Е2-Е4 или совсем другая история. Часть 2. Ученик Хогвартса (СИ)

— Давай не будем сегодня о печальном, — попросил его Гарри, подталкивая друга в сторону подземелий. Они договорились с Роном и Гермионой после обеда пойти на улицу. Погода сегодня вполне располагала к прогулкам — было относительно не холодно и солнечно. Так что им следовало поспешить за мантиями, чтобы присоединиться к друзьям на школьном дворе. — Мне вот в любви признаются, а ты все настроение портишь, — Поттер достал из кармана целую пачку открыток и потряс ими в воздухе перед Драко, ухмыляясь.
— Мистер Поттер, я вижу у вас большой успех у поклонниц. Смотрите не загордитесь. Хотя, вам все равно не побить мой рекорд — сорок восемь открыток!
Откуда на их пути взялся Локхарт, Гарри, отвлекшийся на разговор с Драко, даже не заметил. Но язвительная мысль: «Легок на помине», — была закономерной для данной ситуации.
— Я рад за вас, сэр. Вы планируете завести гарем? — Поттер нагло скалился. — Как турецкий султан?
— А хотя бы и так! — вызов и самодовольство так и перли из Гилдероя, который никак не хотел понять, что своим поведением он признавал Поттера равным себе: то ли считал Гарри взрослым, то ли сам опускался до уровня подростка.
— Магии на всех хватит? О здоровье своем совсем не волнуетесь… — Поттер сокрушенно покачал головой и попытался обойти профессора ЗОТИ, преградившего им дорогу.
— А при чем здесь магия? — все же слегка опешил Локхарт, которому идея с гаремом понравилась. Нет, не в том смысле, чтобы на самом деле стать первым в истории содержателем гарема в Британии. Но называть поклонниц своим гаремом он был не против, даже, несмотря на то, что идею ему подсказал ненавистный Поттер.
— «Магические узы брака требуют от супруга делиться своей магией с женой, вынашивающей ему наследника», — процитировал Драко выдержку из книги о магических браках, следуя за Гарри, который уже обошел Локхарта и направился дальше, не обращая внимания на назойливого преподавателя.
— Вы… О чем вы говорите? Какой брак? Какие дети? — взвизгнул Локхарт, не контролируя свои эмоции.
— А какой гарем? — оглянувшись через плечо, бросил ему в ответ Поттер, не скрывая своего пренебрежения.
С самого начала семестра профессор Локхарт не мог успокоиться. Он постоянно пытался доказать себе и всем вокруг, что он круче Поттера, умнее его и знаменитее. Выглядело это жалко и смешно. Но Гарри уже привык, и пикировка, только что состоявшаяся прямо в коридоре Хогвартса, его ничуть не удивила и не расстроила.
— Вот тебе везет, — усмехался Драко. — Все хотят твоего внимания: и Локхарт, и Джи…
— Тссс… Не нужно кричать об этом. Девчонка подрастет, возьмется за ум, — поразмыслив, Гарри уточнил: — может быть. Локхарту, к сожалению, это не грозит.
— Да уж. Ему поможет только тотальный Обливиэйт и никак не меньше, — согласился с ним Драко.
Джинни после Дня святого Валентина снова начала преследовать Поттера, словно тень. После того, как Колин Криви, ее компаньон по «клубу фанатов», попал в больничное крыло, Джинни немного поубавила свою настойчивость, и Гарри, с начала семестра не заметив ее активности, уже было понадеялся, что Джинни надоело ходить за ним по пятам. Но он жестоко ошибся. Все снова становилось на круги своя — куда бы он ни пошел, везде маячила рыжая шевелюра Джинни Уизли, и скрыться от нее становилось все сложнее и сложнее. В начале марта его терпение подверглось особенному испытанию. Драко готовился к очередной игре в составе квиддичной команды, и Поттер часто во время тренировок сидел на трибуне, поддерживая друга. Джинни повадилась приходить следом за ним. Она усаживалась рядом и комментировала действия игроков в течение всей тренировки. Отдавая ей должное, следовало заметить, что замечания были по существу и довольно объективными. Будучи сестрой шести мальчишек, увлекающихся квиддичем, это было и не удивительно. Как-то во время очередной такой тренировки, сопровождавшейся ее комментариями, Гарри не выдержал:
— Джинни, разве я спрашивал твоего мнения об игре? Зачем ты ходишь за мной?
 
— А разве мы не друзья? — Джинни жадно пожирала его своим взглядом, от чего у Гарри по спине ползли неприятные мурашки. Для своих одиннадцати лет девочка была не возрасту целеустремленной и настойчивой в вопросе потакания личным симпатиям.
— Я дружу с твоим братом. Это не делает автоматически друзьями меня и тебя. Но я хорошо к тебе отношусь, потому что ты сестра моего друга. Не старайся изменить положение вещей. Я устал от твоего присутствия, — открыто признался Поттер. — Мне надоело видеть тебя на каждом шагу.
— Чем я хуже Гермионы? Она-то тебе не надоедает, — казалось, Джинни совершенно не понимала, о чем говорит.
— Гермиона — моя подруга. Мы с ней учимся на одном курсе. У нас есть общие интересы. Именно поэтому она мне не надоедает. К тому же я не натыкаюсь на нее, куда бы ни пошел. Оглянись. Ты сейчас видишь где-нибудь Гермиону? Нет? А Рона? Тоже не видишь? А знаешь, почему? Потому что сейчас проходит тренировка квиддичной команды факультета Слизерин, и Рон с Гермионой понимают, что весьма неэтично наблюдать за этим представителям других факультетов. Я уже получил несколько замечаний от декана из-за тебя. Поэтому не хочу, чтобы ты приходила на трибуну, когда на поле тренируется команда Слизерина. Это тебе понятно? — Гарри сдерживался из последних сил, чтобы не нагрубить Джинни.
— Значит, ты на меня не сердишься? Это только потому, что тебе сделали замечание? — создавалось впечатление, что Джинни слышала только то, что хотела. Остальные слова Поттера она пропустила мимо ушей.
— Я на тебя не сержусь. Я не хочу тебя видеть. Ты можешь это понять? — Гарри сжимал кулаки до боли в пальцах, стараясь унять раздражение.
— Почему? Я тебе не нравлюсь? — Джинни надула губы.
— Нет. Мне не нравится, когда меня преследуют, — Гарри встал, намереваясь уйти, и Джинни повторила его маневр. — Сядь! Не смей за мной ходить!
Поттер быстрым шагом покинул трибуну. Он чувствовал, что если задержится еще хоть на минуту, то наговорит Джинни гадостей, и это в лучшем случае. У него просто чесались руки проклясть вредную прилипалу. Заклинаний с неприятными последствиями он знал предостаточно. Пожалуй, даже Том не догадывался о том разнообразии различных чар, которые Гарри успел выучить, сидя в библиотеке Певерелл-мэнора еще до того, как отправился в Хогвартс. То, что они получатся у него с первого раза, Гарри даже не сомневался.
Джинни постаралась сдержаться и не разреветься. Поттер сказал, что у них нет общих интересов. Что ж, она знает, что нужно сделать. Тогда у них точно уж будут исключительно общие интересы.
========== Глава 81 ==========
Во время зимних каникул мама забрала на время у Джинни ее амулет, который, по словам самой же Молли, охранял от многих мелких, и не очень, опасностей. За несколько месяцев Джинни привыкла к неказистому украшению, постоянно висящему у нее на шее. Даже она понимала, что такие вещи напоказ не выставляют, а потому мало кто в школе знал, что она не беззащитная девчонка, а обладательница настоящего древнего родового артефакта. Это льстило самолюбию Джинни, особенно если учесть, что ни один из ее братьев не обладал подобным сокровищем. Накануне возвращения в Хогвартс после каникул мама вернула ей амулет. Надевая его на шею Джинни, она произнесла довольно любопытную фразу:
— Доченька, носи этот амулет, не снимая. Он убережет тебя от несчастья. Прислушивайся к нему. Он поможет тебе избежать встречи со злом. И присматривай за братьями, у них ведь нет такого помощника, как у тебя, — Молли Уизли коснулась подвески, занявшей свое место на груди Джинни. Она, связанная клятвой неразглашения, не могла предупредить своих детей о том, что по Хогвартсу, вероятно, разгуливает древний василиск. Да и оставить их дома тоже не могла, потому что тогда ей пришлось бы объяснять Попечительскому совету, почему она лишает своих детей права получить образование. Никакие пустые отговорки здесь не помогут. Можно и штраф от Министерства схлопотать. Поэтому Молли пыталась хоть как-то предупредить дочь об опасности. Почему она раньше не рассказала Джинни о том, какими именно свойствами обладает амулет, Молли и сама не знала. Видимо, хотела уберечь ее детскую психику от рассказов о том зле, которое может поджидать на каждом шагу в магическом мире — осознанном и случайном.