Неженка и космодесант (СИ)

Ард успокаивающе сжимает мою ладонь:
— Мы не будем подчиняться приказу. Никакого допроса для тебя у прокуратора не будет, Лиля.
— А как же…, — начинаю я, но Шэор перебивает меня, уверенно заявляет, словно он всегда так считал и странно, что я помню иначе.
— Решили. Смена курса. Летим на Эмирию.
— Это безопасно? — спрашиваю я, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство. Теперь уже не только за себя, но и за них всех.
  
Рэй и Шэор обмениваются взглядами. Наконец, Шэор пожимает плечами:
— Относительно. Но по законам Эмирии твой статус куда выше, чем в космосоюзе, где ты просто землянка без прав. К тому же на Эмирии, если Ард официально признает тебя своей кэйтра, никто не посмеет тебя тронуть.
Я вспыхиваю, вспоминая их разговор о свадьбе и детях. Сердце бьется слишком быстро. Моя жизнь совершает новый стремительный виток, и я даже не успеваю за ней.
— Вот и хорошо, — Ард кивает братьям и поднимается, сообщая: — Чем скорее покинем этот сектор, тем меньше проблем.
Он поворачивается ко мне, в глазах вспыхивает решимость и… да, нежность.
Я прикусываю губу и пораженно молчу, потому что чувствую, что с каждым словом и каждым мгновеньем они все глубже втягивают меня в свой мир.
— Ли — ля, — Рэй удерживает меня за руку, тянет к себе и растягивает по своему обыкновению мою имя. — Давай позавтракаем спокойно, — подмигивает мне и улыбается во весь рот, сообщая “приятную новость”: — Возможно, наш полет будет неспокойным.
  
Глава 38
 
В маленькой кают-компании, где еще совсем недавно я сидела и краснела под перекрестными обжигающими взглядами эмирийцев, становится пусто и тихо. Рэй и Ард, быстро закончив утреннюю трапезу, уходят в каюту капитанов к навигационной панели — им нужно немедленно заняться маршрутом, изменить курс корабля и заодно проверить, не появились ли в нашей зоне чужие корабли, настроить их отслеживание.
Я остаюсь наедине с Шэором, который, судя по всему, не собирается следовать за ними, а сидит и пристально смотрит на меня. Опускаю глаза, и кусаю губы. В голове вихрями закручиваются мысли о том, что он сам доложил прокуратору о том, что я на их корабле и о том, что он меня подозревает. На них наслаиваются воспоминания о том, как он меня поймал в коридоре накануне и горячо целовал. Так, что у меня подкашивались колени. Будто я и есть весь смысл его существования. Все это закручивается и смешивается в вулканический коктейль, где сложно отделить плохое от хорошего, понятное от пугающего.
Молчим.
Бросаю быстрый взгляда на сидящего напротив мужчину. Сталкиваюсь с его взглядом. У нас дуэль. В его глазах то же смятение, что и в моей душе. Наверняка, он думает о том же, о чем и я.
Внутри меня разливается тревога — ведь космодесантники только что решили ослушаться приказа Прокуратора. Сердце гулко стучит, ускоряет свой ритм.
Шэор молча встает и приносит кружку с горячим напитком. Я прикладываю его к губам, чувствуя тонкий аромат, отмечаю, что он очень похож на наш земной кофе. Улыбаюсь мужчине чуточку — лишь самыми уголками губ.
— Кофе?
В моих глазах загораются искры изумления. Так приятно вдруг ощутить что-то земное.
— Каппучино, — он произносит по слогам новое для себя слово, с любопытством заглядывает в мое лицо, — тебе нравится? Я изучил напитки твоей планеты и решил попробовать задать такие параметры в пищевом синтезаторе. Похоже?
Мне чудится или в его голосе правда слышится волнение, будто он переживает, понравится ли мне приготовленный им кофе.
Отпиваю маленький глоток и благодарно ему улыбаюсь, кивая:
— Похож, — успокаиваю я его, — Очень вкусно, спасибо!
Он выслушивает меня с серьезным видом, будто я о спасении вселенной говорю. Склоняет голову набок, наблюдает, как я медленно пью кофе.
— Боязно? — спрашивает он наконец, чуть хмуря брови.
Я вздыхаю и признаю, часто кивая: — Да! Очень! Прокуратор ведь может объявить вас… То есть нас, в розыск, а я так толком и не поняла, почему я ему настолько нужна.
Шэор по-прежнему пристально меня разглядывает, словно оценивает, насколько честен мой ответ и все ли я сказала, что хотела.
Затем неожиданно кладет свою большую ладонь поверх моей кисти, полностью накрывая ее, как куполом. Слегка гладит пальцами, будто пытаясь меня успокоить.
— На Эмирии будет проще, — говорит он негромко. — Если ты официально станешь кэйтрой Арда… или, — тут он умолкает на долю секунды, будто подбирая слова, — всех нас, то автоматически получишь защиту закона. Для прокуратора ты станешь почти недосягаема. Он должен будет собрать неопровержимые доказательства твоей вины, а не просто иметь желание заполучить десантский комм и тебя впридачу.
Шэй еще что-то говорит о защите рода и важности и неприкосновенности кейтры, но я его уже не слушаю. В моей голове взрывами звучит “Кейтра для всех нас”, для всех НАС!!!
И хоть я уже что-то такое подозревала, но эти слова только что впервые прозвучали вслух, заставляя мое сердце подскочить к горлу, а глаза — расшириться в шоке.
Это настолько не похоже на то, как это принято на Земле, что просто в голове моей отказывается укладываться.
Голос Шея на миг выдергивает меня из водоворота моих мыслей и растревоженных чувств. Он продолжает спокойно и чуть отстраненно рассказывать, будто лекцию читает:
— У обряда много этапов. Ты и Ард уже связаны энергетически. И, судя по всему, — он сверлит меня взглядом своих стремительно темнеющих глаз, — с Рэем тоже. Но официальная церемония даст законное подтверждение.
Он напрягается. Может быть потому, что не привык кому-то объяснять такие тонкости. А, может быть, от того, что в воздухе будто висит недосказанное им: “осталось только со мной”.
Я опускаю взгляд, эмоции внутри меня закручиваются в еще более яростном вихре. Чувствую, как горит мое лицо. У меня в голове миллион вопросов, но ни один из них я не решусь ему задать.
— На Эмирии в этом участвует совет старейшин, он и регистрирует союз. Это большая честь для любого эмирийца — встретить свою кейтру и создать с ней союз. Для союза нужна энергетическая и ментальная привязка. Без него ты будешь будешь чужачкой, не имеющей прав, — Шэор стискивает зубы, на его скулах перекатываются желваки.
Больше ничего он рассказать не успевает, его монолог прерывается сообщением, пришедшим на комм. Он жмет на какую-то кнопку и в тишине каюты раздается взволнованный голос Рэя:
— Сообщение от Прокуратора! Срочно. Просит выйти на связь. А еще два соседних экипажа задают вопрос: «Почему мы не подчиняемся приказу?»
Между его бровей Шэора залегают две глубокие морщины. Мы замираем. Я вижу, как он глубоко вздыхает, встает и чуть кивает мне в сторону выхода, жестом приглашая следовать за ним: «Идем!»
Мы снова собираемся вчетвером. Уже второй раз за это утро. Но только сейчас обстановка накалена до предела. Воздух почти звенит от напряжения. На дисплей оступают входящие вызовы. В рваном потоке голосов слышится нечетко:
«…десантники, подтверждайте направление. Почему отклонились от запланированного курса?»
Ард быстро нажимает на панель, переключает линии связи. На экране вспыхивают несколько эмблем соседних кораблей космодесанта. Один из них передает открытым текстом:
«…ребята, прокуратора не стоит злить. Он грозится разжаловать всех, если вы не доставите землянку. Что у вас там происходит?»
— Вот именно, что ничего хорошего, — мрачно цедит Ард, а затем дает команду: — Подключаю общий канал. Говорить буду я.
Другие экипажи явно не понимают, почему наш корабль, еще вчера шедший по заданному курсу, внезапно сворачивает к Эмирии. У них свои приказы, свои задачи, им вряд ли известны наши проблемы.
  
Голос Арда спокоен, но я вижу, как он сжимает кулаки, когда произносит:
— У нас на борту арестованные бартийцы — похитители землянок, мы доставляем их в суд. Кроме того, опасаемся за жизнь важного свидетеля, который также находится на борту.