Правила волшебной кухни 4 (СИ)

Глядя на то, как курьеры графини, имя которой я слышал в первый, но надеюсь, что не в последний раз, пакуют контейнеры по термосумкам, я рухнул на табуретку и утёр пот со лба. Добрая встряска, добрая. Запястье чуть сводит, зато душенька моя довольна и приятное тепло удовлетворения разливается по ней. Сделал. Сумел. Графиня будет довольна, да и денежка хорошая капнет.
И тут хорошая мысля пришла, как говорится, опосля. А чего я Петровича не разбудил? Ну… не разбудил раньше, разбужу сейчас. Я подошёл к полке, на которой ночевал домовой, и со всей дури кулаком бахнул по дверце. Раз бахнул, другой, третий.
  
— А⁈ Что⁈ Пожар⁈ — собственной тушкой открыв дверцу, Петрович вывалился с полки и упал, приняв упор лёжа. Затем вскочил на ноги, и начал озираться вокруг красными от недосыпа глазами. Не усмотрел ничего экстраординарного и заорал: — Маринарыч⁈ Совсем плохой⁈ Мы когда спим, тогда спим! Это закон природы и сколько раз я буду тебе это…
— Тихо, — попросил я. — Я всё понимаю и всё компенсирую. Момент!
Метнувшись на бар, я сделал домовому ещё одну порцию лавандового фрапучино, вот только на сей раз взял тройную порцию эспрессо и вдобавок зарядил напиток энергией.
— Вот, — поставил я перед домовым бокал. — Это тебе.
Петрович посмотрел с недоверием, пробормотал что-то под носом, а потом присосался к трубочке. Усы домового тут же встали дыбом, брови отлетели в небеса, а мутные сонные глаза распахнулись и стали ясными, аки небо.
— Ничосе! — выдохнул он, оторвавшись от кофе. — Это сколько же в нём энергии⁈
— Считай, что это мой секретный рецепт, — сказал я.
— Да я как будто бы лет на десять помолодел!
— Кстати, не исключено что это действительно так, — хохотнул я. — Короче! Я сейчас отойду по делам, а ты на кухне за главного. Отдавай заказы, слушайся Джулию и по возможности постарайся поставить конфи. Справишься?
— Ещё бы! — заряженный Петрович, не в силах совладать с собственными ногами, уже забегал по столу. — Да я тут сейчас такого наворочу! У-у-у-ух! Иди, Маринарыч, не беспокойся! Всё будет в лучшем виде!
Ну вот и хорошо. С чистой совесть я скинул с себя китель, вышел на улицу и двинулся в сторону джентльменского клуба. Поднялся на чердак, открыл дверь и с порога аж обомлел. Вместо привычного бардака и табачного смога там царила идеальная чистота.
Да и сами лепреконы были при параде — зелёное шмотьё видно что отутюжено, бороды расчёсаны, ботинки начищены. Любо-дорого смотреть. Ничего общего с теми подвальными оборванцами, которых я встретил несколько дней назад в помещении закрытой пекарни.
Один из лепреконов сидел на корточках рядом с мыльным тазом и старательно наяривал грязное бельё о стиральную доску. Другой, вооружившись веником, выметал пыль из углов. А третий мокрой ладонью собирал шерсть с кресла, в котором явно сидел кто-то очень мохнатый.
— Красота, — не сдержался я от того, чтобы не похвалить рыжеволосых вслух.
И подумал про себя… вот что значит показать парням достойный уровень, а потом доверить им всё самостоятельно. Стоило лишь немного подтолкнуть их к организации нормальному бизнеса и, как завещал дон Базилио, проявить уважение, как они сами захотели держать марку.
Чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят — мысль хорошая, но относительно ресторанного бизнеса не очень справедливая. Так что надо. Надо-надо-надо…
— Кто меня видеть хотел? — спросил я у ближайшего лепрекона.
И не успел тот ответить, как позади меня с прокашлялся Шон.
— Пойдём, босс, — сказал он вместо «здрасьте» и поманил меня вглубь зала.
Затем удивил меня, открыв дверь, которую я раньше не замечал и которой, клянусь, на чердаке раньше тупо не было. За дверью обнаружилось что-то типа кабинета напополам с кладовкой. Вдоль стен коробки и ящики — с сигарами, алкоголем и непочатыми колодами игральных карт. Ну а по центру, получается, большой удобный стол, на котором лепреконы вели свою кособокую бухгалтерию.
Интереса ради я подхватил один листочек из кипы бумаг и подивился тому, на какой бумаге работают рыжие. Старая, пожелтевшая, вот-вот рассыплется. Ещё и какие-то руны вместо букв. Руны, кельтские узоры, завитушки, а в углу морской монстр нарисован. Клянусь, такие вот письмена можно выставлять в антикварной лавке, смело взвинчивать цену и писать, мол, «манускрипт времён таких-то».
— Где вы такую бумагу? — спросил я, на что Шон лишь хитро улыбнулся. Ну… впрочем, их дело. В это лезть я точно не собираюсь.
Что ещё интересного? В кабинете, за этим самым столом, сидел молодой лепрекон. Причём раньше я его точно не видел, иначе запомнил бы. Рыжий как и все, но короткостриженый, с выбритыми висками. Бородка маленькая, аккуратная, круглые очки и зелёная по канону одежда как с иголочки — пиджачок, жилетка, галстук-бабочка. Вылитый молодой банкир, просто маленький.
— Знакомься, босс, — сказал Шон. — Это Конан, племянник главы клана Буйного Клевера. Прибыл к нам для… э-э-э… прохождения практики.
  
Глава 6
 
— Очень рад познакомиться с вами, синьор Маринари, — Конан спрыгнул со стула и поклонился чуть ли не в пол. — Я много слышал о вас. О ваших методах ведениях бизнеса и о том, что вы сделали для клана.
Тут надо бы уточнить, что другие лепреконы не матерились при мне через слово исключительно по той причине, что я их об этом изначально попросил. А этот Конан… ну интеллигент же! Речь чистая и приятная, насколько это вообще возможно. Вместо ирландского, ему бы куда сильней подошёл акцент «Posh English».
— Мы же с тобой работаем, верно? — начал Шон, лениво почёсывая бороду.
— Верно.
— Ну и ты сам, помнится, говорил, что если какие-то проблемы возникнут, сразу же к тебе обращаться.
— Ну?
— Ну и вот. Смотри, как оно происходит, Маринари. Мы ведь с парнями в городе на птичьих правах, и для местной нечисти долгое время считались неблагонадёжными. Стереотипы, сам понимаешь. Лепреконы хитрые, вороватые, вечно норовят кого-нибудь обмануть. К тому же к тем, кто приезжает на заработки, всегда относятся с предубеждением…
— Стоп-стоп-стоп, — я зацепился за слово «заработки». — В каком смысле «на заработках»? Вы что, золото своим на родину посылаете?
— Нет, ты что! — хохотнул Шон. — Самим еле хватает.
— Не понял. А как же ваши котелки с золотом? Я же видел, что у вас у каждого…
— Ты не понимаешь, — отрезал Шон. — Это другое.
А следом прогнал мне лекция про… я даже не знаю, как сказать-то. Про альтернативную физиологию лепреконов? Да, пожалуй, так.
Но к сути: оказалось, что лепреконы в прямом смысле слова зависят от своего золота, а горшочек — это их душа и вообще часть тела. Если горшочек лепрекона наполовину пуст, значит бедолага начинает болеть и чахнуть. Чем меньше золота — тем хуже ему становится, и так вплоть до понятных последствий при пустом горшке. И вот так просто развенчивается миф о «жадных говнюках», ведь золото им необходимо как воздух.
Причём горшочек это самое золото постепенно переваривает. Переваривает, и с годами становится всё больше и больше. Казалось бы — ужас-ужас, но вместе с тем, как горшочек становится больше, лепрекон не стареет, а просто становится сильнее. Кстати, горшочек можно растянуть искусственно, если насыпать на него лишнего золота с горкой.
— Вот только где его взять-то, лишнее? — горько усмехнулся Шон.
— Ага, — кивнул я. — Это всё очень интересно, но при чём здесь я? Давай уже переходить к делу, пожалуйста.
— К делу, — согласился лепрекон, а потом молча взял меня за рукав и вытащил из кабинета.
  
— Ты адекватный вообще?
— Я -да, — ответил Шон. — А вот он, — и взглядом кивнул на дверь, за которой остался Конан. — Вот он не очень. Смотри в чём дело, Маринари. Наши на родине прознали, что у нас дела в гору пошли и прислали нам его.
— Хотите от родного клана доходы утаить? — улыбнулся я.
— Обижаешь! Не в том дело. Конана послали к нам за главного, а он… с ним проблема…