"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Грейсон же тоже маг, и, следовательно, под ментальную атаку Лэнгстона попал и он! Пусть на какую-то секунду, но Лэнгстону ее оказалось достаточно, чтобы нанести удар! Вот почему он смог его достать!
Не зная, что предпринять, я начала перебирать в памяти целительские плетения, которые могли бы хоть что-то сделать, хоть как-то исправить ситуацию, и даже начала одной рукой что-то создавать, но затем почувствовала, как на запястье сомкнулись теплые пальцы.
— Перестань, — спокойно сказал Грейсон, и, если бы не усилие, с которым он говорил, я бы подумала, что он просто присел отдохнуть. Хотя что за чушь я несу? Когда мастер вообще присаживался, чтобы отдохнуть посреди схватки? — Не паникуй.
— Я должна все исправить! Я…
— Ничего ты не должна. Тут даже ваша знаменитая Нарцисса ничем не поможет. Все хорошо. — Грейсон говорил короткими рублеными фразами — берег силы — но выглядел при этом так спокойно, будто порезал палец ножом для вскрытия конвертов.
— Да где же хорошо?! — всхлипнула я, и после этого по моим щекам нескончаемым потоком хлынули слезы. — Этого не должно было случиться! Вы вообще не должны были во всем этом участвовать!
— Ты даже не представляешь, насколько я рад, что мне не придется постепенно усыхать от старости, ежедневно переписывая завещание и раздражая своим брюзжанием родственников, — с самым серьезным видом заверил меня Грейсон, делая паузы и собираясь с силами после каждого слова.
Я истерически хихикнула, и он сразу понял, что перегнул палку.
— Я защищал тебя и нисколько не сожалею об этом.
— Вам не стоило…
— Я люблю тебя. Год, когда ты была моей ученицей, был лучшим в моей жизни. Так что не мешай мне единственный раз в жизни погордиться тем, что я совершил благородный поступок, хорошо?
Вместо ответа я громко, совсем не по-королевски, хлюпнула носом и хотела высказать все, что думаю о самоуверенных темных эльфах, но тут наверху лестницы показался еще один участник сегодняшней драмы, которая внезапно переросла в трагедию и которого мне хотелось теперь убить ничуть не меньше Лэнгстона. Лэшелу хватило пары секунд, чтобы оценить ситуацию, и вокруг него сразу же замерцало защитное поле. Очень вовремя, я была в таком состоянии, что убила бы его голыми руками. Взглянув на Грейсона, я отошла в другой конец комнаты, чтобы мастера не задело случайным заклинанием, и Лэшел последовал за мной. Однако в магическом поединке я бы долго против магистра боевой магии все же не выстояла. Злость и ощущение безысходности придали мне сил, и поначалу я уверенно отбивала атаки Лэшела и отвечала ему. Но гнев не лучший советчик, и я нарушила главное правило ведения боя, которое Люций вдалбливал мне в голову с детства: всегда сохранять в схватке трезвый ум и не идти на поводу у эмоций. Долго я бы против него не продержалась, и Лэшел, сообразив, что моих способностей недостаточно, усилил натиск и не заметил, как за его спиной выросла высокая темная тень. А вот я заметила и продолжала атаковать Лэшела, так что он был вынужден отбивать мои удары, не замечая ничего вокруг, и пропустил момент, когда созданное им защитное поле потеряло устойчивость и поплыло. Заметив разрушение своего щита, которое не было моей заслугой, магистр стремительно развернулся, чтобы лицом встретить новую угрозу… и оказался нос к носу с разъяренным архивампиром. О том, что архивампир был по-настоящему выведен из себя, подсказали его полыхавшие холодным бешенством глаза. Даже мне, несмотря на все злость и боль, которые я испытывала в тот момент, стало не по себе, что уж там говорить о Лэшеле, на которого этот гнев был направлен! Маг не смог ничего сделать, а архивампир даже не вынул оружие — отточенным движением, можно подумать, он занимался этим регулярно, Адриан свернул ему шею. Тело Лэшела сломанной куклой рухнуло на пол, Адриан равнодушно переступил его, подлетел ко мне, и я бросилась ему на шею.
— Живая, хвала Хель, — прошептал он у меня над ухом с таким облегчением, что я ощутила себя виноватой за собственное похищение.
— Адриан, там Грейсон, — выдохнула я, едва он меня отпустил. И, должно быть, у меня в тот момент было такое лицо, что архивампир разом напрягся.
— Что с ним?
— Все плохо… — прошелестела я.
Грейсон сидел все в той же позе, привалившись к стене. Его лицо залила восковая бледность, и дышал он с заметным трудом. Рукоять кинжала так и торчала из груди, и видеть мастера Госфордской школы, всегда такого сильного и уверенного в себе, циничного и насмешливого, в этом состоянии было по-настоящему невыносимо. Как и осознавать, что изменить уже ничего не получится.
— Я побоялась его вытаскивать, — плачущим голосом сообщила я. — Сердце задето…
Мы опустились рядом с ним на колени, Адриан оценивающе оглядел кинжал и кивнул, соглашаясь с моим замечанием.
— Что ж, друг, придется тебе немного пообщаться с Хель, чтобы я вернул тебя обратно, — обратился он к Грейсону.
Тот приоткрыл глаза и слабо улыбнулся.
— Только недолго, — попросил он. — Сам знаешь, Хель эльфов не слишком жалует. Ей вампиры ближе.
К моему горлу снова подкатили рыдания, которые мне не удалось сдержать, и Адриан обернулся ко мне.
— Не получится, — слова давались с трудом, поскольку в горле был тугой ком, мешавший говорить. — Лэнгстон зачаровал этот кинжал. Ритуал «Точка невозврата». Человека, убитого таким оружием, уже не вернуть. Даже архивампиру…
Адриану хватило секунды, чтобы провести аналогию с событиями столетней давности, а затем он понял, что для Грейсона на этом все закончится, и заметно побледнел. Я, уже не скрывая, стирала слезы со щек, хотя никакого заметного результата это не давало: они продолжали литься сами собой. Из нас троих мастер остался самым спокойным.
— Что ж, — тихо хмыкнул он, — получается, мы плавно переходим к той части, где я вас благословляю и завещаю назвать вашего старшего сына моим именем?
Фраза, произнесенная почти без запинки, отняла у него слишком много сил, он замолчал и продолжал со свистом дышать. У меня же в тот момент промелькнула совсем неуместная мысль, что проблема имени весьма скоро может встать ребром. И почему в такие моменты всегда лезет в голову какая-нибудь не имеющая отношения к делу ерунда?..
— Впрочем… могу предложить вам… кое-что посущественнее, — через силу продолжал он и с трудом махнул рукой в сторону своего упавшего меча. — Там кровь… вашего предателя…
Адриан подцепил меч и поднес его поближе. На лезвии были отчетливо видны подсыхающие красные следы.
— Не упустите… его… Лэнгстон…
Он не договорил. Мы отвлеклись от меча и посмотрели на темного эльфа. И сразу за этим я прижала ладони ко рту, а Адриан шумно выдохнул. Грейсон продолжал сидеть у стены и равнодушно смотреть куда-то вдаль, его взгляд остекленел и дыхание пропало.
Несколько минут мы молча сидели рядом с телом. У меня в голове царила звенящая пустота, только в груди медленно разливалось давящее ощущение потери, грозившее задушить меня. Адриан протянул вперед руку и ладонью провел по лицу Грейсона, закрывая ему глаза. Судорожно выдохнув, я наблюдала за этим движением с ужасом. Оно словно окончательно подтверждало, что Грейсона больше нет…
Затем Адриан поднялся на ноги, держа в руках меч темного эльфа, лицо архивампира напоминало застывшую, неживую маску.
— Я скоро вернусь. С помощниками Лэнгстона наверху мы разобрались, так что опасности для тебя больше нет, — глухо сказал он и приготовился начать читать заклинание, но я его остановила и сама поднялась с пола.
— Я пойду с тобой. — Мой голос звучал так же глухо и невыразительно.
— Корделия…
— Нет, — твердо возразила я и посмотрела ему в глаза. — Мы должны сделать это вместе. Эта история, начавшаяся сто лет назад, оказала слишком сильное влияние и на твою, и на мою жизнь. Этот путь мы должны пройти до конца вдвоем.
Не думаю, что мне удалось бы его убедить, если он сам уже не думал об этом и не пришел к тому же выводу. Поэтому Адриан только кивнул и начал читать заклинание, чтобы проложить путь и открыть портал к хозяину крови. Я наблюдала, как засохшие пятна возвращают себе яркость, снова становятся жидкостью и стекаются друг к другу. В воздухе свернулась темная спираль плетения, а затем перед нами открылся портал. Мы шагнули в него вместе.