Правила волшебной кухни 4 (СИ)

Допив кофе, я двинулся на кухню принимать у Петровича смену. Пора разбирать заготовки, чуть проветрить кухню и готовиться к новому дню.
— Хм-м-м, — нахмурился я, глядя как под одним из холодильников натекло что-то красное. — Петрович! Ну едрить-тыть-тыдыть!
— Чего⁈
— Холодильник! — я указал на него. — Это же банкетный!
— Ну⁈
— Выключенный! Когда ты уже запомнишь, что в него нельзя ничего убирать⁈
  
— Так я и не убирал!
— А что это тогда за потёки⁈
— Да без понятия я, что за потёки! Ты знаешь, что, Маринарыч⁈ Ты вот если встал не в духе, то я здесь вообще не причём, иди в зеркало поори!
— Ай, — я отмахнулся от домового-склерозника и пошёл перекладывать всё то, что он «не забывал туда не класть» из неработающего холодильника в рабочий.
Открыл его и малость потерялся.
— Петрович, извини, — кинул я через плечо. — Был не прав.
А передо мной прямо сейчас открылась инфернальная картина. Дверца холодильника изнутри оказалась разрисована разноцветными мелками. Вот только вместо солнышек, домиков и зверушек, которых дети малюют на асфальте, тут были нарисованы какие-то явно магические символы. Загогулины, круги, стрелки, пятиконечные звёзды, солнце и луна с глазами. Кругом капли тёмно-красного цвета, в самом низу валяется кусок сырого мяса, дымят ароматические палочки, а на средней полке сидит как ни в чём не бывало кукла. Ну… та самая. Нехорошая.
— Не, — сказал я вслух. — Это ненормально, — и двумя пальцами быстро потушил все благовония. — Ты зачем мне тут чадишь, а?
Кукла даже не шелохнулась и смотрела на меня своими чёрными бусинками.
— Давай-ка ты мне оборудование портить не будешь, — сказал я, и схватил куклу за тряпичную голову. Затем наклонился, провёл пальцем по натёкшей «луже крови», понюхал и добавил: — И хватит клубничный сироп переводить почём зря. Тебя не учили разве с едой не играть?
Захлопнув холодильник, я тихонечко попросил синьорину Женевру перед закрытием смены помыть его и понёс куклу на бар. Усадил, как и прежде, на верхнюю полку и пригрозил пальцем.
— Будешь ещё раз шалить — накажу, — пообещал я. — Серьёзно. У меня методы воспитания проклятых кукол жёсткие. Понял?
Тряпичный оборванец не двигался. Просто сидел и смотрел в одну точку. Хотя… на мгновение мне показалось, что его рот скривился в неприятной ухмылке. Что ж… в любом случае, мне сейчас не до него.
Открытие плавно перетекло в завтрак, а завтрак в обед. Я решил, что на вечер сегодня приготовлю настоящее конфи из утиной ножки — спустя несколько месяцев с открытия, я наконец сумел накопить достаточно утиного жира, чтобы поставить это дело на поток. Ведь по-хорошему в ресторанах конфи именно что «варится» в жиру. Без кипения, само собой, иначе получится… ну да не суть, что там получится.
К ножке подам карамелизированный фенхель и соус из красных сицилийских апельсинов. Первым делом занялся уткой — натёр ножки крупной морской солью и кинул откисать. Пока суть да дело, взялся за фенхель. Луковицы разрезал на четвертинки, выложил на противень, щедро сбрызнул оливычем, мёдом и бальзамиком. Поперчил, посолил и закинул в духовку на медленный огонь. Пускай себе томятся и набираются вкуса.
Третий этап — соус. Я выжал из апельсинов сок, процедил, уварил вдвое, и уже готов был заправить его сахаром для стяжки, как вдруг начался ад. У меня сложилось впечатление, что именно сегодня в «Марине» решил пообедать не только весь район Дорсодуро, но и вообще вся Венеция.
Я бегал, прыгал, жарил на пяти сковородах и прогревал десятка два сотейников одновременно. Отбрасывал чеки, а попутно умудрялся руководить погрузкой контейнеров на гондолы, так ещё и по телефону говорил.
— Артуро! — забежала на кухню кареглазка. — Ты свой не берёшь, а Раф говорит, что там что-то срочное!
— Алло?
— Синьор Маринари! — Самый Главный Менеджер явно паниковал. — У нас на точке возле Риальто кофемашина сдохла! Напрочь! Техник уже был, говорит что на месте неполадку устранить не получится! Сбой инвертора… что-то-там… частотный преобразователь… что-то-там… короче, беда!
— Понял, — сказал я, в мыслях уже прокручивая план действий. — Без паники. Скоро будет у тебя новая кофемашина.
Метнув в Джулию телефон Джулии — у кареглазки с рефлексами всё оказалось хорошо — я схватил пробегавшего мимо Бартоломео.
— Один момент! — сказал я. — Нужна помощь, — и кивнул в сторону зала.
Не задавая лишних вопросов, Барт последовал за мной. Мы быстренько спустились в подвал, в одну из комнат, где у меня был оборудован склад инвентаря. В углу, в заводской упаковке, стояла новенькая кофемашина. Запасная, и как раз на такой случай. Ведь предусмотрительность — наше всё.
— Бери, — скомандовал я.
Вдвоём мы быстренько выволокли коробку на улицу и погрузили её в гондолу, которая как раз должна была отправиться в проблемную точку возле Риальто. Вдох, выдох, и обратно в самое пекло. Наивный, я полагал что обед подошёл к концу и запара вот-вот закончится, но нет.
— Артуро! — Джулия ворвалась на кухню, на ходу вырывая листочек из блокнота и шлёпнула его на стол рядом с разделочной доской. — Заказ! Сорок семь порций ризотто биск с мориками!
— Сорок… сколько?
— Да-да, ты не ослышался. И всё это навынос. У графини Корнаро сегодня день рождения, а её личный повар слёг с отравлением…
— Хы-хы, — прокомментировал я ситуацию.
— … так что она срочно ищет замену. Позвонила, спросила, сможем ли мы организовать что-то за час. Я ответила, что час мы сможем успеть только ризотто и…
— Погоди! А они что-то ещё хотят? — спросил я, прикидывая… э-э-э… возможности к носу. — Перезвони, пожалуйста, и скажи, что за час я приготовлю им всю еду мира.
— Но…
— Давай-давай! Теряем время на разговоры!
Джулия кивнула и убежала в зал. А я посмотрел на свою уточку, на свой фенхель и на свой соус. Вздохнул о том, что сегодня, видно, не судьба, и с разбегу упал на приготовление сорока семи порций ризотто. А уже через пару минут Джулия положила передо мной не огрызок из блокнота, а настоящий лист А4, исписанный мелким почерком.
— Вот.
— Ничего себе, — я аж присвистнул и пробежался глазами по списку.
Карпаччо из дорадо, что нереально геморройно, нарезка прошутто с дыней, что проще простого, мидии в томатном, мидии в сливочном, куча багета к этому делу, двадцать тартаром из тунца и двадцать из говядины, тридцать семь порций тирамису и десяток паннакот.
— Это сколько у них там гостей? — спросил я, а потом крикнул: — Ладно! Ровно через час всё будет!
Джулия снова убежала, а я взялся вершить производственные подвиги. В голове уже разложил всю готовку на алгоритм и курсы, сам себя уверил в том, что всё возможно и попёр. С щипцами в одной руке, ножом в другой и половником в зубах, я метался по кухне на сверхскоростях.
Носился между плитой, доской и холодильниками. Руки двигались на автомате, глаза следили за всем и сразу, а уши ловили тот тонкий момент, когда ризотто начинает тихонько шипеть и требует добавки бульона.
— Джулия! Помогай! — первые сковородки с ризотто были выставлены на раздачу, кареглазка принялась паковать их по боксам, а я полетел дальше.
В момент филеровки дорадо искренне жалел о том, что у меня нет дополнительной пары рук, а готовить ногами крайне негигиенично. Но ничего, справился! Дальше — прошутто, мидии вместо сотейников по огромным кастрюлям как в столовке, и скоростная рубка тартара.
Бегая туда-сюда, в какой-то момент я заметил наглую рыжеволосую морду в зелёном котелке, выглядывающую из-за холодильника. Сперва подумал, что мне показалось, но потом услышал:
  
— Пс! Пс! Маринари! Ди сюда!
— Занят! — крикнул я, не оборачиваясь, и продолжил поочерёдно помешивать ризотто. — Приходи через полчаса!
— Тебя срочно хотят видеть! — настаивал лепрекон. — Важные дела!
— Полчаса! — рявкнул я. — А теперь вали отсюда и не мешай!
— Не забудь, пожалуйста, — на прощание сказал лепрекон и исчез, а я продолжил безумную гонку и спустя двадцать семь минут тридцать секунд: — Ху-у-у-у-у! — выставил на раздачу последние позиции. — Всё.