Щит Спэрроу (ЛП)

— Все в порядке. — Я пожала плечами, делая вид, что страх мальчика меня не задел. — Я знаю, что у меня… другие глаза.
Это был не первый случай, когда отсутствие искорок в моих глазах нервировало ребенка. И не последний.
— Другие. — Тиллия положила руку мне на плечо и мягко улыбнулась. — Но очень красивые.
— Спасибо. — Я сделала еще глоток, затем сменила тему. — Ты не знаешь, приедет ли Завьер в Трео в ближайшее время? — Пришло время сосредоточить свое внимание на моем пропавшем муже.
  
— Не знаю. Прости. Последнее, что я слышала, он путешествует из Перриса в Эллдер.
Путешествует без жены, которая могла бы его задержать.
— Он собирается оставить меня здесь навсегда?
Она сделала глоток, осушив свою чашку.
Это означало «да».
Я была последним из приоритетов Завьера. Он передал меня своим людям, оставил в этом лагере и полностью забыл обо мне.
Почему? Зачем я ему вообще понадобилась?
Знала ли Тиллия о причине? Рассказал ли ей Холстон об их визите в Росло?
На тот момент это вообще имело значение? На меня претендовали. Я выполнила условия договора. Завьер ушел, как и необходимость вести себя как послушная жена. Возможно, мне следует быть благодарной за то, что я была предоставлена самой себе. В этом не было ничего нового.
Я всегда была предоставлена самой себе. Единственный человек, на которого я могла положиться, который всегда встал бы на мою сторону, видел бы меня, была я сама.
— Думаю, на сегодня с нас хватит, — сказала Тиллия, когда я допила остатки воды. — Отдохни немного. Мы встретимся снова утром.
Я подавила стон.
— Не могу дождаться.
— Ты ужасная лгунья, Одесса.
— Мне часто это говорят. — Я собрала свои ножи и ушла, прежде чем она успела передумать. Моя туника прилипла к коже, волосы промокли насквозь, и, вероятно, краска стекала по вискам.
Из-за сильного потоотделения я слишком часто красила волосы, и вскоре мне придется спросить продавца, может ли он заказать новую банку. Я планировала купить еще в Аллесарии, но на данный момент сомневалась, что доберусь туда до зимы.
И, думаю, если не раздобуду еще краски, Завьер в конце концов узнает, что — сюрприз! — у его жены рыжие волосы.
Я направилась в общинный центр, чтобы позавтракать и заглянуть в библиотеку. Может быть, моя следующая стопка книг не вызовет у меня приступов ярости и ночных кошмаров. Может быть, сегодня появится всадник на пони, и у меня будет возможность задать несколько вопросов.
Но не успела я дойти до столовой, как по лесу разнесся грохот копыт.
Страж промчался через лагерь мимо меня на своем массивном жеребце, даже не взглянув в мою сторону. Его лицо было каменным, он выглядел разъяренным. Его гнев был настолько силен, что я практически видела его, словно дым, тянущийся за ним.
Волоски на моих руках встали дыбом — это было неприятное чувство, что что-то не так. Я бросилась в сторону общинного центра, видя хаос за деревьями. Матери собирали своих детей, хватая за руки или взваливая их на бедра, чтобы унести прочь.
Все рейнджеры Туры устремились на открытое пространство.
— Одесса, подожди. — Тиллия подбежала сзади, взяла меня за локоть и заставила остановиться.
— Что не так?
— Ничего.
Что ж, это была ложь.
— Мне нужно, чтобы ты осталась здесь. — Она подтолкнула меня к ближайшему дереву, расположив так, чтобы я была почти скрыта от посторонних глаз. — Пожалуйста.
— Хорошо. — Эм, что, черт возьми, происходит? Когда она ушла, ее охватила паника, плечи напряглись, кулаки сжались. Я медленно подобралась к краю дерева, прижимаясь всем телом к шершавой коре и вглядываясь в общее пространство.
Они накатили, как тихая волна.
По меньшей мере пятьдесят вооруженных всадников вынырнули из леса, проникнув в Трео подобно туману.
Предупреждающих свистков не раздавалось, но люди в Трео, как было известно, были немногочисленны. Как?
Это были солдаты в металлических щитках на руках и ногах. Волосы у всех мужчин были коротко подстрижены, лица чисто выбриты. И у всех на сверкающих серебряных нагрудниках была выбита одна и та же эмблема.
В сталь была вставлена голова волка, глаза которого были украшены зелеными драгоценными камнями.
Все солдаты остановились на общей площади, окружив туранских рейнджеров и Тиллию, стоявшую в центре.
В их строю образовалась брешь, освобождая место для человека верхом на жеребце с гладкой серой шерстью. Животное было почти таким же большим, как конь Стража.
Мужчина носил обруч, более толстый и замысловатый, чем тот, который Завьер носил на голове. Серебряная лента была вплетена в его темно-каштановые волосы.
Рэмзи — туранский король.
Мой тесть.
Был ли он причиной, по которой Тиллия велела мне держаться подальше от посторонних глаз? Почему? Мне нужен был здесь Завьер, чтобы представить меня или что-то в этом роде?
Я придвинулась ближе к краю дерева, чтобы лучше видеть.
Туранские рейнджеры свирепо смотрели на солдат Рэмзи. Солдаты свирепо смотрели на туранских рейнджеров. Казалось, ни одной живой душе не было дела до того, что происходило за пределами общего пространства. Никто не взглянул в мою сторону.
Рэмзи остановился рядом с Тиллией, его лошадь подняла хвост, чтобы плюхнуть кучу дымящегося дерьма на том самом месте, где несколько минут назад играли дети.
Тиллия склонила голову и опустилась на колено.
— Встань, — раздался низкий голос Рэмзи. Это напомнило мне о моем собственном отце. Оба они были мужчинами, которые всю жизнь подчеркивали свое превосходство каждым словом.
Она повиновалась, взяла его протянутую руку и поцеловала кольцо с печаткой на его среднем пальце.
Возможно, я не смогу разглядеть это кольцо, но готова поспорить на все золото моего отца, что это был тот самый серебряный волк, который был на солдатах.
— Я так понимаю, моего сына здесь нет, — сказал Рэмзи. Даже с расстояния в тридцать футов его голос был ясным и четким, с оттенком скрытого превосходства. Он говорил поверх ее головы, обращаясь к деревьям. Как будто он думал, что Завьер, как и я, прячется за деревом.
Тиллия покачала головой.
Завьер должен был быть здесь? Он избегал меня и своего отца?
Король жил в Аллесарии. Если Завьер не возьмет меня в столицу, то король возьмет? Был только один способ выяснить это.
С сердцем, подступающим к горлу, я оттолкнулась от дерева и расправила плечи. Я уже собиралась перешагнуть через ствол, когда чья-то рука коснулась моего плеча.
Я подпрыгнула и прикрыла рот рукой, чтобы заглушить вскрик.
Кэтлин стояла у меня за спиной, качая головой. Она подкралась ко мне незаметно, даже не хрустнув веткой и не шурша сосновыми иголками.
— Не надо, — прошептала она.
Я могла бы проигнорировать ее, если бы не серьезность в карих глазах женщины. Поэтому я кивнула и прислонилась спиной к дереву.
Она прижалась ко мне, и мы обе уставились на солдат.
Король все еще разговаривал с Тиллией, теперь тише, так что только она могла слышать.
С каждым словом ее плечи, казалось, опускались все ниже.
— Вперед. — После команды короля тишина исчезла. Лошади заржали, когда их всадники спешились. Зазвенел металл доспехов и клинков, когда люди Рэмзи рассыпались веером, распространяясь подобно пожару на каждое здание. Каждый домик на дереве.
— Что они такое…
— Тихо. — Кэтлин прижала палец к губам.
Вопросы позже. Поняла.
Из общинного центра донесся грохот. Как и со стороны библиотеки.
Кэтлин закрыла глаза, словно не могла смотреть на происходящее.
Бросив еще один взгляд украдкой, я поняла почему.
Солдаты бросали книги из дверного проема в общую кучу. Другой мужчина вышел из соседнего домика на дереве, держа в руке стопку детских книжек. Они были брошены в ту же кучу, прежде чем он развернулся на каблуках, вероятно, чтобы поискать другие домики на деревьях.
  
— Что они делают? — спросила я, понизив голос. — Почему они… — Печаль в ее взгляде была всем объяснением, в котором я нуждалась. — Они собираются их уничтожить.