Правила волшебной кухни 4 (СИ)
И вся надежда на Петровича. Уверен, домовой либо эвакуирует меня до-дому-до-хаты, либо подскажет как мне теперь быть. Стоять здесь и ждать, пока энергия усваивается вообще не вариант — так может пройти несколько дней.
Туман вокруг сгущался. Становилось холодно. Тишина стояла такая, что звон в ушах начал давить на мозги. И тут вдруг:
— Маринаа-а-а-арыч! — донёсся до меня знакомый голос. — Мы уже ря-я-я-ядом!
Я напряг слух. Голос вроде бы принадлежал Петровичу, а вроде бы и нет. Звучал он как-то слишком бравурно и театрально, обычно домовой общался как-то попроще.
— Мы ид-ё-ё-ё-ём! — вновь прокатилось по ночным венецианским улочкам, а следом заиграла музыка.
Бодрая такая, разухабистая, под которую если и плясать, то только вприсядку. Конечно же, первым делом я подумал, что это какая-то подлая аномалия тупо издевается надо мной. Во-первых, Петрович не мог прибыть на место так быстро. Во-вторых, музыка эта. А в-третьих, «мы». «Мы уже рядом», говорит. Кто «мы»-то?
Но тут я пригляделся к туману повнимательней и понял, что где-то там вдалеке появилась фигурка. Из белой пелены проступили очертания. Петрович собственной персоной, верхом на Фатиме и — почему-то — с баяном в руках. Стоял ногами на спине козы, Петрович героически хмурился и рвал меха.
— Вот подмога и пришла, подкрепление прислали, бгг…– пробормотал я, глядя на этот… глядя на это… блин.
И в этот момент за моей спиной материализовались две фигуры. Шея ещё худо-бедно слушалась, и я смог повернуться. Убийцы. Ассасины. Призрачные коллеги моей дорогой сестрицы Анны Эдуардовны, вот только явно азиатского происхождения. Лица скрыты под масками, изображающими японских демонов, в каждой руке по кривому ножу, кимоно, наплечные пластины, и волосы, завязанные в тугой пучок.
По всей видимости они уже давно подбирались ко мне со спины. Возможно ждали, пока я закончу разбираться с Иннокентием. Возможно, пришли именно по душу Иннокентия, но я помешал.
Четыре клинка блеснули сталью, убийцы замахнулись с тем, чтобы нанести мне серию из ста одного добивающих ударов в секунду, но тут вдруг призраки остановились…
Ну а дальше случилось невероятное. Самые суровые, и самые безэмоциональные убийцы в мире вдруг затряслись от хохота. Они смеялись, глядя на Петровича верхом на козе. Они сгибались буквально в пополам, а потом вдруг не сговариваясь синхронно развернулись и сиганули с моста прямо в канал.
— Маринарыч, я здесь! — тем временем домовой наконец-то доскакал и спрыгнул с Фатимы. — Что случилось⁈
— Петрович, — сказал я, чувствуя как челюсть тоже начинает клинить. — Я…
— Стой! Не говори! Я знаю, что делать! У меня есть план!
— У меня… Тоже… Есть…
— Не трать силы! — остановил меня домовой. — Слушай! — а затем поведал мне, что собирается сделать.
— Твой… план, — из последних сил выдавил я. — Говно… Я в этом участвовать не буду!
— Не-не, Маринарыч, ты просто не понимаешь! Если мы тебя отсюда не уберём, сейчас начнётся задница!
— Я… Сам… Разберусь, — сказал я, смекнув что его «помощь» мне даром не сдалась и лучше бы я его вообще не звал. — Пошёл… Ты… Со своей козой… Вместе…
— Не-не-не-не! — замотал головой домовой. — Я тебя тут просто так не брошу! — затем вскочил на Фатиму и, не слушая моих вялых протестов, исчез в тумане.
Я же остался один и сразу же понял, что имел ввиду Петрович, когда говорил про «задницу», которая, по его мнению, должна начаться. С одной стороны моста начала вырисовываться тёмная масса — десятки, а может и сотни фигур. Здоровенные мужики в рогатых шлемах. Медленно, но неумолимо на меня надвигалась армия призрачных венецианских, сука, викингов!
Тем временем с другой стороны моста появились другие силуэты. Более стройные, одетые в мундиры, и с длинными мушкетами на плечах. Две эти группировки теперь двигались навстречу друг другу, и насколько я понимаю эпицентр их столкновения должен был находиться ровно на том месте, где стоял я…
— Действительно, — сказал я сквозь зубы, потому что челюсть уже окончательно заклинило. — Задница.
И в этот момент Петрович вернулся. Внезапно, прямо за Фатимой на верёвке по мостовой волочился водолазный костюм. Старинный, с огромным круглым шлемом, причём шлем был стилизован под морду какого-то чудовища — с выпученными глазами и оскаленной пастью.
— Где… ты… взял?
— Потом расскажу! — рявкнул Петрович и принялся отвинчивать от костюма шлем. — А теперь доверься мне, Маринарыч! Просто расслабься и получай удовольствие!
— Пошёл на…
Куда я произнести не успел, потому что язык тоже онемел и теперь я мог шевелить разве что глазами. Молча, я стоически переживал тот факт, что домовой экстренно натягивает на меня водолазный костюм.
— Ну вот! — крикнул Петрович, когда всё было готово. — Ну красавчик же! — а потом с нечеловеческой силой потащил меня к краю моста.
— Ыы-ы-ы-ы, — попытался я образумить его.
— Ты готов⁈
— Ы-ы-ы-ы…
— Ну вот и отлично! — сказал Петрович и толкнул меня в воду.
Я полетел вниз, в туман и чёрную воду. И больше всего на свете жалел о том, что не смог членораздельно попросить Петровича чуточку подождать. Не потому, что боялся и перед смертью не надышишься, а потому что в этот самый момент внизу проплывала гондола.
Так что вместо того, чтобы плюхнуться в воду, я с глухим стуком приземлился на твёрдое и деревянное. Так что теперь я лежал на дне гондолы в водолазном костюме, смотрел на меняющегося в лице гондольера и мычал… ну… на самом деле хотел поздороваться, но получалось только:
— Ыы-ы-ы-ы!!!
Молодой парень с тёмной кожей, в оранжевой чалме и с красной точкой во лбу замер, глядя на меня полными ужаса глазами. Просто индус. Просто гондольер. Просто ночью. Всё логично настолько, насколько это вообще возможно.
Я искренне попытался улыбнуться синьору индусу, но сквозь стекло шлема, украшенного как оскаленная морда, ему, должно быть, показалось нечто жуткое.
— А-АААА-АААА!!!
У крика не было национальности. Парень схватился за весло и начал грести так, как, наверное, ни один венецианский гондольер не грёб за всю мировую историю. Гондола рванула с места, как торпеда, и почти тут же со всего маху вошла в каменную стену канала. От удара я перекувырнулся через борт и принялся тонуть.
Напоследок увидел, как индус, не обращая внимания на то, что нос его гондолы неплохо так помят, на всех парах уносится прочь. Клянусь, не каждая моторка может такую скорость развивать! Глядя ему вслед, я видел как чёрная полоса воды постепенно поднимается в окошке моего шлема, ну а в следующий момент…
— Бр-р-ру!
…меня подхватил Андрюха. И… скажем так — я не понаслышке знаю, что Ужас Глубин умеет перемещать очень объёмистые штуки, будь то баржа с мусором или гвардия Сазоновых, с места на место. Но в моём случае он, видимо, решил устроить мне экскурсию по городу.
Очень медленно и аккуратно он тащил меня по каналам в сторону «Марины». Я же просто лежал на воде, глядя то на город, то на звёздное чёрное небо. Меня несло мимо дворцов, мостов и спящих палаццо.
— Ы-ы-ы-ы? — это я хотел спросить: «А можно побыстрее?»
— Бр-р-ру! — ответил Андрюха и просьбе моей не внял.
В итоге через час, когда я уже начал привыкать к мысли что таким вот образом буду бороздить каналы несколько дней, меня наконец-то прибило к «Марине». К тому самому причалу, что служил зоной погрузки для флотилии Бартоломео.
— Ну ты как, Маринарыч? — домовой уже был тут как тут. Протянул руку и одним резким рывком вытащил меня из воды.
Костюм весил целую тонну, да и сам я далеко не пушинка, но домовой, кряхтя и матерясь, всё-таки сумел затащить меня в ресторан. Внутри — особенно после того, как Петрович стянул с меня этот дурацкий костюм — было тепло и уютно. А в комнате, на моей кровати — так вообще неописуемо.
— Ты поспи, Маринарыч, поспи, — сказал домовой, подтыкая одеяло.
Вот только уснуть мне было не дано…