Неженка и космодесант (СИ)

Мне на мгновение становится страшно, когда я слышу приглушенное рычание Дриска. Он скалит зубы, явно желая меня напугать и показать, что он не сломлен несмотря ни на что. Я вздрагиваю, на глазах выступают слезы.
— Разместите арестованных! — коротко командует Ард, уводя меня подальше отсюда.
В коридоре за нашей спиной раздается топот конвоируемых бартийцев дальше по судну. Голоса потихоньку удаляются, смешиваясь с шумом, сопровождающим перемещение арестованных.
  
— Ну и денек, — вырывается у меня, когда мы с Ардом заворачиваем за угол.
— Да, — тихо соглашается он.
Но мне в его голосе словно чудится тяжесть и предчувствие новых бед.
Сердце тревожно сжимается. Разговор снова отложен, а на нашем корабле теперь целая группа опаснейших похитителей. Все это означает лишь одно: спокойные времена для нас еще очень нескоро!
  
Глава 37
 
Я просыпаюсь с безумно колотящимся сердцем в каюте Арда, еще не до конца осознавая, что именно здесь мое временное пристанище.
Голова кружится от тяжелого сна, в котором снова всплывали образы похитителей и чужие, холодные коридоры, погоню похитителей за мной, когда я бежала, но никак не могла скрыться. Но, очнувшись, я понимаю, что лежу на мягкой постели, под теплым одеялом.
Арда рядом нет.
Мне вдруг делается одиноко в спартанской обстановке его каюты, и я решаю выйти, чтобы отыскать остальных. Эта мысль придает мне решимости, и я быстро выбираюсь из постели.
Выскакиваю в коридор, пока не растеряла своей уверенности, и иду по освещенным полосовыми лампами линиям. Корабль словно сам меня ведет, и я выхожу на звук приглушенных голосов в небольшой отсек.
Странно, что я не была здесь ранее, еду приносил мне Рэй, а теперь я добралась до блока, который десантники, судя по всему, используют как столовую или кают-компанию.
Я тихонько заглядываю в проем и замираю: все трое — Ард, Шэор и Рэй — находятся внутри, сидят за столом. Завтракают.
Я уже почти заношу ногу, чтобы сделать первый шаг и войти, когда вдруг улавливаю, о чем они говорят. Замираю на пороге и быстро отхожу в сторону, прячусь за выступ.
— …говорю вам, она моя кэйтра, — произносит Ард уверенно и слегка раздраженно.
Видимо, разговор был непростой. И сейчас, старший брат подводит итоги, устанавливает новые правила.
Я стою, не шелохнувшись и даже, похоже, забываю, как дышать. Сердце начинает биться быстрее: кэйтра — это ведь эмирийское слово для истинной пары, избранной женщины. Ард вчера мне это шептал, кажется, прежде чем я уснула. Я и забыла, а сейчас, вновь услышав это слово, отчетливо вспоминаю его слова.
— А я знал с самого начала! — Ликует Рэй.
Я, и не видя его, уверена, что он светится словно новогодняя елка на главной площади моего города.
Шэор молча отодвигает свою чашку, недолго молчит и наконец хмуро замечает:
— Значит, официально объявляешь? Нам же придется провести обряд по всем обычаям. Всем троим. И детей все будут требовать… Кейтра — великая редкость, Ард.
Неожиданно слышать эти слова от Шэора, он не спорит, видимо, уже выложил все аргументы, и лишь уточняет детали. Его голос гулко отдается в моем сердце:
— Ты понимаешь, что это значит для нее? Ты спрашивал, согласна ли она?
Хлопаю глазами, не понимаю: неужели он заботится обо мне?
— Я все продумал, — отвечает Ард почти в ту же секунду, — если мы проведем обряд, то она будет под защитой Эмирии. Прокуратор не дотянется до нее. Тем более, если она родит нам ребенка.
— И когда ты думаешь провести обряд?
— Чем быстрее, тем лучше, — упрямо отвечает Ард, и я мысленно вижу, как лицо Рэя озаряется довольной ухмылкой.
Ошарашенно моргаю, пытаясь осознать услышанное. Выходит, АРд действительно видит во мне не просто спасительницу его жизни, не случайную жертву похищения, а свою избранную. Единственную.
Сердце выпрыгивает из груди. Слишком много новостей для сегодняшего утра: обряд, кейтра, дети… Не верится, что все это со мной происходит. Но заглядывая внутрь себя, я понимаю, что хочу этого. Только очень очень боюсь. Я ведь о них почти ничего не знаю.
Голова кругом идет.
Я не знаю, я не готова. Или готова?
Когда они рядом, я словно сама не своя, вся отдаюсь захватывающим меня эмоциям. А сейчас, стоя в коридоре и слушая конец разговора, в котором они обсуждают мою судьбу, я совершенно теряюсь.
Шумно сглатываю. И тут же распахиваю в ужасе глаза. Меня засекли.
Ард смотрит прямо на меня поверх чашки, которую он поднес ко рту. Подмигивает мне заговорщицки.
В этот момент Шэор внезапно поднимает глаза и тоже замечает меня в дверном проеме. Я вздрагиваю, застуканная на подслушивании, и собираюсь уже отпрянуть, но он спокойно кивает:
— Лиля, заходи. Хватит прятаться.
Рэй, уловив движение, оборачивается ко мне и смеется:
— Наша «проспавшая все на свете» проснулась! Ты как?
Я краснею — осознаю, что все трое сейчас смотрят на меня. А во мне бурлит совершенно детское желание — сбежать. Сделать вид, что меня здесь не было, и я не слышала этот разговор. Спрячусь под одеялом и притворюсь спящей. Пусть дальше ведут свои взрослые мужские разговоры про избранных и детей! Я тут не при чем!
Ард быстро встает, делает шаг ко мне и жестом указывая мне на свободное место рядом.
— Иди сюда, позавтракай с нами. Выспалась? — спрашивает с искренней заботой в голосе, словно это самый важный для него вопрос.
Понимаю, что побег мне вряд ли удастся, поэтому стараюсь унять бешеное сердцебиение и делаю первый шаг навстречу. Коленки трясутся. Мы впервые все вместе будем разговаривать и сидеть рядом.
Я нерешительно сажусь, чувствуя смешанную гамму эмоций. Рядом с Ардом, Шэором и Рэем я ощущаю и тепло, и страх одновременно. Но Ард берет меня за руку, ободряя, а Рэй заполняет чашку какой-то горячей жидкостью из какой-то странной на вид панели, мигающей лампочками, будто гирлянда.
— Это что-то вроде нашей версии бульона, — шутит Рэй. — Довольно питательно, не пугайся странного вкуса.
Я благодарю его и делаю небольшой глоток: привкус действительно необычный, но приятный. Согревает изнутри.
— Ты, наверное, хочешь узнать, как прошел допрос бартийцев? — спрашивает Шэор. Он произносит это таким тоном, словно я все равно не отстану, даже если бы он хотел скрыть подробности, и он вынужден рассказать.
Я чуть наклоняю голову, давая понять, что действительно очень хочу. На самом деле, я не рассчитывала, что со мной поделятся хоть какой-то информацией.
Рэй фыркает:
— Никак. Они молчали или отвечали ерундой. Ну, кроме мелких выпадов. Уперлись, как обычно. Гвайз корчил из себя великого лидера, Дриск шипел на всех, остальные в основном отмалчивались.
Ард накрывает мою ладонь своей теплой рукой:
— Мы все равно не узнали, где конкретно скрывается Хроопс и похищенная землянка. Думаю, что и Дрейон с ребятами их допрашивали, но тоже без толку. Похоже, арестованные либо не в курсе, либо не собираются с нами делиться.
— Но основной вывод один, — добавляет Шэор, — Прокуратор, как выяснилось, особо требует получить комм. Я думаю, что комм представляет для него такую ценность именно потому, что Ард был ранен, и ранение очень странное — высасывающее энергию под ноль. Насколько мне известно, в Космосоюзе нет такого вооружения. Похоже, ему нужно, чтобы эти сведения о характере ранения Арда — или о чем-то еще — не попали в чужие руки. И это очень странно.
Я моргаю, вспоминая все, что узнала ранее. Прокурор действительно требовал «во что бы то ни стало» снять с меня комм, пусть и вместе с рукой, как он тогда выразился. Внутри у меня снова поднимается волна протеста и страха.
  
— Есть такая вероятность, что все это делается для того, чтобы замести следы, — мрачно комментирует Рэй. — На комме ведь зафиксировано, как произошел выстрел в Арда, кто отдавал команды, все эти переговоры… возможно, там правда, которую прокуратор не хочет афишировать.