Опаленные крылья

Дед телеграфировал, что Джулию в аэропорту Мариньяна будет встречать некий господин Кордэ, которого она узнает по красной гвоздике в петлице. Это показалось ей довольно сомнительным способом опознания, и оставалось только надеяться, что там не окажется других джентльменов, украшенных подобным же образом, Месье Кордэ заинтересовал ее. Если он достаточно респектабелен и живет в Мас, то вполне может оживить пасторальную жизнь на этом ранчо.
В поездку Джулия надела бежевый брючный костюм, туфли на удобном квадратном каблуке и повязала вокруг шеи золотисто-голубой шарф. Девушка выглядела хрупкой и очень привлекательной, и, когда она прощально махала рукой отцу, прежде чем выйти на летное поле, Джон смотрел на нее со смешанным чувством гордости и тоски — она была такой прелестной и до боли напоминала утраченную им Жюльетту.
Джулия была права насчет красной гвоздики в петлице — похоже, все мужское население Прованса испытывало тягу к такого рода украшениям, и ее пристальный взгляд вызывал лишь удивление, а вопрос: «Pardon, monsieur, est-ce que vous êtes appelé monsieur Cordet?» [3] — провоцировал попытки случайного знакомства. Она даже не знала, был ли этот месье Кордэ молодым или старым, и начала уже злиться и на деда, и на этого господина, поставивших ее в такое глупое положение. Господин явно опаздывал, и Джулия, отчаявшись найти его, печально опустилась на скамейку рядом со своим багажом, уныло размышляя, что она будет делать, если месье Кордэ вообще не появится.
В это время молодой мужчина медленно направился в ее сторону, пристально разглядывая ее карими глазами из-под шляпы с большими полями. Он был одет в вельветовый костюм и ярко-голубую рубашку, большой черный бант, повязанный на шее, выдавал художника. Мужчина был явно смущен. Джулия холодно посмотрела на него, подозревая, что это просто очередная попытка завязать знакомство, но тут заметила у него в петлице две красные гвоздики. Он подошел к ней, театральным жестом сдернул свою шляпу и произнес на прекрасном английском:
— Мисс Арчер, не так ли?
Джулия вздохнула с облегчением, но удивилась, как он смог ее узнать.
— А вы — мистер Кордэ?
— Lui-même [4]. Это ваш багаж? Простите за опоздание, я перепутал время вашего прибытия. Мы, художники, как вы, вероятно, знаете, довольно небрежные люди. — Он не стал вдаваться в рассуждения о своей профессии, которую, несомненно, считал романтичной, и сразу же подхватил чемоданы Джулии в обе руки. — Будьте добры следовать за мной к машине… Только осторожно, не потеряйте меня в толпе.
«Для этого придется постараться», — подумала она, проталкиваясь вслед за ним на улицу к солнцу и свежему воздуху сквозь тараторившую и спешащую куда-то толпу.
Машина, к которой он подвел ее, оказалась новым легковым автомобилем с кузовом «универсал», сверкающим хромом и яркой краской. Месье Кордэ опустил чемоданы на землю и любовно погладил капот.
— Правда, красивая? И совершенно новая. Старая была вдребезги разбита в аварии, которая, увы, так потрясла моего дядюшку. Мне не часто позволяют ею пользоваться. Дядя мне не совсем доверяет.
— Ваш дядя — месье Боссэ? — Джулия удивленно подняла брови.
— Он не упоминал о нашем родстве? — Кордэ усмехнулся, сверкнув ослепительно белыми зубами. — Боюсь, дядя Жиль не очень мной гордится. Я и моя сестра Дениза — ваши кузены. Мы каждое лето гостим в Mac, а наш замечательный дядюшка Жиль терпит нас, пока мы держимся от него подальше.
Он бросил чемоданы на заднее сиденье машины и открыл для девушки переднюю дверцу. Джулия в это время размышляла о том, что месье Боссэ вовсе не нуждался в ее присутствии — общество племянников, живущих с ним под одной крышей, вполне могло скрасить его одиночество. «Кажется, — подумала она, — меня заманили сюда обманным путем».
— Я… я считала себя единственной оставшейся в живых родственницей Жиля Боссэ, — призналась она, устраиваясь на роскошном сиденье машины.
 
— Единственная, которая принимается в расчет. Мы с Денизой художники, и он испытывает к нам только презрение, поскольку и я и она можем отличить один конец быка от другого только по рогам.
— Знание анатомии крупного рогатого скота так важно, чтобы получить его расположение? — немного озабоченно спросила Джулия, думая, что со своими представлениями о ферме непременно потерпит неудачу.
— Eh bien [5], по крайней мере, это даст вам преимущество. — Он обошел машину и сел на свое место рядом с девушкой. — Вы понимаете французский?
— Oui, monsieur, parfaitement [6].
— Bon [7], уже лучше, — сказал Кордэ и повторил это еще раз на своем родном языке. — Но вам нечего бояться, — подавленно вздохнул он, — дядя Жиль и так сделает для вас все, что захотите, — вы так похожи на свою мать.
— Но откуда вы это знаете? — воскликнула Джулия. Кордэ был слишком молод и не мог видеть Жюльетту.
— Скоро вы сами поймете. — Он озорно на нее взглянул. — А я узнал вас сразу, — продолжал он, небрежно лавируя в потоке машин. — Думаю, вы не занимаетесь живописью?
— Нет, — покачала она головой, — но живопись я люблю.
— Сомневаюсь, что так же сильно, как я. А что вы собираетесь делать в Мас?
Джулия уже не раз задавала себе этот вопрос.
— Надеюсь, для меня там найдется какое-нибудь занятие, — уныло ответила она, но внимание месье Кордэ в этот момент переключилось на ехавшую впереди машину. Яростно жестикулируя, он пытался объяснить ее водителю, что идет на обгон.
— Раз уж мы за городом, надо продвигаться быстрее, — раздраженно пробормотал он. — Я люблю скорость, а эта машина просто пожирает километры. Надеюсь, вам тоже нравится быстрая езда?
— Во всяком случае, я не против, — ответила она, поколебавшись, поскольку его манера вождения заставляла сомневаться в том, что он хороший шофер.
— Я очень осторожен, — заверил он свою пассажирку и чуть не врезался в автобус.
— Уверена, что так и есть, месье Кордэ, — сдержанно ответила она.
— Пожалуйста, зовите меня просто Ги и на «ты», я ведь твой кузен. А ты для меня, конечно, будешь Жюльеттой.
— Джулия, — настойчиво поправила она.
— Ты предпочитаешь это имя? Тогда пусть будет Джулия.
Они уже выехали за черту города и теперь мчались по плоской равнине с едва различимыми очертаниями гор вдали. Солнце скрылось за облаками, и виноградники, мимо которых они проезжали, казались увядшими и пыльными. Из-за группы деревьев в отдалении выглядывали серо-коричневые постройки фермы. Сердце Джулии упало.
— Не очень веселое место, — заметил Ги.
— Да, действительно, — согласилась девушка и грустно вздохнула о пляжах Майорки, так живописно представленных в рекламных буклетах — с белыми балконами отелей и тростниковыми навесами над столиками кафе рядом с бирюзовым морем. То место, куда она сейчас приехала, было лишь жалкой пародией на все это великолепие. Она со вздохом перевела взгляд с унылого ландшафта на своего спутника, размышляя, не предложит ли он каких-либо развлечений, чтобы скрасить ее пребывание в этой глуши. Ги снял шляпу и надел солнечные очки, когда садился в машину, и Джулия удивилась тому, что его черные вьющиеся волосы коротко подстрижены — это было не характерно для людей его профессии, Он был не намного выше Джулии, как она успела заметить, и дочерна загорел под южным солнцем. Черты его лица были довольно привлекательными, только рот и подбородок выдавали слабость характера. Приятная белозубая улыбка, руки с короткими пальцами и квадратной формы ногтями. В свои двадцать лет Джулия уже имела некоторый опыт общения с сильным полом и решила, что у этого представителя мужского племени огромное тщеславие, обостренное его чувствительностью художника, и он нуждается в бережном обращении. Но в целом он казался довольно милым и дружелюбным, несмотря на необычную одежду, и вполне мог бы оказаться приятным кавалером.