"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Возможности архивампира и впрямь впечатляли: Лэнгстона даже не пришлось искать, мы вышли ему наперерез, так что он остановился как вкопанный, и на его лице проступила безнадежность. Когда мы перенеслись, бывший советник как раз торопливо шел по заснеженной дороге по какому-то пустырю прочь от старого склада, пустые ножны так и болтались на его поясе. Судя по всему, именно на складе мы все это время и были, и перед Лэнгстоном теперь стояла всего одна цель — скрыться. До утра было еще далеко, и единственным источником света оставалась луна, спускавшаяся к горизонту.
— С официальной точки зрения я должен вас арестовать и судить, — бесцветным голосом сообщил Лэнгстону Адриан. — Но, думаю, мы обойдемся без формальных процедур.
— Адриан, не забывай, что ты в первую очередь правитель, — напомнил Лэнгстон. Он держался потрясающе: ни страха, ни паники даже перед лицом неотвратимой смерти я в нем не заметила, хотя он продолжал нервно теребить полу сюртука, и машинально его рука зависла над пустыми ножнами, словно пыталась нащупать рукоять кинжала. — Не буду утомлять тебя уроками истории, но сто лет назад эта война была действительно нужна Вереантеру. Я единственный, кто понимал ее важность, но Магнус не стал меня слушать. Мне пришлось действовать самому, но влез Арлион и попытался все испортить. Я должен был его остановить любой ценой. И, поверь мне, на свете есть много достойных женщин. На одной-единственной полукровке мир клином не сошелся.
— Возможно, — спокойно согласился Адриан. Упоминание родителей не вывело его из себя, и я поняла, что он уже принял решение и, что бы Лэнгстон ни предпринял, он его не изменит. — Но не тебе было это решать, и ты дважды преступил черту. И сто лет назад, и теперь.
— Хм-хм, — кашлянули за нашими спинами, так что в любой другой ситуации я бы подпрыгнула от неожиданности. Но сейчас, чувствуя себя так, как будто часть меня умерла вместе с Грейсоном, я могла лишь отстраненно наблюдать за неторопливо направляющимся в нашу сторону Арлионом. Про него я как-то уже успела позабыть, а он каким-то невероятным образом нас нашел. В тот же самый момент я увидела, как Лэнгстону изменило спокойствие: он переменился в лице, и в его глазах впервые появился страх. Адриан только вздохнул:
— Так и думал, что вы появитесь.
— Вы позволите мне положить всему конец? — осведомился темный эльф.
Адриан мгновение колебался, а затем кивнул:
— Полагаю, это право принадлежит вам.
Арлион расплылся в хищной улыбке, разом сделавшись похожим на свой портрет в учебнике истории, где он был изображен настоящим кровожадным монстром, и именно сейчас я могла себе представить, как он уничтожал целые поселения и армии. Лэнгстон же посерел — это было заметно даже в свете луны — и, резко дернув головой, посмотрел на Адриана, словно ожидал, что тот пошутил. Честно говоря, я не знала, что именно так его напугало: в конце концов, какая разница, от чьей руки умереть — архивампира или бывшего архимага? Но, видимо, это имело принципиальное значение, потому что Адриан удовлетворенно улыбнулся, кивнул своим мыслям и обратился ко мне:
— Не смотри.
Вся эта сцена выглядела настолько странно и непонятно, что мне и в голову не пришло спорить. Адриан притянул меня к себе, и я послушно уткнулась лицом ему в плечо. Последним, что перед этим заметила, был Арлион, шагнувший навстречу Лэнгстону.
Вот только уши мне никто не затыкал, и потому я смогла насладиться и странными звуками, точно рядом что-то разрывали, и чавкающими звуками, и все это сопровождалось душераздирающими криками умирающего вампира. Вот только никакого сочувствия во мне они не вызывали — перед глазами снова вставал мертвый Грейсон, и внутри меня как будто что-то снова умирало.
— Вот и все, — наконец спокойно произнес Арлион.
Обернувшись, я увидела, что темный эльф все так же стоял в нескольких шагах от нас и, опустив руки, задумчиво смотрел на труп вампира у своих ног. Тот лежал лицом вниз, со стороны похожий на кучу тряпья, крови не было видно, но я все равно порадовалась, что не вижу того, что осталось от Лэнгстона. Вампир был мертв.
— И что теперь? — негромко спросил Адриан.
Арлион пожал плечами, на красивом аристократичном лице отразилась безграничная усталость.
— Как я и говорил, мое время в этом мире почти вышло. Скоро я вернусь обратно к Видару. Мое дело выполнено. Больше я вас не побеспокою.
— Спасибо вам, — тихо сказала я. — За то, что помогали и спасли мне жизнь. Дважды.
Он слегка улыбнулся:
— Не за что. Будь счастлива, Корделия.
Повернувшись к нам спиной, он пошел дальше по дороге. Мы с Адрианом молча следили за высокой худощавой фигурой, пока она не скрылась в снежной дали, и у меня не возникало сомнения, что это и в самом деле был последний раз, когда мы видели Арлиона. И эта мысль рождала странные чувства: с одной стороны, я была рада, что история наконец-то закончилась… но с другой, оставалось какое-то чувство грусти, не имевшей отношения к гибели Грейсона. Кажется, за прошедшие месяцы я все же успела немного привязаться к эльфу. Глупость, конечно…
ГЛАВА 15
Конечно, потом Адриан рассказал мне, что произошло во дворце после моего похищения и каким чудом им удалось отправиться на мои поиски так быстро. Детей Натаниэля и Тариона — двух юных темных эльфов пятнадцати и двенадцати лет — похитители и в самом деле держали в маленьком городке в нескольких днях пути от Лорена под охраной трех десятков «восстановителей справедливости», среди которых было несколько сильных магов. Похоже, Лэнгстон с самого начала намеревался использовать их как пушечное мясо. Они были нужны ему только для того, чтобы отвлечь внимание Адриана от меня, и бывший советник лишь оставил своих людей стеречь детей и не счел нужным предупредить их о том, что к ним в гости нагрянут архивампир и самый кровавый архимаг в истории. Осознав, что спасения и пощады не будет, загнанные вампиры приготовились дорого продать свои жизни, и схватка грозила затянуться надолго, а этого времени с лихвой хватило бы Лэнгстону, чтобы убить меня.
Как оказалось, своим спасением я была обязана тем, от кого менее всего ожидала подобного, — Наде и Виктору. Ментальная атака, использованная Лэнгстоном, и впрямь безотказно воздействовала на магов, причем чем могущественнее был маг, тем сильнее становился ментальный удар. Мы с Натаниэль, как две трейхе, на недостаток сил не жаловались и в полной мере испытали на себе прелести этой магии, а вот Надя, которая не успела убежать далеко, не ощутила вообще ничего. Магических способностей в ней не было ни капли. Поднимать тревогу сразу она, к счастью, не стала, иначе Лэнгстон убил бы ее на месте, а вместо этого помчалась на поиски Виктора. Минут пятнадцать она плутала по дворцовым коридорам, в конце концов повредила сигнальные нити у какого-то стратегически важного помещения, и придворный маг сам ее нашел. Выслушав сбивчивый рассказ принцессы и убедившись, что это правда, Виктор немедленно связался с Адрианом и сообщил, что меня похитили. Архивампир определил мое местопребывание тем же способом, которым нашел младших Каэйри, и они с Грейсоном и Арлионом бросились мне на помощь.
Осознав, что Виктор мог совершенно спокойно потянуть время, вместо того чтобы сразу сообщать Адриану, и меня бы благополучно убили, но предпочел спасти мне жизнь, я на следующий же день отправилась в лабораторию придворного мага. Тот вежливо выслушал мои изъявления благодарности и так же вежливо посоветовал впредь быть осторожнее и в подобные ситуации не попадать. К концу этой небольшой встречи между нами окончательно установилось перемирие, которое, как я очень надеялась, сохранится и дальше.
Оставшихся в живых заговорщиков судили и приговорили. Фон Виттена — к смертной казни, Евгению и Элис — к пожизненной ссылке в одной из отдаленных вереантерских провинций под постоянным присмотром стражи. Их участью я была вполне удовлетворена: Евгения и раньше не вызывала у меня сильных чувств, а при одном взгляде на некогда красивую леди Мальдано я поняла, что отомщена целиком и полностью. Лэшел не соврал, и зачарованное пламя, которое они использовали в огненной ловушке, действительно оказалось травмоопаснее обычного. Вампирская регенерация сыграла с Элис злую шутку: вампирша выжила, хотя обычный человек на ее месте умер бы от полученных ожогов, но убрать шрамы уже ничто не могло. Некогда красивой женщине, теперь с изуродованным, обожженным лицом, неровными клочьями волос, плетью, в которую превратилась одна рука, и хромающей на левую ногу, предстояло до конца жизни влачить жалкое существование полуинвалида.