайных ячеек его сознания, даровав ему хоть толику покоя в момент его ночных страданий.
Сон начал незаметно возвращаться, голова полуночника уютно расположилась на коленях, и он ощутил себя немного лучше. Неужели эта ночь была из тех самых ночей, когда он наконец успокоит свою душу и сердце.
Неожиданно поток мыслей прервало чувство тяжести в груди, его сердце словно остановилось и завелось вновь, нечто среднее между физической и душевной болью вспышкой пронеслось по телу подобно укусу тысячи пчёл.
Парень практически потерял равновесие и едва не рухнул на землю лицом вниз. Нечто незримое вновь помешало ему в поиске кусочка покоя этой ночью.
Это вывело его из себя. До этого холодное почти безжизненное лицо преобразилось и приобрело безумные черты: вены на лице неестественно набухли, зубы начали скрежетать друг об друга, кулаки сжались до треска в костях, глаза налились животной яростью вперемешку с человеческим безумием.
Даже волосы и те вздыбились и из ровных локонов превратились в колючие огненно-рыжие иглы, ледяной тремор прокатился по всему телу начиная с пят и заканчивая макушкой головы.
Рыжеволосый вскочил с камня и прыжком взмыл на высоту больше чем в два раза превышающий свой рост. Сила толчка была так велика, что отпечатки его сапог остались в твёрдом горном грунте.
Он пролетел над костром начал падать головой вниз. За пару секунд до удара о землю всё ещё находясь в воздухе, он сделал кувырок и приземлился на четыре конечности, словно дикий зверь. В глубине своей души он хотел бы упасть на голову, чтобы перелом шеи наконец закончил его жизнь, но неведомая сила заставила его ретироваться и избежать травм.
Юноша опустил голову, смотря вниз, попутно вытягивая руку и опуская её на землю, прикоснувшись к земле его пальцы, буквально вонзились в твёрдую холмистую почву. После того как его пальцы сжалась парень повёл руку назад, загребая в ладонь твёрдую землю. Когда рука согнулась в локте, он приподнял руку и из ладони посыпался только что вырванный грунт.
 
Эти импульсивные действия слегка остудили его пыл и отчистили сознание от накатившего приступа гнева. Он испытывал такие приступы неконтролируемой ярости уже около пяти лет и с каждым разом он всё больше поглощался этим освежающим, и одновременно с этим отвратительным чувством. Ему не нравилось то, что его тело не слушается его воли, а жестокость в купе с явными оттенками безумия застилает разум чуть меньше, чем полностью.
Ещё более утомлённый полуночник встал с земли и, выпрямившись в полный рост, поднял голову устремил свой безразличный и холодный взгляд на луну, которая нависала прямо над ним. Ночное светило завораживало и успокаивало его сердце своим серебреным светом. Он впервые за эту ночь разжал губы, чтобы заговорить.
— Ты не просто гнев, то что живёт во мне, пытающийся вырваться из-под контроля. Я никогда не обращался к тебе, но, по-моему, самое время сделать это. Я знаю, что ты всё слышишь и понимаешь: когда мне было совсем плохо ты портил мне жизнь с тройным усердием, когда я был серьёзно ранен, то раны зарубцовывались ещё быстрее, чем простые царапины, когда я был в серьёзной опасности ты не мучал меня как сейчас. Я знаю, у тебя есть разум! Что ты такое? Прошу ответь мне, я уже устал от этих терзаний и бесконечных мук. Это ты дал мне это крепкое тело, чтобы затем отнять его у меня? Но зачем? За что мне всё это? Ты проклятый демон в глубине моего естества, что мешает мне нормально спать, есть, пить, ЖИТЬ. Оставь меня! Исчезни!
Выплеснув остатки накопившегося гнева в словесной форме, он так и не опустил взгляд, который был направлен на луну, которая уже заканчивала свой круговорот, уступая место солнцу. Через мгновение в голове раздалась необычайно сильная и резкая боль. Это было похоже на то, будто множество небольших молотков в унисон бились изнутри его черепа.
Боль в голове продолжалась всего секунду, но этого хватило, чтобы подкосить ноги парня. В эту секунду невообразимо сильной головной боли внутри головы прозвучал голос. Этот голос почти совпадал с голосом юноши. Он громко и отчётливо сказал всего три слова
— ТЕБЕ НЕ СБЕЖАТЬ.
Эти слова отразились в голове полуночника эхом несметное количество раз, каждое из повторений искажалось и деформировалось до неузнаваемости в его сознании, вызывая животный страх и ужас. Сводящие с ума повторения, будто бы месть за те недобрые слова, крушило его рассудок и заставляло задуматься о неизбежности своей судьбы.
Юноша схватился за голову и закрыл уши в надежде прекратить эту пытку, но всё было тщетно. Звук в его голове не прекращался, боль была обжигающей словно огонь, она раскатывалась по всему телу словно раскалённая магма.
Поняв, что закрытые уши ничем не помогут, он убрал от них руки и шаткой походкой направился к камню, сжимая свою ладонь в кулак.
Рыжеволосый, закричал во всю глотку, и воздух вокруг будто бы загустел и зарядился его гневом, всё вокруг, включая шум в голове умолкло этого отчаянного рёва. Рыжеволосый замахнулся рукой и ударил по ближайшему валуну, изо всех сил.
Массивный кусок каменной породы с громким треском откололся от валуна и, пролетев, чуть больше метра с грохотом рухнул на землю. Кулак парня покраснел и из костяшек пальцев потекла свежая кровь.
После всех действий ноги перестали держать парня, и окончательно обессилил от всего происходящего сумасшествия он упал на спину. Полуночник смотрел на звёзды и луну, приходя в себя после накатившего приступа гнева. После таких приступов как правило он чувствовал себя лучше, но в данный момент он лишь хотел спать, юноша чертовски устал после пяти дней бессонницы и единственное, что ему было нужно это отдых.
 
— Кто ты? Что ты? Ответь мне.
Произнёс полуночник подавленным и измученным голосом. Он не спал пять дней к ряду, и у него были подозрения, что голосом была лишь игра его воображения. Не услышав ответа, парень прикрыл свои фиолетовые глаза и попытался расслабиться. Постепенно вожделенный сон начал окутывать пеленой его сознания, и парень начал засыпать. Тело было таким лёгким и воздушным, что ему показалось будто он не лежит на твёрдой земле, а плывёт по реке Гьёлль-вперёд к вечному покою. Перед сном он решил продолжить свой монолог и обратился к неизвестному голосу.