После развода. Право на отцовство (СИ)

Алкоголь не помог отвлечься, лишь разбередил старые раны. Злость, обида, боль – всё соединилось в одну гремучую смесь.
Меряя шагами кабинет, Олег пытался отвлечься от мыслей. Но взгляд всё время останавливался на фотографии Ярины, которая была открыта на ноутбуке.
Не выдержав, он всё-таки плюхнулся в кресло. Руки сложил вместе, подпирая подбородок. Фотография свежая, её Олегу прислали люди, которых он нанял следить за бывшей женой. Благодаря им он знает, что творится в жизни Ярины.
  
Она снова вышла замуж за Керимова. Живут в его доме на их общей родине. Через суд Эмин признал отцовство Давида. Так чего ж Яра так несчастлива, почему её глаза полные печали?
Ах да…
Он же отобрал у неё малышек. В отместку за предательство или же нет?
Вернувшись домой после крушения самолёта, он много чего узнал о своей жене. Думал тогда, сдохнет. Раздирающая боль не оставляла шанса. Но он не сдался и боролся со своей любовью к жене как мог. Её предательство помогло взрастить в сердце отвращение.
Но теперь, когда уже прошло пять лет, он начал сомневаться: правильно ли тогда поступил? Он хотел сделать несчастливой жену, но получается, что сделал несчастными всех, даже любимых дочек.
  
Глава 19
 
Солнечное утро заползло через открытое в спальне окно. Ощутив лёгкую щекотку, я распахнула глаза и сонным взглядом наткнулась на склонившегося надо мной Эмина.
Подпирая согнутой в локте рукой голову, Эмин лежал рядом на кровати. Уголки его губ искривлялись в лёгкой усмешке, а в темно-карих глазах отражались все чувства, что он ко мне испытывал. Это любовь необъятных размеров – одна и на всю жизнь. Она спокойная, без бури и ураганов. Всегда искренняя, чаще без слов. Эмин из тех мужчин, кто не очень разговорчив, он предпочитает действовать. И спустя годы, прожив с ним бок о бок, я ценю в нём эти качества ещё больше, как никогда. Мне комфортно рядом с ним и надёжно, я как в глубоком тылу – меня обходят стороной все угрозы.
– С днём рождения, – сказал он, рукой потянулся к моему лбу, чтоб убрать в сторону прядь волос и чуть позже нежно поцеловать в щеку.
– Спасибо.
– Выгляни в окно.
Прищурившись, я всмотрелась в серьёзное лицо Эмина, но спрашивать ничего не стала. Молча поднявшись с кровати, подошла к панорамному окну на всю стену, посмотрела вниз и обомлела, увидев во дворе новую иномарку красного цвета, обвязанную бантом.
Чувствуя, как переполняют эмоции, я прижала ладони к щекам. В груди будто стало тесно для слишком быстро бьющегося сердца. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет.
Я уже давно отучилась в автошколе, получила права и втайне мечтала о личной машине. Но не обмолвилась про это ни словом. Эмин своим жестом в очередной раз убедил, что просить его ни о чём не нужно – всё видит и понимает без лишних слов.
Подойдя ко мне сзади, Эмин остановился у меня за спиной. Спросил: нравится ли мне подарок.
Вместо каких-либо фраз я обернулась и, обняв мужа за плечи, прижалась к его груди. Ещё спрашивает. Да я в неописуемом восторге!
В спешке надев халат, я выскочила из дома и рванула на улицу. Долго ходила вокруг машины, рассматривая её со всех сторон. Открыла дверцу, залезла в салон и уселась за руль. Эмин молча наблюдал за мной со стороны, понимающе улыбаясь.
Ощутив, как сердце наполняется радостью, я на мгновение почувствовала себя счастливой. Но эти эмоции быстро сменились привычной грустью, стоило вспомнить о детях. Мне их очень не хватает: Давид в летнем лагере, а младшие вообще неизвестно где.
***
Эмин уехал на работу, пообещав этим вечером поужинать в ресторане. А я на новой машине отправилась в детский лагерь навестить сыночка. По дороге заехала в магазин и купила любимых сладостей Давида.
Было так непривычно ехать за рулём новой машины, что мне всё время казалось, что я сделаю что-то не так и заглохну где-нибудь по дороге. Но я быстро освоилась, и сама не заметила, как без проблем проехала двадцать километров.
Подъезжая к детскому лагерю, у меня зазвонил мобильный. Отвлёкшись буквально на несколько секунд, чтоб посмотреть на экран мобильного, я увидела иностранный номер и растревожилась. Стала сбавлять скорость, тормознула на обочине и только потом ткнула пальцем на зелёную трубку.
Мысленно приготовилась к разговору с мамой. Она всегда звонит на мой день рождения с разных номеров, потому что много путешествует.
– С днём рождения, – это оказалась не мама, а мужчина из прошлого, которого я предпочла бы никогда не слышать, если бы не весомые "но".
Несколько слов и моё сердце убежало в пятки. Ощутив сильную тревогу, я поняла, что оказалась парализована страхом. Даже пискнуть не смогла.
– Давно не разговаривали, да? – на том конце провода послышался лёгкий смешок.
Мотнув головой, я заставила себя прийти в чувства и вспомнить всю боль, что пережила по вине Олега. А ещё злость, которая все эти годы придавала мне сил жить дальше в надежде, что однажды мы всё-таки увидимся и я собственными руками придушу Майорского.
– Если ты хотел пошутить, то получилось хреново. Впрочем, ты никогда не был юмористом, – ответила я после небольшой паузы.
– Что есть, то есть. Как дела, Ярина?
Он разговаривал со мной в привычном тоне, будто между нами не было огромной пропасти. И это жутко бесило. Особенно сильно меня выводило из себя, что он с лёгкостью смог мне дозвониться. Значит, он следит за мной, знает обо мне абсолютно всё, а этот его вопрос "Как дела" – очередная насмешка, плевок в мою сторону. Всё никак не насытиться причинённой мне болью.
– Ты же знаешь, зачем спрашиваешь?
– Хотел поддержать разговор. Ну если ты не горишь желанием со мной разговаривать, то я могу положить трубку.
– Подожди. Не надо, – испугавшись, что Майорский сейчас действительно завершит звонок и я потеряю связь с детьми, я сменила тон на более терпеливый. – Как мои девочки?
– Ты хотела сказать "мои". Своих ты потеряла ещё в роддоме.
– Олег…
Вцепившись пальцами в кожаную оплётку, я постаралась выместить всю злость на руле. Я не должна говорить Майорскому всё, что о нём думаю, иначе он точно положит трубку. Нельзя его злить. Не сейчас.
– Олег, как дети? Они здоровы? – спросила я, сделав над собой немалые усилия.
– Более чем.
Облегчённо выдохнув, я растёрла по щекам следы от слёз и натянуто улыбнулась. Знать, что твои дети здоровы – это уже хоть что-то.
– Я хочу их увидеть.
– Прислать новые фото? – ухмыльнулся Майорский, затем вдруг стал серьёзным: – На что ты готова пойти ради того, чтоб увидеть девочек?
– На всё, – не задумываясь ответила я, сказав правду. Я горы могу свернуть ради детей, даже ценой собственной жизни.
Олег замолчал и в какой-то момент мне показалось, что связь прервалась, но уже через мгновение Майорский сказал, что свяжется со мной ещё раз чуть позже. И первым завершил звонок.
***
После разговора с Олегом мне понадобилось приложить немало усилий, чтоб прийти в чувства и успокоиться. Разбитое на осколки сердце с тупой болью сжималось в груди не переставая. Я прокручивала в голове наш с Майорским короткий диалог, цепляясь за каждую деталь.
Зачем он мне позвонил?
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Чтобы что?
Помучить? Потешить своё эго, проехавшись по мне в очередной раз катком? Если да, то я уже давно раздавлена, сломлена под тяжестью непростых, выпавших на мою долю испытаний.
Олег жестокий. Его любовь – яд. Она отравила всех нас, не пощадила даже маленьких, ни в чём не виноватых детей. Если бы я заранее могла знать, чем всё обернётся, то попросила бы Эмина увезти меня на другой конец планеты – так далеко, чтобы Олег нас никогда не нашёл.
  
Горько усмехаясь, я стёрла влажной салфеткой следы от потёкшей под глазами туши. Сынок не должен видеть меня в таком состоянии, иначе расстроится. В его маленьком мире всё идеально: папа и мама вместе, любят его больше всего на свете. Давид не помнит, что я была беременной. Не знает, что у него есть младшие сестрёнки – мы с Эмином так решили, скрыли от него эту страшную правду, будто ничего и не было. Правильно ли поступили? Не знаю. Время покажет. Я не хочу об этом думать, но всё же иногда задумываюсь: вдруг я никогда не найду своих девочек, что тогда? Смогу ли с этим жить до конца своих дней?