Правила волшебной кухни 4 (СИ)

— Кро-о-о-овь!
— Да не ори же ты так, — нахмурилась Сазонова. — Ничего страшного не происходит, привыкнешь.
Во всяком случае она привыкла. Кровь из стен и прочая паранормальная активность в особняке Сазоновых в последнее время стали обычным делом. Прославленный свёкор Марии Александровна получил этот дом вместе с графским титулом, и в его времена ничего такого здесь не происходило, но сейчас…
  
Когда в особняке начались массовые пытки, и измученные души принялись выделять не самые положительные эманации, дом будто бы ожил. Эманации не есть эмоции, это чуть глубже и не совсем не про мир людей. Срезать их во «благо» рода Мария Александровна не могла, а потому они копились до тех пор, пока в доме не заводилась нечисть. И поскольку нечисть не разделяла людей на хозяев дома и их жертв, Сазоновым с изрядной регулярностью приходилось вызывать экзорцистов.
Особенно в последнее время. Эдуард Богданович очень злился на то, что теперь приходится платить в несколько раз больше, ведь раньше его младший сын чистил всю эту грязь бесплатно.
— Ладно, не скучай, — сказала Мария Александровна и направилась в лестнице. — Я скоро вернусь.
А в холле её уже ждал обещанный сюрприз. На паркете, который только сегодня утром натирали до блеска, стоял здоровенный чемодан. Старый, кожаный, с металлическими уголками и клёпками. А рядом с ним, почтительно склонив голову, стоял тот самый парнишка-слуга.
— Это и есть посылка? — Мария Александровна указала на чемодан.
— Так точно, ваше сиятельство. Из Венеции.
Сазонова обошла чемодан кругом. Ну… вроде чемодан как чемодан, никаких опознавательных знаков.
— Открывай, — велела она слуге и тут же: — Стой! — остановила парнишку, когда тот потянулся к замку. — Идиот! Не здесь! Ты что, забыл правила?
Слуга в ответ отшатнулся, шумно сглотнул и понял, что впереди его ждёт то ещё веселье. Процедура открытия таких вот посылок была отработана годами. В особняке имелась специальная бронированная комната, обшитая металлом, с мощной вентиляцией и встроенными в стены артефактами. Комната-сейф. Комната-бомбоубежище. Или же… комната-полигон.
Никто не говорил этого вслух, но Сазоновых в Империи недолюбливали. И потому им частенько присылали подарки, которые имели свойство взрываться при открытии. Пришлось адаптироваться.
— Вижу тебя, — Мария Александровна устроилась в соседней комнате перед мониторами и уже наблюдала за тем, как парнишка-слуга в тяжёлом костюме сапёра уже заходит в комнату с чемоданом. — Не мешкай! Открывай!
Парнишка приблизился к чемодану, глубоко вздохнул, а затем дрожащими руками потянулся к замкам. Щёлк! И никакого взрыва. Щёлк! И никаких магических вспышек.
Мария Александровна за монитором разочарованно выдохнула. А ведь могло бы быть так интересно! Предсмертные эмоции бедняги-слуги пригодились бы её на производстве, но нет. В этот раз ему повезло.
Ну а дальше чемодан раскрылся и тут же завалился набок. Приблизившись к экрану поближе, Мария Александровна прищурилась и рассмотрела, что в нём лежит человек. Бородатый мужчина в простой холщовой рубашке и с закрытыми глазами. Шевелиться он не шевелился, но грудь вздымалась. А значит живой.
Слуга сперва отшатнулся от такой неожиданности, но затем пересилил страх, наклонился и сорвал конверт, который был приклеен ко внутренней стороне крышки.
— Ваше сиятельство! — крикнул он. — Тут записка!
— Неси ко мне, — приказала Мария Александровна, зажав кнопку связи.
И уже через минуту он был у неё в руках. Самый обычный конверт, без сургучных пломб и печатей, такие бесплатно выдают при покупке поздравительной открытки.
— Что там? — в этот момент в холл вышел Эдуард.
— Кажется, письмо от наших детишек, — усмехнулась Мария.
— Читай вслух.
— «Дорогие мама и папа», — начала Мария с плохо скрываемым сарказмом, но дальше резко переменилась в лице и замолчала.
«Дорогие мама и папа», — было написано в письме: 'Этим посланием сообщаю вам, что лучше бы вам оставить нас в покое. Ни я, ни Артур не вернёмся обратно. Будете настаивать — примем меры и отберём у вас фамилию вместе с титулом.
p.s. Хотя фамилию с титулом мы у вас так и так отберём.
p.p.s. потому что…'
— «Потому что вы говно», — последнюю строчку Мария Александровна всё же прочитала вслух.
— Дерзкая, — хмыкнул Эдуард и взглянул на жену. — Интересно, в кого, да?
— Война! — яростно комкая письма закричала Сазонова. — Если они хотят, они её получат!
  
Глава 5
 
Я продрал глаза и раскрыл шторы, когда рассвет только-только забрезжил на горизонте. Осмотрел пустую улицу, протяжно зевнул и потянулся. А потом поймал себя на мысли, что вчерашний день вымотал меня сильнее, чем я думал. Надо бы завести ежедневник, чтобы записывать все сюрпризы, которые подкидывает мне Венеция.
Первым же делом начал размышлять про шахматный турнир. Идти или не идти — вопрос не стоит. Любую возможность нужно использовать. Другой вопрос, как её использовать? Записать домового на турнир я не могу. Спрятать под высокий поварской колпак, чтобы он дёргал меня за волосы — тоже так себе решение. Во-первых, обман. Во-вторых, играть в шахматы в поварским колпаке — верх эксцентричности.
И как бы так выиграть самостоятельно? Ладно! Сперва кофе. Сунув ноги в тапки, я поплёлся вниз, в зал. Тело ломило приятной усталостью, которая как бы говорила — живёшь ты, Артуро Маринари, не зря. Но взбодриться всё равно надо.
Нужно кофе. Привычным движением я засыпал молотый кофе в холдер, закрепил его как надо и уже чуть было не нажала на кнопку, как вдруг в голову пришла идея. Буквально на днях, будучи на закупе, я приобрёл бутылочку модного лавандового сиропа. Согласен! Звучит скорее, как ароматизатор для шампуня, но все вокруг пьют и радуются. Причём давно пьют, это ведь уже можно сказать, что классика.
Плюс ко всему, я множество раз наблюдал за тем, как Джулия отдаёт свои кофейные шедевры. И чем я, спрашивается, хуже? Порыскал по бару в поисках крашера, не нашёл, и решил действовать по старинке. Высыпал лёд на чистое вафельное полотенце, закрутил в кулёк и начал долбить прямо о стойку. Добился желаемого результаты и высыпал фраппе в высокий стакан. Дальше заварил порцию кофе прямо в шейкер — надеюсь кареглазка меня за это не убьёт — туда же плеснул сливок и козырного сиропа. Взбил капучинатором, вылил в лёд, а чтобы преисполниться хорошей жизнью окончательно, сверху сделал шапочку из взбитых сливок и воткнул трубочку. Попробовал. Протянул:
— М-м-м-м… какая гадость, — и подумал, что моё время становиться модным ещё не пришло.
Без сожаления опрокинул содержимое стакана в раковину, взял свою любимую кружку и заварил в неё любимую «бурду», как любит называть это Джулия. Отпил, кивнул самому себе, обернулся на зал и тут обнаружил, что на барной стойке снова лежат горки золотых монет.
Господа лепреконы исправно платили за реализованные сигары, даже удивительно немного. Но ещё удивительней, что с каждым днём горка с надписью «сигары» росла, и в скором будущем грозила перерасти горку «кухня».
Я пересыпал монеты в мешочек, который специально под это дело держал под стойкой, и задумался. А ведь идеальный бизнес получается. Немножечко нелегальный, конечно, но моя совесть при этом всё равно чисто.
Ведь курение в нашем мире — штука сложная. Для обычного человека, не обладающего хотя бы каплей магического дара — что сигареты, что сигары под строжайшим запретом. Причём за малым исключение, почти во всех странах мира.
А для так или иначе одарённых, которых на нашем шарике примерно восемьдесят процентов, всё это дело разрешено. Если в теле есть хотя бы минимальная циркуляция энергии, значит микро-повреждения, вызванные курением, быстренько восстановятся. Клетки регенерируют быстрее, чем успевает осесть смола, и табак для таких людей безвреден. То есть вообще.
  
Другой момент, что часть из этих восьмидесяти процентов сама не в курсе, что обладает даром. Но не суть. Суть в том, что с нечистью совсем другое дело. Нечисть априори одарена, а моя совесть в связи с этим чиста. Им курение не вредит и вредить никогда не будет, поэтому пускай себе балуются. Ведь если бы был хотя бы намёк на вредные побочки, я бы этим ни за что в жизни не занялся. Задача повара — нести в мир радость, любовь и положительные эмоции, а никак не вред для здоровья.