От всего сердца

Андерсон задумался. Не услышав угрозы в голосе Грея, он удивился, что он так великодушен. Это чувство, чуждое Андерсону, внушало ему подозрения.
— Вы хотите, чтобы я развелся с ней? — спросил он.
— Могу представить, в какую сумму мне это влетит. Нет, я не претендую на развод.
— Предпочитаете сделать ее вдовой? Я угадал?
Грей неторопливо смерил Андерсона стальным взглядом, откровенно оценивая его силы и словно представляя его лежащим в гробу.
  
— Заманчивая мысль. Чем дольше я об этом думаю, тем проще мне кажется эта задача. Пусть мои колебания не обманут вас, Андерсон. Мне вполне под силу расправиться с вами. Но с меня будет достаточно, если вы уедете. Я удовлетворюсь этим.
— Очень хорошо. — Андерсон поднялся. — Видимо, Я ничего не могу сказать или сделать, чтобы получить больше, чем уже имею. Я принимаю ваш подарок — колье и билет. И, тем не менее, мне нужно встретиться с Беркли, прежде чем я поднимусь на борт корабля. Мне не обязательно являться в «Феникс». Привезите ее в порт перед отплытием «Олбани». Вы оба увидите, как мы уезжаем. — Он заметил, что Грей колеблется. — Привезите ее, Джейнуэй. Иначе я останусь.
— Вы не поняли меня, — возразил Грей. — Я не уверен, что Беркли захочет поехать, и не стану принуждать ее.
— Обязательно захочет. — В голосе Андерсона прозвучало самодовольство. — Передайте Беркли, что я хочу рассказать о ее отце, и вы не удержите ее дома.
Вернувшись, Грей застал жену в маленькой библиотеке. Комнату освещала одна керосиновая лампа. Беркли задернула плотные шторы, камин не горел. Она сидела, накинув на плечи шаль и укутав ноги одеялом. Столь мрачная атмосфера показалась Грею чересчур драматичной.
— Это уж слишком. — Он распахнул шторы. Луч зимнего солнца упал на лицо Беркли. Она подняла руку, заслоняя глаза.
— Я не хочу разговаривать с тобой. Я предпочитаю темноту и не желаю видеть тебя.
Грей склонился над ее креслом, закрыл книгу, лежавшую у Беркли на коленях, и бросил ее на стол.
— Надо было заложить страницу!
— Беркли, ты держала книгу вверх ногами.
Солнечный свет заблестел в ее волосах. Грей взял жену за руку. Она сделала слабую попытку освободиться.
— Прости меня, — промолвил Грей. — Когда ты рассказала мне о своем браке, я не знал, что делать и что говорить. Поэтому ничего не сделал и ничего не сказал.
— Ты оставил меня одну. — Беркли чуть вздернула подбородок. — Ты называешь это «ничего»?
— Да.
— Ты обидел меня.
— Знаю. — Грей смотрел в ее печальные глаза. Даже сейчас, спустя несколько часов, они были красными от слез. — Я очень жалею о том, что обидел тебя.
Искренность, прозвучавшая в этом признании, заставила Беркли подумать о том, как тяжело пришлось Грею.
— Я стыдилась того, что согласилась выйти за него замуж. Андерсон не принуждал меня. Будь у меня больше уверенности в себе и стремления к самостоятельной жизни, я бы не пошла на это. Мне следовало признаться тебе с самого начала, но тогда пришлось бы слишком многое объяснять. А потом, когда я решила, что Андерсон умер, наш брак стал всего лишь фактом моего прошлого, не имевшим никакого отношения к настоящему и будущему.
Грей кивнул.
— Помнится, кое-кто приложил немало усилий, пытаясь вырвать тайны моего прошлого, — заметил он.
Беркли вздохнула:
— Я и не смела надеяться, что ты не напомнишь об этом.
Грей чуть заметно улыбнулся.
— Да, едва ли ты могла рассчитывать на это. Я всегда готов дать сдачи. — Он понимающе посмотрел на Беркли. — Да и ты тоже. К чему все эти задернутые шторы, этот жалкий огонек? Зачем сидеть в холоде и темноте?
Щеки Беркли порозовели.
— Я успокаивала нервы.
— А может, собиралась разыграть передо мной спектакль?
— И то и другое. — Беркли оглядела комнату, холодную и темную, как пещера. — Кажется, я переборщила.
— Самую малость. — Грей сжал ее руку. — Как бы то ни было, я уже не буду чувствовать себя хуже, чем в эту минуту. Так что стараться тебе незачем. — Он поднялся и пошел к камину развести огонь. — Андерсон согласился уехать. Он взял билеты и принял мои условия. — Сунув в камин растопку и поленья, Грей поджег их. Беркли молчала, и как только по щепкам побежали язычки пламени, он взглянул на нее. — О чем ты сейчас думаешь?
Беркли встряхнула головой, словно отгоняя какие-то мысли.
— Что?.. А, пустяки. Я подумала… нет, ничего.
Грей посмотрел на ее руки. Беркли спрятала их под одеяло и, сама того не замечая, поглаживала свой округлившийся живот.
— Ты называешь это «ничего»? — повторил Грей ее слова. Беркли была явно встревожена.
— Тебя беспокоит ребенок? — допытывался Грей.
— Нет… нет, не ребенок… во всяком случае, не то, что ты думаешь.
И вдруг Грей понял. Понял, хотя и не знал, что натолкнуло его на эту мысль.
— Андерсон угрожал нашему ребенку?
Беркли кивнула.
— Он сказал, что я должна прервать беременность. Сказал, что сам позаботится об этом. Андерсон… в общем, он был очень настойчив. Мне удалось сменить тему разговора, но я видела, что эта мысль не оставляет его. То, что он предлагал, не укладывалось у меня в голове. Сначала я решила, что он ревнует, но потом… — Она растерянно пожала плечами. — Андерсон никогда не выказывал желания завести со мной детей. Зачем ему отнимать у меня ребенка?
— Он готов отнять у тебя все, что приносит тебе счастье. Андерсон ценит только то, что дорого другим.
— Возможно, ты прав, — согласилась Беркли, но судя по голосу, у нее оставались сомнения.
— Не возможно, а точно, — возразил Грей с убежденностью, которой не чувствовал. — Он не может заставить тебя действовать вопреки твоей воле.
— Не может. И никогда не мог. Однако Андерсон всегда находил способ сделать так, чтобы его замыслы казались мне моими собственными. В этом и состоял его талант.
Грей несколько секунд молчал, глядя на нее. Одна рука Беркли по-прежнему прикрывала живот, словно защищая его.
— Что, если он и в этот раз сделает нечто подобное? Удастся ли ему убедить тебя обратиться к акушеру?
Беркли рывком вскинула голову:
— Нет! Я хочу ребенка. Андерсон не в силах изменить это желание.
— Если ты боишься, если у тебя есть сомнения, ты не обязана с ним встречаться.
— Встречаться с Андерсоном? Он сам это предложил?
Грей кивнул, повернулся к камину и поворошил угли.
— Да. Он сказал, что не уедет, не повидавшись с тобой.
— Я не хочу видеть его. Я так и знала, что он не примет твои условия, не выдвинув встречных требований. Последнее слово всегда должно оставаться за ним. Андерсон никогда не согласится ни с чьим предложением, если оно не устраивает его.
Грей отодвинулся от камина, чтобы не загораживать от Беркли тепло.
— Андерсон просит, чтобы ты приехала в порт посмотреть, как он уезжает. Ты будешь не одна, а со мной.
— Ты говоришь так, словно хочешь, чтобы я поехала.
— Правда? Поверь, я не подпустил бы к тебе Андерсона даже на милю, но ты должна выбирать сама. Я лишь передал его слова.
Беркли ждала продолжения, но Грей опустил глаза и провел рукой по волосам. Казалось, он что-то обдумывает.
— Это все? — спросила она, зная, что Андерсон Шоу всегда держит в одной руке приманку, а в другой — крючок. Грей вновь посмотрел на Беркли.
— Я сказал ему, что вряд ли ты согласишься приехать, а я не стану неволить тебя.
— Ну и?.. — Беркли затаила дыхание.
— Андерсон велел передать тебе, что собирается рассказать о твоем отце. Он считает, что это очень заинтересует тебя.
Сердце Беркли сжалось.
— Андерсон не ошибся, — чуть дрогнувшим голосом сказала она.
Нат принес весть о том, что «Олбани» отремонтирован и собирается поднять якоря в течение ближайшего часа. Всю дорогу до отеля он бежал, поэтому запыхался и говорил скороговоркой. Сэм, Шоун, Доннел и еще с полдюжины человек, трудившихся в тот день в зале, повернулись к Грею, ожидая его реакции. Они услышали, как Грей негромко поблагодарил мальчика и попросил его сходить за Беркли.