Ненавижу тебя (ЛП)

Все вокруг ощущалось экстазом. Он заполнял меня, растягивая с эйфорическим давлением, и это заставляло меня впиваться ногтями в его плечи.
То, как он двигался внутри меня, было восхитительно. Я закрыла глаза, мое тело задрожало, когда жар распространился от моего естества к коже.
Он поцеловал меня, его губы двигались с восхитительным движением, которое подтолкнуло меня ближе к желанному краю.
  
Прижавшись своим лбом к моему, Ной устроился удобнее, его горячее, учащенное дыхание обдавало мои щеки.
— Ты хоть представляешь, каково это — вот так находиться внутри тебя? — прохрипел он. — Чувствовать, как твой жар, твои гладкие стенки обхватывают мой член и глубоко засасывают?
Я запустила пальцы в его волосы, повернув его голову так, чтобы он посмотрел на меня.
— Ты хоть представляешь, каково это — быть твоей?
В его глазах вспыхнули похоть и плотская потребность. Сладкий аромат нашего возбуждения, наполнявший воздух вокруг нас, был последней искрой, необходимой для воспламенения.
Мои жадные бедра подхватывали отчаянный ритм его толчков. Наше затрудненное дыхание становилось все громче и отчаяннее, отражаясь от стен.
— Ной, я сейчас кончу. — Я впилась ногтями в кожу его головы, когда первая струйка оргазма прокатилась по моей спине.
— Кончи для меня, малышка, — потребовал он. — Кончи на мой член.
Ной быстрее задвигал бедрами и ввел свой член глубже, надавливая сильнее, его лобковая кость давила на мой клитор, чтобы удовольствие наконец-то вырвалось наружу. Моя спина выгнулась дугой, когда я кончила. Каждый мускул моего тела напрягся, когда наступил пик оргазма.
Ной последовал за мной, зарывшись лицом в мою шею. Его дикие стоны и гортанное рычание наполняли мои уши. Мне нравилось ощущать его теплое дыхание на своей коже, знать, что он гонится за своим удовольствием.
Я принадлежала ему, а он был моим. Так будет всегда, независимо от того, будем ли мы вместе или порознь.
Протянув руку, он взял меня за подбородок большим и указательным пальцами, крепко сжимая, целуя мою шею и покусывая мою плоть, скользя бедрами между моими бедрами.
— Господи, — пробормотал Ной, и я закрыла глаза, когда его член запульсировал внутри меня. Его тело напряглось, когда он кончил.
— Я люблю тебя, Ной, — прошептала я, обвивая руками его шею и запуская пальцы в его волосы. — Пожалуйста, не дай мне потерять тебя снова.
— Не потеряешь. — Ной убрал волосы с моего лица. — Я люблю тебя, малышка.
Сомнение дало трещину, и страх проскользнул внутрь, потому что я знала, что должна была это сделать. Я должна была ему сказать. Сказать сейчас.
Глава 17
Ной
Ничто в мире не могло сравниться с этим. Потеря себя в ней была способна стереть каждую капельку боли, которую я когда-либо чувствовал. Это делало горе, которое я носил в себе, немного более терпимым. Оно больше не поглощало меня так, как это было до Сиенны. Она дала мне надежду. Заставила меня почувствовать, что, возможно, моя жизнь не закончена. Что, возможно, это не конец, а новое начало. Пока я прижимал к себе ее теплое, восхитительное тело, мои мысли были заняты обдумыванием того, что нас ждет в будущем.
Глаза Сиенны блестели в мягком свете. Одинокая слезинка скатилась по щеке, и я вытер ее тыльной стороной ладони.
— Я знаю, что любить меня было нелегко для тебя. — Я провел кончиками пальцев по ее груди, обводя сосок. — Но клянусь своей жизнью, я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить тебе задачу.
Ее пухлые губы изогнулись в нежной улыбке, и Сиенна провела кончиком пальца по моей брови, убирая прядь волос с моего глаза.
— Я не думаю, что любовь должна быть легкой. Думаю, она должна сводить нас с ума. Именно так мы осознаем, что по-настоящему живы, а не просто существуем.
Я наклонился в сторону и взял ее за руку, прижимая к себе.
— Когда это ты увлеклась философией?
— С тех пор как мужчина с пистолетом, живший в коттедже моего отца, решил соблазнить меня.
— Я соблазнил тебя? По-моему, все было наоборот.
— Нет. — Я почувствовал ее улыбку на своей коже. — Я не так это запомнила.
Нас окутала умиротворяющая тишина, и мне чертовски нравилось слушать, как она дышит, чувствовать, как ее грудь прижимается к моей при каждом вдохе. Я хотел быть с ней всегда. Мне было все равно, даже если бы мне пришлось уничтожить каждого ублюдка в этом проклятом мире. Сиенна была моим новым началом. Моим шансом.
Но новая жизнь была возможна только тогда, когда будет рассказана вся правда. Даже если нам удастся сбежать от картеля, в глубине души я знал, что мы сможем начать жить дальше, только окончательно похоронив прошлое. Для этого я должен быть честен с ней. Абсолютно честен.
Не надо ходить вокруг да около и говорить только об определенных вещах. Она заслуживала того, чтобы знать правду. Всю правду.
Ее плечи дрогнули, когда она глубоко вздохнула.
— Ной…
— У меня была дочь.
Она напряглась, и я закрыл глаза. Эти слова прожигали дыру в моей груди.
— Ее звали Иви.
— Была? — едва слышным шепотом уточнила Сиенна.
Я уставился в потолок и впервые за долгое время позволил образу лица малышки просочиться в мое сознание, не пытаясь бороться с ним.
— Она была так красива. Белокурые локоны и большие голубые глаза, в которых светилось детское озорство. Иви была моей жизнью. До того, как я впервые взял ее на руки, я не понимал до конца, что такое «любовь». Она была такой крошечной. Маленькой хрупкой куколкой.
Я тяжело сглотнул, острые края воспоминаний врезались в мою плоть.
— Помню, я думал, что проведу остаток жизни так, чтобы никогда не навредить ей. По ночам я лежал без сна, с трудом дыша и думая о том, что могу потерять Иви. Страх был таким реальным и невыносимым, хотя она спокойно спала в своей кроватке в соседней комнате. По утрам, когда Иви просыпалась, и ее смех наполнял наш дом, этот страх рассеивался, и все, что я чувствовал, — это радость, любовь и счастье. Все это было в ее глазах. Я всегда чувствовал себя, как в раю, когда она обнимала меня за шею и шептала: «Я люблю тебя, папочка».
Мой голос сорвался, и слезы покатились по щекам. Я зажал глаза большим и указательным пальцами, пытаясь не развалиться окончательно. Но это было так чертовски тяжело. Было так трудно думать о ней и не сломаться.
— Ной…
— Просто дай мне закончить. Иначе я никогда не справлюсь с этим. — Мое сердце билось так быстро, словно пыталось сбежать от боли и горя, которые бомбардировали мою душу при разговоре о ней.
Я смахнул еще больше слез и прикусил губу. Мне нужно было держать себя в руках, особенно для следующей части. Я втянул воздух сквозь зубы, отчаянно нуждаясь в кислороде в моих легких.
— Она умерла у меня на руках.
— Боже, — выдохнула Сиенна, и я почувствовал влагу ее слез на своей груди.
— Однажды вечером я пришел домой, и когда Иви не подбежала к двери, как обычно, я понял, что что-то не так. Затем я обнаружил свою бывшую жену привязанной к стулу в гостиной, а когда поднял глаза, Иви стояла у входа в кухню, и по ее лицу текли слезы. Страх, который я увидел в ее глазах, был самым ужасным зрелищем, которое я когда-либо видел в своей жизни. Когда я бросился к Иви, желая заключить ее в объятия, раздался выстрел.
У меня скрутило живот, и мне пришлось сесть прямо, спустив ноги с кровати.
— Иви упала. Ее маленькое желтое платье было пропитано кровью. Ее мать чертовски громко закричала. А я только и мог, что сидеть и держать Иви на руках. Все, что я мог делать, — это смотреть, как она умирает. Я не мог ее спасти. Счастье и радость, которые я когда-либо испытывал, исчезли вместе с жизнью в ее глазах.
Боже, это было уже слишком. Воспоминания раскололи меня надвое, а грудная клетка будто распахнулась настежь.
— Господи, — прошептал я, проводя руками по волосам. Я был в нескольких секундах от того, чтобы сломаться. Я закрыл глаза, сосредоточился на дыхании, вспоминая, как я отомстил.