Ненавижу тебя (ЛП)

Мои руки были пропитаны его кровью. Его гребаное покаяние. Капли багрового цвета стекали с его тела на пластиковую пленку под его ногами.
Кап. Кап. Кап.
— Мой отец разберется с тобой. Он узнает, что это ты убил единственного сына, который у него остался.
— Мне плевать.
— А не должно быть. Он найдет тебя и всех твоих близких до единого и расправится с ними.
  
— Благодаря тебе, искать уже некого.
— В ту ночь, когда я пришел за тобой, я смог заглянуть внутрь твоего крошечного пузыря. В мир, далекий от нашего. Я знал, что убить только тебя будет недостаточно. Мне хотелось, чтобы ты страдал. Чертовски страдал. Поэтому я сделал так, чтобы весь твой мир постепенно рушился вокруг тебя. По капле крови за раз.
Я схватил нож с зазубринами и рванул вперед, рассекая сталью его плоть. Я дернул руку со всей силой, на которую был способен, и с рычанием вонзил лезвие глубоко в его живот. Не моргая, я смотрел, как кровь вытекает из его рта, стекает по челюсти и падает на грудь.
— Это для нее. — Я с силой двигал нож вверх, чувствуя, как острые, зазубренные края прорезают его плоть, прогрызая себе путь, разрывая его внутренности и достигая груди. — А это для меня.
Я похрустел шеей, расправив плечи.
— Я убил человека, который нажал на курок той ночью. Я выпотрошил его от носа до пупка и наблюдал, как из него вываливаются кишки, — усмехнулся я. — Несколько месяцев я думал, что, заставив его страдать и наблюдая, как он умирает, как он того заслуживает, я обрету покой. Но я ошибался. Чертовски ошибался.
Сиенна обняла меня сзади, прижавшись грудью к моей спине, когда я опустил голову. Она не сказала ни слова. Просто сидела и обнимала меня. Да и что она могла сказать? Нет никаких слов, которые могли бы утешить скорбящее сердце отца.
— Моя бывшая жена так и не оправилась. Горе свело ее с ума, и у меня не было другого выхода, кроме как отвезти ее туда, где о ней смогут позаботиться. Потому, что я не мог. Я уже тонул в своем горе и знал, что никогда не смогу ей помочь. Она чувствовала себя в сто раз хуже меня.
Внезапно почувствовав одышку и приступ клаустрофобии, я резко встал, натянул штаны и подошел к окну, прежде чем повернуться лицом к Сиенне, которая оставалась на кровати, прижимая простыню к груди. Ее глаза были красными, а щеки мокрыми.
— В тот день, когда я похоронил свою дочь, я поклялся, что никогда не позволю себе любить что-то или кого-то так сильно, как я любил Иви. Я не заслуживал такой любви, той безусловной любви, которую чувствовал всем своим существом. Любви, которая проявлялась в глазах твоего ребенка, твоей собственной плоти и крови. Потерять ребенка — это неописуемая боль. — Я ударил себя кулаком в грудь. — Это все равно, что вырвать душу из груди, и каждую минуту каждого дня умирать снова и снова. Просыпаться и проклинать господа за то, что он не избавил тебя от страданий, лишив жизни во сне.
Я начал расхаживать по комнате, слезы градом катились по моему лицу.
— Столько раз я пытался покончить с собой, но потом вспоминал обещание, которое дал ей.
Я замолчал и уставился в темноту за окном.
— Какое обещание?
Я взглянул в сторону Сиенны, когда она соскользнула с кровати и натянула одну из моих рубашек.
— Слышала когда-нибудь о «кровавом дожде»?
— Слышала, но мало что о нем знаю.
— Это явление, когда дождь становится красным, похожим на кровь. Но на самом деле, это явление вызвано спорами зеленых микроводорослей, которые находятся в воздухе и окрашивают дождь в характерный красный цвет.
Я пожал плечами и усмехнулся.
— Я рассказал Иви историю о кровавом дожде незадолго до… — Мой голос прервался. Я провел ладонью по лицу, шмыгая носом и глубоко вдыхая. — Я рассказал ей о кровавом дожде и о том, что некоторые люди считают, что в нем содержится ДНК пришельцев. О, Сиенна, видела бы ты ее тогда. Иви была очарована идеей инопланетян и жизни на других планетах. Она не могла перестать говорить об этом. Мы даже не могли пройти мимо магазина с игрушкой инопланетянина в витрине, чтобы Иви не просила ее купить.
Я прислонился к подоконнику, нуждаясь в опоре.
— Иви была убеждена, что бог создал еще и другие миры, похожие на наш. Она говорила, что наш мир слишком прекрасен, чтобы быть единственным. Поэтому она взяла с меня обещание, что я поведу ее посмотреть на кровавый дождь.
Я упер руки в бока.
— И я собирался сдержать это обещание. Поэтом я не мог просто покончить с собой. Я продолжал бежать и дышать, чтобы увидеть кровавый дождь и сдержать свое обещание.
Я подошел к Сиенне и посмотрел на нее сверху вниз. Мои внутренности были обнажены, а моя душа была перед ней, как на ладони.
— Как я уже сказал, я не должен был влюбляться в тебя. А должен был сдержать обещание, которое дал своей маленькой девочке. Но потом появилась ты и дала мне надежду. — Я прикусил губу, обхватив ладонями ее щеки. — Ты сделала мое горе чуть более терпимым. Ты заставила меня захотеть жить после многих лет, когда я не желал ничего другого, кроме как покончить раз и навсегда со всем этим.
— Ной. Не говори так.
— Когда я думал, что у меня нет иного выбора, кроме как уйти от тебя, я был не в силах смириться с мыслью, что эти ублюдки заберут у меня еще одного человека. Я снова оказался в той проклятой дыре. Но что-то подсказывало мне держаться.
Я прижался губами к ее лбу, зажмурив глаза. Мое сердце бешено колотилось в груди.
— И именно это я и собираюсь делать, малышка. Я больше никогда не отпущу тебя.
Глава 18
Сиенна
Я никогда не видела столько боли. Она была в его голосе, в том, как Ной переводил дыхание, пытаясь сдержать слезы. Я думала, что перенесла самое тяжелое горе, когда Ной ушел, но я ошибалась. Ной испытывал, безусловно, самое ужасное и глубокое страдание, которое я когда-либо видела. Я почувствовала это так глубоко, что моя душа обливалась кровью за него. Внезапно я перестала видеть перед собой человека, который разбил мне сердце и ушел. Вместо этого я увидела человека, который потерял все. Испытал величайшую потерю, которую когда-либо мог перенести человек.
Все это время я подозревала, что на его плечах лежал огромный груз. Но я всегда полагала, что это из-за его прошлой жизни снайпера, профессионального убийцы. Что-то подобное всегда оставляло после себя сломанные части и открытые раны. Но я и представить себе не могла, что степень его мучений — это что-то вроде этого.
— Ной. — Я всхлипнула и вытерла слезы. — Я не знаю, что сказать.
Боже, я хотела обнять его, прижать к себе и забрать его боль, но я не могла. Я не имела права. Это была его боль, масштабы которой я даже представить себе не могла. Было бы глупо с моей стороны думать, что я смогу его утешить. Не сейчас и никогда. Это была его боль, и только его. Все, что я могла сделать, — это просто дышать рядом с ним, пытаясь стать хоть каплей света в темном месте, где он так долго обитал.
Он вытер рот тыльной стороной ладони. Его глаза блестели от непролитых слез. Моя любовь к нему никогда не была такой сильной, как сейчас. Ной разрушил свои собственные стены, решив показать мне свою самую глубокую уязвимость. И теперь я любила его еще сильнее.
Ной широко раскинул руки.
— Теперь ты знаешь. Это моя история и причина, по которой я так облажался и предупреждал тебя держаться от меня подальше. Я — чертов бардак, а ты заслуживаешь большего.
— Не говори так. — Я подошла к нему и обхватила ладонями его щеки. — Я люблю тебя. Я не думала, что это возможно, но сейчас я люблю тебя еще больше.
— Это называется сочувствием.
— Нет, — покачала я головой. — Это не так. Я не могу сочувствовать кому-то, если понятия не имею, через что он проходит. Я не буду притворяться, что знаю, как это чертовски больно.