После развода. Право на отцовство (СИ)
Слёзы хлынули из моих глаз, шею будто удавкой сдавило. Но Эмина это нисколько не растрогало, он сгрёб меня в охапку, к себе прижал плотно, словно испугался, что я могу убежать прямо сейчас.
– Я тебя не отпускаю, поняла? Не отпущу. Детей мы найдём обязательно. Но к нему одна ты никогда не поедешь. Я запрещаю тебе про это даже думать.
Глава 20
– Хорошего отпуска, Ярина Мирославовна, – тепло улыбнувшись, методист кафедры по хозяйственному праву, где я работаю преподавателем, помахала на прощание рукой.
– Спасибо, не скучайте, – подмигнув, я поспешила выйти из кабинета и зацокала каблучками по пустому коридору университета.
Вышла из здания, вдохнула воздух полной грудью и вдруг ощутила, как тоска накатывает с новой силой.
Что бы я ни делала, где бы ни была, мыслями я до сих пор застряла в прошлом. Особенно вспоминается мой последний день рождения, когда впервые за долгие годы мне позвонил Майорский.
С тех пор прошло две недели, а по ощущениям будто целая вечность. И хоть Эмин мне запретил даже думать о поездке к детям, я не перестаю жить надеждой, что однажды их увижу. Ведь у человека можно отнять всё: и дом, и родину, и даже детей, но только надежду никто не в силах забрать.
Я понимаю страхи Эмина. Отдаю себе отчёт, что ехать сломя голову неизвестно куда – огромные риски, но разве это имеет значение, если речь идёт о детях? Просто Эмин не хочет меня отпускать по понятным причинам: боится, что я никогда не вернусь. Только когда на кону стояла жизнь его дочери он не советовался со мной и втайне помог своей бывшей сделать ЭКО. Я больше не осуждаю его за тот поступок, я понимаю его, а он понять меня совсем не хочет. Между нами огромная пропасть.
Сев в машину, я долго сидела за рулём, не решаясь тронуться. Гипнотизировала экран мобильного, просматривая все фотографии дочерей, которые получила от Олега. Пальцем прикасалась к пухлым щёчкам. Слёзы даже не пыталась сдержать. Они скатывались по лицу, обжигая кожу будто кипятком.
Позвонила Эмину. Узнала как у него дела и, услышав, что он очень занят, решила поехать домой. Думала где-то пообедать всей семьёй, но муж как обычно весь в работе. Значит, сегодня опять мимо.
Дома вкусно пахло. Я только успела переступить порог, как услышала звонкий смех Давида. Тайком, на цыпочках пробралась в кухню и замерла в дверном проёме, наблюдая, как сын со своей няней готовят пиццу.
Сердце болезненно сжалось в груди. Я вмиг почувствовала укол совести. Это я должна быть на месте няни, со мной Давид должен проводить больше времени. Получается, я совсем никудышная мать, вечно в работе и редко бывающая дома.
Видимо, я слишком громко дышала, или же сынок просто на интуитивном уровне почувствовал моё присутствие. Обернувшись, Давид встретился со мной взглядом. Улыбку растянул до самых ушей.
– Мамуля, привет, а мы с Олей пиццу готовим, – с гордостью заявил сын, кивая в сторону духовки, где выпекалась пицца.
– Я вижу, молодцы.
Подойдя к сыну, я обняла его за плечи, губами прижалась к тёмной макушке. Мой любимый, родной, самый лучший мальчик на всей планете. Говорят, когда бог хочет защитить женщину, то посылает ей сына, а когда дочек, то дарит ей комплимент. Получается, всевышний был очень щедрым ко мне, жаль, что люди могут нарушать его планы и отбирать то, что им даруется свыше.
– Ярина Мирославовна, не хотите с нами пообедать? Пицца вот-вот будет готова, – предложила Оля, няня Давида.
– Хочу, только схожу наверх переодеться.
Я вышла из кухни и двинулась по лестнице вверх. Оказавшись в спальне, сняла с себя брючный костюм и когда вешала его в шкаф, то услышала звонок мобильного. На экране высветился иностранный номер и моё сердце совершило двойное сальто. Ещё не подняв трубку, я уже знала: кто звонит, потому что ждала этого звонка две недели.
Поднесла телефон к уху, дыхание затаила, прислушиваясь к голосу на том конце провода, а там детский голос:
– Мамочка, привет!
– Привет, – заткнув рот ладонью, чтоб не всхлипнуть, я села на кровать – пол подо мной закачался.
– Это Оля. Ты рада меня слышать?
– Очень рада, солнышко.
Слёзы радости скатились по щекам, на душе стало очень волнительно. Но я старалась говорить максимально ласково и ровно, чтоб не напугать малышку своей бурной реакцией – это впервые, когда я услышала голос своей дочери.
– Папа сказал, что ты скоро к нам приедешь, это правда?
– Правда, солнышко.
– Хорошо. Мы с Юлей и папой тебя очень-очень ждём. Приезжай к нам скорее. Я покажу тебе дом, где мы живём. Тебе понравится. Здесь море и песок…
Оля не договорила. На заднем фоне послышался шум, и я поняла, что Олег забрал у девочки телефон, потому что малышка едва не сказала лишнего.
– Слышала? – усмехнулся Майорский, и моя радость сменилась злостью.
– Слышала, – процедила через зубы, но тут же переборола себя и сменила тон: – Спасибо, что дал поговорить с дочерью.
– Мы тебя ждём, Яра. Если ты ещё не передумала, то приезжай к нам.
– Куда?
Олег снова усмехнулся, и я замолчала. Конечно же, так он сразу и скажет. Он мне всю душу вымотает, прежде чем я что-либо узнаю.
– Собирай пока чемоданы. Садись на ближайший самолёт в любую страну Европы и жди моих дальнейших инструкций.
– Ты сейчас серьёзно, Олег? Не разыгрываешь меня?
– Ну не приезжай тогда, раз не веришь. И больше я звонить не буду, Яра. Моё предложение действует только один раз.
Почувствовав, что Майорский разозлился и в любой момент может повесить трубку, я поспешила его разубедить:
– Я приеду. Всё сделаю, как ты скажешь.
– Только сама приезжай, поняла? Если вздумаешь привести за собой хвост, а я об этом поверь узнаю, то ничего не получится. Тебя меня не обмануть, Ярина.
– Я поняла.
– Умница. Сделаешь, как я говорю и скоро встретишься с девочками.
***
Прохладный душ помог прийти в чувства и собраться с мыслями. Закутавшись в полотенце, я стояла напротив зеркала в ванной комнате и не отводила взгляда от своего лица. Отражение меня пугало. Я только сейчас почему-то заметила, как сильно изменилась за последние годы. На висках появились белые волоски, а вокруг глаз кожа стала тонкой, покрылась первыми морщинками. А мне всего двадцать девять, вся жизнь впереди, но не об этом сейчас болело моё сердце.
В мыслях я уже давно летела на самолёте навстречу к своим девочкам, а в реальности – не переставала сомневаться до последнего.
Одна половина меня умоляла не совершать глупостей, остаться дома с любимым мужем и сыном. Но голос второй половины набатом стучал в висках, просил воспользоваться шансом – речь же о детях, разве можно поступить иначе?
Постояв напротив зеркала целую вечность по ощущениям, я всё-таки заставила себя принять решение, возможно, самое важное в моей жизни. Быстрым шагом вышла из ванной, схватила ручку и чистый лист бумаги. Опустилась на кровать.
Что написать тебе, Керимов Эмин?
Как словами выразить все те чувства, что я испытываю к тебе уже много лет? Страшно вот так сбегать, зная, что ты придёшь в ярость. Но иначе ты меня не отпустишь, сам про это сказал. Тогда в твоём взгляде я увидела чудовищную злость, ты на дикого зверя стал похож.
"Я не могла поступить иначе. Прости меня, если сможешь", – вывела на бумаге и ужаснулась. Звучит как прощание, да? А что мне остаётся ещё? Сидеть и ждать, пока мои девочки станут взрослыми и, возможно, однажды сами захотят встретиться. Нет. Я не смогу прожить всю жизнь в ожидании. Мы нужны друг другу: вчера, сейчас, завтра, а когда-нибудь потом – слишком долго и даже может не настать.
Добавила в записку: “Я вас с сыном очень люблю”. И спрятала её в ящик стола.
Отвлеклась на телефон. Онлайн заказала билет на самолёт. Три часа ночи. Самолёт в Варшаву. Я успею.