Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

Занятия постепенно оттянули на себя все внимание Поттера. Друзьям о своих каникулах он рассказал только то, что посчитал возможным. Ни о беседах с портретом леди Вальбурги, ни о своих отлучках в Певерелл-мэнор, он, конечно же, не распространялся. А вот рассказ о том, что он был в тренировочном зале Аврората, вызвал зависть у Рона, да и у Драко тоже, хоть тот и отнекивался. Гермиона оказалась более практичной, что вообще-то не было удивительным, зная ее характер. Она потребовала, чтобы Гарри научил их тем заклинаниям, которые отрабатывал с Грюмом.
— Иметь возможность защититься никогда не вредно, — заявила она и была по большому счету права. Даже объяснение, что заклинания энергоемкие и вредны для детского организма, ее не остановили. — Ты же смог научиться? У тебя не случилось истощения? Вот и с нами все будет нормально. Не обязательно их все сразу учить. А по одному и не сильно усердствуя…
— Гермиона права, ей не помешает знать эти заклинания, — Драко был серьезен. — Рон, а как ты? Тебя тоже нужно им обучить?
— Ты так говоришь, словно… — Рон оглянулся на друзей. Он отошел к окну и наблюдал за снежинками, клубящимися за стеклом. Ему было немного обидно, что он единственный из их компании не мог рассказать о своих каникулах что-либо интересное. Гермиона поделилась впечатлениями о катании на лыжах, Драко среди зимы побывал на каком-то острове, где сейчас жарко, как летом, а Гарри вон был в Аврорате. Только Рон сидел все каникулы дома.
— Я знаю эти заклинания. Кроме… — Драко пошевелил пальцами, словно разминал их, вспоминая название заклинания, но, так и не вспомнив, ограничился упоминанием его действия. — Подсечка… Вот ее я с удовольствием выучу.
— Видишь, Гарри, а ты говоришь, что детям нельзя… — начала Гермиона, но Драко ее решительно перебил:
— Он все правильно говорит. Я разучивал их в родовом особняке под наблюдением отца, там мне не грозило магическое истощение. Так что мы будем предельно осторожны. Но я считаю, что не воспользоваться знаниями одного из нас…
Договорить ему на этот раз не дал Гарри:
— Так уж и скажи, что не можешь допустить, чтобы я знал хоть что-то, чего не умеешь ты, — он усмехнулся, поняв по слегка порозовевшим щекам Драко, что попал в точку.
— А ты не спешил научить нас тому, что знаешь сам, — подходя к Малфою, мудро заметил Рон, до этого стоявший у окна в «их» комнате и, казалось, не сильно прислушивавшийся к разговору. — Ты же не вчера обучился этим заклинаниям и даже не рассказывал нам о том, что знаешь, как себя защитить.
— Ничего страшного, — Гарри понял, что сейчас может вспыхнуть ссора. Этого в своей команде он допустить не мог. — Рон, каждый из нас знает что-то, чего не знают и не умеют остальные. Невозможно научиться всему. И не обязательно обо всем рассказывать. Я посчитал, что могу поделиться с вами знаниями, значит, так тому и быть.
Так и вышло, что Великолепную четверку, которая в первом семестре частенько просиживала в библиотеке в поисках дополнительной литературы по бытовым чарам, теперь можно было застать за листанием и более серьезных книг по боевой магии и персональной защите. Пробовать выполнить вычитанные заклинания самостоятельно они не рисковали, но тщательно конспектировали все, что казалось им интересным и заслуживающим внимания подростков их возраста. Таким образом подготавливая для себя план занятий на будущее. Драко обещал летом обязательно попросить отца поработать с ним по написанному конспекту. Все же несколько заклинаний, которые показались им не самыми сложными, они разучили под присмотром старшекурсников, согласившихся им помочь. Даже Гермиона, которой легко давались различные новые заклинания, вынуждена была признать, что выполнять их было не в пример труднее, чем бытовые чары.
В середине февраля студенты Хогвартса получили возможность на денек отвлечься от учебы. День святого Валентина в этом году пришелся на воскресенье, и поэтому директор не имел ничего против предложения профессора Локхарта устроить в этот день небольшой праздник для учащихся. Обилие розового цвета в украшении Большого зала, стаи порхающих по коридорам зачарованных открыток и раздающиеся то там, то здесь смех и визг девчонок, а также изредка возникающие в коридорах потасовки между мальчиками, добивающимися внимания своих дам сердца, для некоторых студентов оказались непростым испытанием.
 
Когда во время обеда над головой Гарри затрепетала своими страничками очередная складная открытка, он посмотрел на нее, как на самое большое зло в мире. Это была то ли семнадцатая, то ли восемнадцатая открытка, адресованная «любимому, очаровательному, великолепному, красивому, нежному, обворожительному» Гарри Поттеру. И, как вполне обоснованно подозревал сам Гарри, бо̀льшая половина из них была от одного и того же человека. Он даже догадывался от кого, поэтому старался не смотреть в сторону гриффиндорского стола, чтобы ненароком не проклясть настырную девчонку. Он уже успел предупредить Рона и попросить его утихомирить сестру, но, то ли Рон постеснялся разговаривать с Джинни на столь щекотливую тему, то ли она не обратила внимания на его слова — открытки с одним и тем же текстом признания в «горячей, безмерной, всепоглощающей, вечной любви» все еще продолжали прилетать.
— Похоже, это опять от нее, — прокомментировал шепотом Драко, глядя на трепыхающиеся странички-крылья. — Да возьми ты ее. Локхарт на славу потрудился, зачаровав сотни открыток для влюбленных дурочек, — он посмотрел вокруг себя и добавил: — и дурачков. Кто же выставляет свои чувства напоказ? Я уже не говорю, что нормальный наследник или наследница рода вообще не опустится до того, чтобы заводить роман без благословления родителей и магии. Это все влияние безответственных полукровок и магглорожденных.
— Не зуди, — Гарри насмешливо посмотрел на Драко. — Ты просто завидуешь. Тебе никто не рискнул прислать открытку. Ты совсем не романтик.
— Ошибаешься, — Драко полез рукой в карман и вынул оттуда открытку, помахав ею перед носом Гарри, а затем сразу же спрятал. — Только эта открытка дружеская. А не такая, как та, что до сих пор мельтешит у тебя перед глазами. Поймай ты ее уже! Надоела.
— Гермиона и мне подарила открытку, — Гарри лениво потянулся рукой к летающему «посланию любви», — только отдала ее в руки. За что получила от меня поцелуй. Ты, надеюсь, не расстроил ее и тоже поцеловал? — он хитро стрельнул глазами в сторону Драко, давая понять, что знает, от кого тот получил открытку.
— Не сомневайся, я не стал бы расстраивать нашу подругу, — усмехнулся Драко, — тем более, в такой «особенный» день, — он подпустил иронии в свой тон. — Но все равно эта затея Локхарта с Днем влюбленных мне не нравится. Сразу видно, что он никогда не пытался вникнуть в тонкости обычаев магического мира. Что с него взять — заносчивый полукровка.
— Прекрати, Драко. Что-то ты сегодня разошелся. Чем тебе полукровки не угодили? — Гарри уже убедился, что и эту открытку прислала Джинни Уизли. Ее почерк Гарри знал еще с лета, когда в «Норе» ему в руки попал свиток, где она тренировалась писать конспект под руководством миссис Уизли. — У меня мама, между прочим, магглорожденная. Я могу и обидеться, — в отличие от слов, тон Поттера говорил о том, что он по большому счету согласен со словами Драко. Заметив, что друг тоже уже пообедал, он жестом предложил ему покинуть Большой зал, пестрящий, с легкой руки Локхарта, розовыми бантиками, цветочками и ленточками.
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду самоуверенных нуворишей от магии. Думают, если судьба дала им магическое ядро и толику силы, то они уже все знают о магическом мире и имеют какое-то право лезть сюда со своими глупостями. Они здесь гости, пока не поймут, чем живет и дышит магический мир. Почему Гермиона понимает это, а Локхарт — нет? — Драко даже остановился посреди коридора, словно желал получить ответ на свой риторический вопрос. Он уже в который раз поднимал тему о магах, выросших в маггловском мире.