Метод Макаренко. Том 2 (СИ)

Нет, скорей всего, он затаился где-то и следит за мной. Возможно, через прицел. К этому варианту я морально тоже приготовился. Жаль, только морально. Времени ехать домой за моей «рабочей» одеждой не было. Что-то внутри меня буквально орало о том, что времени мало и нужно спешить.
До церкви добрался без проблем и выстрелов. Вокруг вообще было подозрительно тихо, если не считать поскрипывание от креста и завываний ветра, который носился по развалинам.
  
Остановившись у дверного проёма, я достал пистолет, снял его с предохранителя и аккуратно заглянул внутрь.
Пусто. Художника не было видно. Зато неподалёку от окна стоял мольберт с картиной пейзажа, а в углу грудой валялись какие-то вещи и рюкзак.
Я вошёл внутрь, под ногами хрустнули обломки, которые некогда были стенами и крышей церкви. Прямо в центре в полу зияла большая дыра. Что там было внизу, с моего ракурса видно не было.
Глянул наверх. Между прогнившими балками виднелся тот самый крест. В любой момент он может грохнуться вниз. Да и в целом то, что осталось от церкви, не внушало доверия. Выглядело здание так, будто может рухнуть от сильного порыва ветра. Нужно поскорей заканчивать и валить отсюда. С радостью бы, да вот только где этот чёртов Художник?
Ответ не заставил себя ждать. Сделав несколько шагов вглубь зала, я услышал хлопок выстрела, а следом прямо над моей головой пролетела пуля и врезалась в стену, обдав меня фонтанчиком пыли и мелкого каменного крошева. Я пригнулся и юркнул за нечто, что ранее, наверное, было стеной, а теперь выглядело, как местами обрушенный частокол.
Выглянув из-за своего укрытия, увидел движение в противоположном конце зала. Там была небольшая ниша, которая терялась в полумраке.
— Как-то ты не очень приветливо встречаешь гостей, которых сам же и пригласил, не находишь? — выкрикнул я, выискивая своего противника.
— Я поздоровался, учитель, — услышал я в ответ голос Художника.
— А-а, — протянул я. — Ну ты выйди, окажу тебе ответную любезность.
В ответ на мои слова я услышал негромкое посмеивание.
— Ты мне нравишься, учитель. Мне даже жаль тебя убивать. В некоторой степени.
— О, я тронут. Спрашивать на кой-чёрт тебе понадобилось убивать, смысла нет? — мои глаза, наконец, привыкли к полумраку, и я смог различить силуэт Художника в тёмной нише. Подставься только ещё чуть-чуть, и я тебя сниму.
— Отчего же? — пошевелился Художник и встал так, что с моей позиции его теперь невозможно было достать выстрелом. Твою ж! — Меня попросили. Я ж тебе уже говорил об этом. А ты оказался в списке. Ничего личного.
— Попросили? Ларин? Ну и почему ты не сдал меня ему? Зачем все эти игры?
— Потому что я передумал. Видишь ли, Ларин был не совсем честен со мной. Когда-то давным-давно я думал, что он вытащил меня из одной передряги и за это я ему был должен. Вот только совсем недавно мне раскрыли истину. Как оказалось, Ларин сам создал те проблемы, а потом выставил всё таким образом, будто бы я облажался. Поэтому я подумал, что ничего не должен ему, и решил сыграть в игру.
Хм, кажется, я знаю, о каких проблемах говорит Художник. Наверняка речь идёт о тех днях, когда мы с Мишаней чуть не словили его. Тогда мы и правда получили анонимку, которая очень помогла нам встать на след. В то время мы не особо задумывались, откуда такое счастье нам привалило. Мы хотели лишь одного — поймать убийцу.
— Дай угадаю, — крикнул я, прижимаясь к стене. — Об этом тебе рассказал Дед Мороз? ты говоришь о деле почти тридцатилетней давности?
— Я впечатлён твоими глубокими познаниями, учитель, — после недолгой паузы проговорил Художник. — Не думал, что кто-то об этом знает.
— Ну, ты сам знаешь, кто я, и чем занимался. Я изучил всё, что связано с Лариным. В том числе и старые дела.
— Понятно. Да, ты прав. Тогда тебе известно, кем был этот так называемый Дед Мороз. Именно он помогал Ларину избавиться от тех ментов, которые шли по мою душу. Когда их убрали с дороги, мне пришлось залечь на дно до этих самых дней.
Новость неприятно резанула. Так значит, вот оно как. Моё увольнение тоже не случайность, а спланированная Виталей акция. Вот скот. А так заливал. Впрочем, я же ещё тогда подозревал, что с нашим увольнением что-то нечисто. Только мы с Мишей не могли тогда понять, кому это понадобилось. Теперь всё встало на свои места.
— Ну хорошо, — снова крикнул я. — Допустим, ты передумал и решил отомстить Ларину, начав свою игру. Повеселился и по домам?
— Увы, учитель, — ответил Художник, и я заметил, что он собрался сменить позицию. Мой шанс!
Резко высунувшись из укрытия, я дважды выстрелил. Одна пуля прошла мимо, а вот вторая задела плечо Художника, но не критично. Больше я ничего не успел сделать, потому что он скрылся с моих глаз.
— «Е5», ранен, — услышал я смешок и нахмурился.
— Что?
— Когда-то давно мы с другом часто играли в морской бой, а когда играли в войнушку, он всегда кричал что-то типа: «Е5!» или «Еб!», а я ему в ответ: «ранен», или «убит», или «мимо».
У меня неприятно скрутило все внутренности. В детстве я тоже часто играл в морской бой и в войнушку с пацанами. И у меня тоже был друг, с которым мы обменивались такими репликами. Это был наш с ним код. Совпадение? Случайность?
— Понимаешь, учитель, тут такое дело, — тем временем продолжил Художник. — Я ведь пообещал Ларину, что закончу дело. Да, он меня обманул, но я-то слово дал. Дилемма. Тот же друг, с которым мы играли в морской бой, всегда говорил мне, что принципы — это то единственное, что останется у нас, когда мы всего лишимся.
Никаких совпадений и случайностей. Я почувствовал привкус желчи во рту, потому что Художник сейчас повторил мои слова, которые я говорил одному мелкому пацану в далёком детстве. Антохе — младшему брату Ларина. Вот дерьмо!
Я далеко не нежный цветочек и не впечатлительная принцесса, но сейчас я натурально охренел от осознания того, кто на самом деле скрывался под личиной Художника. И у меня в голове никак не хотели складываться эти два образа.
Художник — хладнокровная, изворотливая мразь, которая пачками косила людей и получала удовольствие от процесса.
А вот Антоха был совершенно другим. Я помню его довольно слабым пацаном, который жалел буквально всё вокруг. Носился постоянно с бездомными собаками, кошками и бог знает с кем ещё. Он был очень чувствительным и ранимым ребёнком, который чуть что, пускался в слёзы, потому что какому-то там червяку больно!
Ларин его за это знатно колотил, пытался из него мужика сделать. Они вообще сильно отличались. Виталя был крепким, здоровым пацаном с тёмными глазами и такими же тёмными волосами. А вот Антоха внешне пошёл в родителей — светловолосый, щуплый, лицо смазливое, как у матери, и такие же, как у неё, глаза. С возрастом он, конечно, потемнел, но всё равно они с братом были не похожи ни внешне, ни по характеру. Мы с Виталей даже переживали, что он не сможет пережить девяностые с таким характером при такой внешности.
А он не только пережил, но и превратился в самого настоящего, опасного хищника. Как? Как, мать его, из такого выросло это⁈ У меня просто в голове не укладывалось.
А Ларин? Это ж какой нужно быть тварью, чтобы собственного брата использовать в качестве палача? Я отказываюсь понимать и принимать такую логику людей. Для меня нечто подобное неприемлемо.
— Принципы, — хрипло проговорил я, справившись с первым валом эмоций, — это хорошо. Достойно уважения. Значит, отсюда выйдет только один из нас. Принимается. Но мне ты тоже кое-что обещал.
— Обещал, — согласился Художник. — Информацию. И ты получишь её, если выберешься отсюда. Заодно и спасёшь друга. Ну или не спасёшь. Всё зависит от тебя.
  
— Где он?
— А вот точного местоположения я не обещал назвать.
— Ты говорил, что всё расскажешь после игры, — припомнил я ему его же слова.
— Верно. И разве я отказываюсь от своих слов? Как видишь, я предельно откровенен с тобой. Если ты выберешься отсюда, то получишь аудио- и видеозаписи разговоров Ларина, которые гарантированно похоронят его и разрушат его жизнь. Это доказательства его преступлений. В том числе там есть записи, свидетельствующие о том, что он подставил, оклеветал и убил своего друга. Того самого, который учил меня принципам. Ну и моё признание там есть, в котором я на камеру в подробностях рассказываю кого, как и почему убил по приказу Ларина. Это будет сенсация, бомба, как сейчас говорят. И моя месть за убийство друга.