Настоящий папа в подарок (СИ)

— Мда-а, — все, что могу сказать в ответ. Все-таки она немного ненормальная.
— Ника, ох, я тебе! — грозит ей пальцем Настя, а та в ответ заливисто смеется. Чмокнув, сестру в щеку, игриво выскальзывает в коридор. Сынок смеется на руках матери, думая, что она играет с ним.
— Мужлан он у тебя, конечно, — дает мне Ника краткую характеристику, думая, что я не слышу, — но влюбле-о-онный, — произносит нараспев.
  
Незабудка краснеет и отводит смущенный взгляд. Мне, если честно, тоже не по себе. Эта пигалица всю подноготную выведала. Как мальчишку, меня вокруг пальца обвела. Из нее бы вышел отличный разведчик.
Хихикнув, Ника сбегает в комнату, оставляя нас с Настей наедине. В принципе, я готов повторить ей в глаза все, что выпалил ранее. Каждое слово, вплоть до «люблю». Решение я принял, мой приговор обжалованию не подлежит, но… насильно мил не будешь.
* * *
— Миша, прости, пожалуйста, — виновато улыбается Настя и бесшумно плывет ко мне. Замечаю, что она босиком, хмурюсь. Протягиваю ей ладонь, ловлю за тонкое запястье, дергаю на себя. — У моей сестры язык без костей. Наверное, ты уже не рад, что принял ее в своем доме? — под конец фразы ее тонкий голосок срывается.
Она впечатывается в мою грудь, укладывает руки мне на плечи и запрокидывает голову, чтобы встретиться взглядами. После праздника Настя стала смелее, будто что-то в ней переломилось, когда мы были в Доме творчества. Я недостаточно внимателен и плохо разбираюсь в психологии женщин, чтобы понять, что именно изменилось, но мне новая Незабудка нравится еще больше. Я немного устал биться в закрытую дверь, но, услышав звон ключей над ухом, обретаю второе дыхание.
— Все в порядке, не переживай. Твоя Ника… своеобразная, — долго подбираю слово, чтобы не обидеть ее родственницу. — Но, как видишь, мы все решили и достигли консенсуса. Если не ошибаюсь, она нас с тобой по-своему благословила, — усмехаюсь.
— Миш? — тихонько зовет меня, проглатывая окончание.
Тепло улыбнувшись, обхватываю пылающие щеки ладонями. Наклоняюсь, но останавливаю себя, чтобы не сорваться и не поцеловать ее. Она сжимается вся, как продрогший котенок, будто боится или борется сама с собой. Нервно кусает губы, и я, не выдержав, провожу по ним большим пальцем. Рваное, горячее дыхание щекочет кожу.
— Я за него, — выдаю чересчур резко, чтобы поторопить ее. Нервы натянуты, как паруса в шторм, до предела. Один удар ветра — и порвутся. — Что случилось, Настенька?
— Я тебя тоже, — коротко выдыхает.
Я не сразу принимаю посыл, будто непроницаемый панцирь не впускает ее робкое признание в мою душу. Медленно тону в широко распахнутых, поблескивающих от слез васильковых глазах, прибиваюсь к берегу после долгих блужданий и бросаю якорь. Она моя пристань.
— Хорошо, — сдержанно отвечаю. — Тогда в чем проблема? Почему мы до сих пор тянем кота за…
— Тш-ш. Дай сказать, — растерянно шипит на меня, краснеет и закрывает мне рот двумя руками, наказывая за грубость.
Дьявол! Это совершенно не та реакция, которую ждет девушка после признания в любви, но я не умею иначе. Только прямо, четко и по факту. Как на флоте. Профдеформация. И необъяснимое желание успеть как можно больше за короткое время на берегу. Словно это мой последний отпуск.
Я тороплюсь жить, здесь и сейчас.
С ней.
У меня появился реальный шанс обрести все то, о чем я мечтал в последние годы. Верную жену, которая будет ждать меня дома, пока я в море. Детей, что с радостью и звонким смехом встретят меня со службы. Тепло домашнего очага. Настоящую семью. Мой тыл. Родную гавань.
В моих планах мало романтики — эта высокая материя мне чужда. Я более приземлен и одержим идеей обзавестись семьей. Есть цель — не вижу препятствий. Только Настя в силах меня уравновесить и смягчить. В ней есть все, что я ценю: преданность, нежность, красота души и тела… Это именно та женщина, которая мне подходит.
— Я боюсь показаться легкомысленной… и снова обжечься, — чуть слышно признается она после вязкой паузы.
— Ничего не бойся, Настя. — Я перехватываю ее хрупкую руку, целую в запястье, где бьется пульс, прижимаю к своей щеке. Выдыхаю. — Новогодние каникулы закончились. Завтра поедем в ЗАГС подавать заявление.
* * *
Мое предложение звучит в приказном тоне, и она вздрагивает, как от пощечины.
— Подожди! — отдергивает ладонь, будто обожглась. — Миша, нет! Стой, — командует строго, а сама отшатывается от меня.
— Почему? — придержав ее за локоть, не позволяю уйти. Это наш первый откровенный разговор, и я не хочу, чтобы он стал последним. — Ты же сама только что…
— Какой же ты… — тяжело вздыхает и мягко улыбается, так и не закончив мысль. Я и сам все понимаю. «Мужлан», как охарактеризовала меня ее сестра. — Я хотела бы, чтобы между нами все было по-честному, поэтому… — сглотнув ком в горле, она вдруг сводит брови и выпаливает на одном дыхании: — сначала сделаем тест на отцовство. Ты должен четко осознавать, что берешь замуж женщину с чужими детьми.
— Что если они мои? — выгибаю бровь.
— В том и дело, Миша, что ты подсознательно веришь в это. Ты изначально приехал за своим ребенком, но не за мной, — произносит она с грустью. — Ради детей, которых считаешь родными, ты заботишься обо мне, привязываешься, опекаешь, а ведь я по-настоящему… — поджимает дрожащие губы, обрывая фразу.
«Влюбилась», — читаю по губам и накрываю их своими. Настя практически сразу обрывает поцелуй.
— Если твои ожидания не оправдаются, то…
— Мое отношение к тебе не изменится, — отчеканиваю убедительно. — И к детям тоже, — касаюсь ее животика, еще совсем незаметного и плоского, но внутри развиваются сразу две жизни. Что это если не чудо?
Близнецы, как мы с братом. Это ли не знак? Они мои, я чувствую.
Я так бредил наследниками, что готов был воспользоваться услугами суррогатной матери. Лишь бы избавиться от одиночества. Вся эта канитель с ЭКО произошла из-за моей больной одержимости и страха исчезнуть с лица земли, не оставив след.
Черт! Все-таки Настя права. Я действительно уже поверил в отцовство и принял это как факт. Мозг отвергает другие сценарии. Мои — и точка.
— Значит, не о чем переживать, — парирует она, и в этот момент кажется такой сильной, разумной и взрослой, что я становлюсь уязвимым рядом с ней. — Получим результаты, а потом вернемся к разговору… о нас.
— Тест ДНК можно сделать только через месяц, потому что раньше — рискованно для малышей, — как робот, я сообщаю ей то, что услышал от врача.
— Ты все-таки узнавал, — сипло лепечет Настя, и на красивом лице мелькает тень разочарования, но она быстро прячет эмоции. — Значит, через месяц.
— Целая вечность, — недовольно выплевываю.
— Куда ты спешишь, Миша?
— Просто жить…
— Успеем, — шепчет обнадеживающе. И я ей верю.
— Настя, а целовать тебя до свадьбы можно? — спрашиваю с улыбкой. Не выпускаю ее из объятий, чтобы не сбежала. Не знаю, чего ожидать от нее. Порой она зашуганная, как мышонок, а временами ведет себя так, что самому впору прятаться.
Вместо ответа Настя смущенно опускает ресницы, поднимается на носочки и тянется ко мне. Целует нежно и мягко, кладет ладонь мне на затылок, проходится пальцами по короткому ежику. От каждого ее робкого прикосновения через все мое тело проносится разряд тока.
Я крепче прижимаю к себе хрупкую фигурку. Обхватив ее за талию, слегка приподнимаю, отрывая от пола и вынуждая обвить руками мою шею. Настя легкая как пушинка, и я почти не чувствую ее веса — только жар бархатной кожи, который проникает сквозь одежду, сжигает кислород между нами и заставляет мою кровь кипеть в венах. Медленно превращаюсь в пар, когда наш поцелуй становится глубже и откровеннее.
  
Внутрь вакуума, в котором нам уютно и хорошо вдвоем, пробивается звонкий лай щенка. Что-то мягкое и пушистое бьется мне в ноги и тут же отлетает, спрятавшись под елкой.
— Иди сюда, рыжий засранец, отдай игрушку! — летит следом писклявый голос Ники. — Ой, пардон. Продолжайте-продолжайте!