После развода. Право на отцовство (СИ)

Вздохнув, я посмотрела на себя в зеркало на лобовом стекле. Натянуто улыбнулась.
“Ты справишься, Ярина. Ты сильная и смелая. Вспомни, как девять лет назад в этот день, узнав про измену своего парня и предательство лучшей подруги, ты схватила отцовскую биту и пошла разбираться. Страшно тогда не было, помнишь? Эмин, конечно же, вмешался. Успокоил и отобрал бейсбольную биту. Но где та девчонка, у которой решимости больше чем у некоторых взрослых мужиков, куда ты её спрятала?”
  
Ладно. Я действительно со всем справлюсь. Если Майорский мне позвонил, значит, не просто так. Чтоб издеваться надо мной дальше, было достаточно отправлять фотографии детей, как он это делал все эти пять лет. Выходит, он действительно хочет, чтобы я с дочками встретилась. Что потребует взамен? Догадываюсь, но не уверена. Олег всегда был непредсказуемым.
***
Приехав к лагерю, я вышла из машины, достала из багажника пакет с гостинцами и двинулась к центральным воротам. На территорию лагеря меня не пустили, пришлось ждать, пока дежурные позовут Керимова Давида из десятого отряда.
Расхаживая вперёд-назад, я пыталась успокоить колотившееся сердце.
Сказать ли про звонок Олега Эмину?
Тогда Эмин передаст эту информацию куда нужно и за Олегом начнётся слежка. Узнав про это и почувствовав угрозу, Майорский точно даст задний ход. Уверена, спецслужбы до него не доберутся – если бы они могли это сделать, то уже сделали б. Зато я рискую не воспользоваться уникальным шансом – увидеть своих девочек.
Пока я размышляла, что делать дальше, Давид вышел за ворота и со всех ног рванул в мою сторону.
– Мамочка! – я обернулась и распахнула объятия для любимого сынишки.
– Зайка мамина. Как ты вырос за эту неделю, – осмотрев сына с ног до головы, я не смогла сдержать улыбку и потрепать Давида по тёмной макушке. – Как ты на папу своего похож.
– Ага, знаю. Я его копия, – Давид стал заглядывать в пакет с гостиницами и вдруг вспомнил: – Мам, сегодня же день твоего рождения, да?
– Да, сынок. Сегодня десятое июля.
– Поздравляю тебя, мамочка! Желаю тебе быть красивой, счастливой и самой лучшей. В общем, оставайся всегда такой же.
Обняв Давида и прижав к себе, я почувствовала, как дрожь сотрясает моё тело. Слова восьмилетнего сыночка растрогали до глубины души.
“Нет, сынок. Твоя мама не хочет быть красивой и самой лучшей. Каждой маме для настоящего счастья нужны только её дети: живые, здоровые и рядом”, – промолчала о том, что кричало внутри меня.
– А почему папа ко мне не приехал? – спросил Давид, отвлекая меня от душевных терзаний.
– У папы на работе дела срочные. Он просил тебе передать, что скоро приедет. Обязательно.
– Понятно. Бизнес. Ничего личного, – улыбнулся сынок, вызывая во мне ответную улыбку. Давид иногда говорит такими взрослыми фразами, что я не успеваю замечать, как он быстро взрослеет, каким становится серьёзным, прям как его отец.
***
После лагеря я вернулась домой и, чтоб не сойти с ума, затеяла грандиозную уборку. Наш двухэтажный дом изнутри вымыла до блеска. Измотавшись физически, мне удалось отвлечься от съедающих изнутри мыслей. Хотя они проскакивали через раз, заставляя возвращаться в прошлое.
Ближе к вечеру Эмин вернулся домой – гораздо раньше, чем обычно, как и обещал.
Я встретила его в коридоре.
Привстав на цыпочках, обвила его шею двумя руками и поцеловала в щеку.
– Ты почему не собранная? – нахмурился Эмин.
– Я дом убирала. Не успела.
– Это так важно было делать именно сегодня?
Разгладив пальцем образовавшуюся между бровей морщинку, я тепло улыбнулась мужу. Эмин такой, да. Для него неважно: убрано дома или нет, приготовила ли я ужин или заказала пиццу. Для него это всё мелочи. Ему главное, чтобы я хорошо себя чувствовала, выглядела бодрой и счастливой – насколько это возможно.
– Давай никуда не пойдём? – прижавшись к его груди, я слушала размеренный стук сердца любимого мужчины и успокаивалась.
– Почему? Мы же планировали поужинать в ресторане. Что изменилось?
Задрав голову, я заглянул в тёмные глаза Эмина. Время так быстро летит. Моему мужу теперь сорок три. Морщин на его лице только прибавилось. Но я почему-то вижу перед собой всё того же Керимова, в которого однажды влюбилась девять лет назад.
– Я. Хочу. Остаться. С. Тобой, – отчеканив каждое слово, я впилась в его чуть пухлые губы глубоким поцелуем. Мне нужно забыться. В его объятьях я всегда и обо всём забываю.
Ответив на мой поцелуй со всей страстью, Эмин подхватил меня под ягодицами. Я обвила его за торс ногами, руками намертво вцепилась в сильные плечи. И целовала до тех пор, пока он нёс меня на руках до самой гостиной.
Дождавшись, когда муж опустит меня на пол, я стала в спешке расстёгивать пуговицы на его рубашке и возиться с пряжкой ремня. Дрожащие пальцы не слушались, но я не сдавалась. Мне жизненно необходимо было слиться с ним воедино, чувствовать его внутри себя и улетать в космос, чтоб из головы хоть ненадолго, но выветрился весь сумбур, что прочно сидел на подкорке.
Его поцелуи опьяняли, а прикосновения к моему разгорячённому телу дарили наслаждение.
Устроившись сверху Эмина, я раскачивалась на сладких волнах экстаза. Ещё немного, совсем чуть-чуть и меня подбросит так высоко, что я содрогнусь в сладких спазмах и выкрикну его имя.
Мне всегда нравился наш с Эмином секс, но сегодня я его ощущала намного острее, чем обычно. Натянутые до предела нервы лопались как струны. Но мне было мало, и я ускорялась. Раскачивалась. Вперёд. Назад. Вверх. Вниз.
Получив оргазм, я прижалась лбом ко лбу Эмина и прислушалась к стуку собственного сердца. Он был таким громким и быстрым.
– Люблю тебя, – сказал Эмин и я распахнула глаза, всматриваясь в его расслабленное после секса лицо.
– Я тоже тебя люблю. Очень. Очень. Сильно.
Эмин замолчал, да и я тоже. У нас так всегда происходит после бурного соития: мы молчим, восстанавливаем дыхание, а затем, немного отдохнув, идём вместе в душ. В душе секс может повториться и тогда приходится начинать всё заново.
***
После душа я закуталась в большое полотенце и остановилась напротив зеркала, чтоб расчесать волосы.
Уловила в отражении зеркала, как Эмин вышел из кабинки. Нагой, со стекающими по всему телу каплями воды. Затаив дыхание, я следила за ним взглядом, пока Эмин не обмотал вокруг бёдер полотенце и не подошёл ко мне.
Наши взгляды встретились. Он за моей спиной. Такой большой, как настоящая скала. Или это я такая маленькая на его фоне?
– Ещё не поздно поехать в ресторан, – склонившись Эмин стал покрывать поцелуями моё плечо, а ладонью гладить бедро.
– Я хочу тебе кое-что сказать.
Эмин напрягся.
Обернувшись, я задрала голову, чтоб смотреть Эмину в глаза.
– Когда-то давно я пообещала себе, что у меня от тебя не будет никаких секретов. Сегодня случилось кое-что такое… Что я должна тебе рассказать, но боюсь. Не знаю, как ты отреагируешь.
– Что случилось? – коротко спросил он, стараясь не выдавать своего напряжения. Но я же видела, как его на скулах заиграли желваки, как раздулись крылья носа.
Ненадолго прикрыв глаза, я сделала глубокий вдох.
Я должна сказать, что мне звонил Олег, что в любой момент могу сорваться и уехать. Не знаю: отпустит ли меня Эмин или попробует задержать. В любом случае у меня нет выбора. И за шанс увидеть своих девочек я готова пойти на всё.
Вдох. Выдох. Всё нормально. Я смелая. Я всё та же девочка с бейсбольной битой, мне ничего не страшно.
– Мне сегодня звонил Майорский. Мне кажется, он хочет, чтобы я приехала к нему.
  
Эмин вмиг побледнел. Взглядом колючим обжёг.
– Нет, – одно его слово оказалось для меня мощным нокдауном, я растерялась и стала хлопать ресницами.
– Эмин, речь идёт о моих детях.
– Я сказал, нет, Ярина!
– Но послушай, я…
– Это ты меня послушай, – не дав мне договорить, Эмин грубо схватил меня за плечи и хорошенько тряхнул: – Этот мудак что-то задумал. Выбрось из головы любые мысли ехать к нему. Это ловушка, Яра. Ты не понимаешь, что ли?