Правила волшебной кухни 4 (СИ)

— Ещё один путник попался. Попался-попался-попа-а-а-ался, — а потом расхохотался.
Я тяжко вздохнул. Туман, мост, псих с топором — не так я хотел провести этот вечер, вот совершенно не так.
— Слушай, друг, — как можно дружелюбнее обратился я к призраку. — А давай я просто пойду дальше, а? Я тебя не видел, ты меня не видел. Разойдёмся по-хорошему и всё.
— Не-е-е-е-ет, — протянул призрак. — Так нельзя. Я страж этого моста, и каждый кто проходит здесь обязан заплатить.
  
— Дружище! Да без проблем! Я ведь и сам человек деловой, так что всё понимаю. Бизнес есть бизнес. Сколько нужно заплатить?
Призрак жутко осклабился, сверкнув не-по-человечьи острыми зубами.
— Платить нужно кровью, — прошептал он, а затем с плохо скрываемым наслаждением погладил лезвие топора.
— Донорство, это прекрасно, — согласился я. — Сколько нужно крови? Если палец проколоть, то я в принципе не против…
— Мне нужна вся твоя кровь! — синьор Страж захихикал. — Вся до последний капли!
— Жадина, — сказал я и зачем-то добавил. — Говядина.
А потом помимо своей воли выслушал бэкграунд господина призрака. Видимо, он решил, что меня сперва нужно хорошенько напугать, и принялся рассказывать о том, как он ужасен, и как давно стоит на этом мосту, и сколько душ невинных загубил. Однако главным объектом гордости был его топор.
— Это мой друг, — заявил он, прижимая оружие к груди. — Он живой. Мы с ним одно целое. Он разговаривает со мной.
Я покосился на топор. Железяка вроде бы как железяка — покрыт ржавчиной и какими-то тёмными пятнами. Однако если взглянуть с помощью дара, то да — чувствовалось в нём что-то нехорошее. Какая-то злая пульсирующая энергия.
— И что же он тебе говорит? — спросил я.
— Он говорит, что хочет пить! — призрак от удовольствия аж глаза закатил. — И каждый, кто погибнет от моего топора, отдаст ему свою душу! Он станет пленником и будет терзаться вечно! Вечно! Ах-ха-ха-ха!
Ну здорово, чо.
— Слушай, — попробовал я ещё разок, устало потирая переносицу. — Пропусти по-хорошему, а? Ну вот нету у меня сейчас настроения с тобой разбираться. Мне полночи готовить, потом ещё с козой Петровича разбираться…
— Петрович? — переспросил призрак, услышав знакомое имя. — Русский домовой?
— Ну да.
— Ты сумасшедший! — вдруг заорал призрак. — Откуда у домового может быть коза⁈ Домовые не держат коз! Это знают все, а ты безумец! Ах-ха-ха-ха!
Я же смотрел на этого дёрганного коротышку с топором и думал, кто из нас двоих тут ещё и сумасшедший. Тем временем призрак досмеялся, и начал что-то шептать своему топору, будто успокаивая. А потом, успокоившись, заявил:
— От меня невозможно сбежать. Я везде найду тебя.
— Слушай, а с каких пор ты вообще стражем заделался? — задал я вопрос.
— Ну как это? — удивился он. — С сегодняшнего дня. Место хорошее, людное. Вот, осваиваюсь.
— Погоди-погоди… ты только что говорил, что ты уже давно…
— Тихо! — рявкнул Страж. — Довольно! — а затем занёс свой топор над головой и прыгнул вперёд.
  
Глава 19
 
Я ожидал тупой прямолинейной атаки. В принципе, её я и получил, но вот какой момент — призрак двигался с невероятной скоростью. Когда я отошёл из-под лобового удара, он вдруг метнулся в сторону и появился у меня за спиной.
— Быстрый, гад, — выдохнул я, уклоняясь от второго удара, а призрак… телепортировался. Долбанная пространственная магия!
От пытался достать меня то справа, то слева, я же пока что уклонялся, но уже понимал — насчёт того, что «от него не скрыться» призрак не соврал. Гадина крепко прилипла, и теперь будет преследовать меня по ауре, куда бы я ни скрылся.
А значит… танцы с топором бессмысленны. Призрак быстрее, и вдобавок чувствует меня, так что нужно менять тактику.
— Ладно! — крикнул я, остановился и широко развёл руки в стороны. — Давай, руби!
Призрак на мгновение замер, не веря собственному счастью. Его рожа расплылась в злорадной торжествующей улыбке.
— Отлично! Готовься! Сейчас Иннокентий пожнёт твою душу! — возвестил он, в очередной раз с любовью поглаживая свой топор.
Иннокентий. Просто прекрасно. Могу ошибаться, но выбор имени для оружия происходит по какому-то другому принципу, нежели «ну вот потому что так», и ожидал услышать что-то пафосное типа «Кровопийцы» или «Расчленителя», но нет. Меня собирались убивать топором Иннокентием!
Но к бою! Призрак в очередной раз занёс топор и ударил. И в тот самый момент, когда покрытое лезвием ржавчины почти коснулось моего лба я сделал то, что умею лучше всего на свете. Я выпустил ауру. Не просто открылся, а распахнул её настежь, и обрушил на Иннокентия весь тот колоссальный объём позитивной энергии, что успел накопить в себе.
Топор замер в миллиметре от моей кожи. Призрак дёрнулся в попытке завершить удар, но Иннокентий его уже не слушался. Началось противоборство двух стихий, двух магий. Я поглощал негатив — чёрная липкая энергия, которой было пропитано лезвием, потоками перетекала в меня, трансформировалась и тут же направлялась обратно.
Я наполнял Иннокентия разумным, добрым, вечным. Только свет и только тепло — по максимуму, на грани возможно. И топор откликнулся. И топор начал меняться.
Сперва изменился сам Иннокентий — ржавчина исчезла, чёрная рукоять посветлела, и на ней проступили узоры: цветочки, солнышки, забавные зверушки. Из-под рассыпающихся в прах обмоток на древке пробились зелёные ростки.
После изменения начались с самим призраком. Его наряд, что до сих пор состоял из лохмотьев и цепей, начал преображаться во что-то нежное и розовое. Цепи превратились в гирлянды цветов, а лохмотья в шёлковую пижаму. Призрак худел на глазах и преображался в молодого белобрысого паренька, а безумный огонь в глазах погас.
Он больше не косил. Теперь призрак смотрел на меня абсолютно нормальными, разве что круглыми от ужаса глазами. Дальше последняя крупица негатива Иннокентия проскочила в меня и произошла мощнейшая энергетическая вспышка. Беззвучная и мягкая, как летний рассвет. Свет окутал нас обоих, нестерпимо ярко моргнул и погас.
— Во-о-о-от, — протянул я.
А призрак — уже никакой не призрак, а парнишка лет шестнадцати в розовой пижаме — тряхнул головой, как-то неубедительно оскалился и снова рванул в атаку. Вот только замахнувшись топором, он внезапно обнаружил у себя в руке вместо Иннокентия розовую садовую лейку.
— Э-э-э?
— Облить меня решил? — хохотнул я.
— Какого… какого чёрта? — прошептал призрак. — А где Иннокентий? Что ты сделал с Иннокентием⁈
— Поздравляю, — ответил я. — Теперь Иннокентий поливалка для цветов.
— Ну-у-у-у! — заорал призрак и принялся хныкать. — И чем же я теперь буду всех убивать⁈ Это же невозможно сделать лейкой! Невозможно! А-АААА!!! — и что есть мочи рванул прочь с моста. — Я буду на тебя жаловаться! Я напишу в профсоюз, слышишь⁈
— Хмм… И у аномалий профсоюз есть, получается? — удивился я, проводил его взглядом и чуть перевёл дух.
И в этот же самый момент появились утята. Из одного аномального тумана в другой мимо меня протопала целая стая мелких крякающих милах. В другой ситуации я бы, наверное, обрадовался им, но сейчас всё моё тело наливалось невероятность, просто-таки чугунной тяжестью. Даром что энергия была позитивной, её во мне сейчас было слишком… слишком много.
— Бр-р-р-ру? — донеслось уже знакомое урчание из канала. Где-то там, внизу, уже вращался Ужас Глубин.
— Отлично! — крикнул я, понимая, что уже толком не могу пошевелиться. — Андрюх! Будь другом, сгоняй в «Марину» и позови на помощь! Петрович! Мне срочно нужен Петрович!
  
— Бр-р-ру?
— Да-да, баклажаны с пармезаном и песто, сколько захочешь!
— Бр-р-ру!
Тяжесть в теле тем временем стала невыносимой. Руки, ноги, шея… у меня свело приблизительно всё! Андрей с громким бульканьем умчался прочь, а я как статуя остался стоять на мосту. Энергия распирала буквально каждую клетку, но вместо лёгкости и силы она давала мне непомерную, парализующую тяжесть. Ни шага не сделать — мышцы просто идут в отказ.