"Фантастика 2023-116". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Норманны заметили ходко идущий им наперерез ромейский корабль. Три из пяти драккаров головной группы вынужденно развернулись в его сторону, в то время как еще два продолжили гонку, стремясь настигнуть гурабы. К слову, их пара также начала разворот с целью накрыть снарядами катапульт оставшиеся корабли противника. А между тем последние уже начали плотной группой входить в разрыв между боевыми судами и транспортниками республики.
Экипаж флагмана расчетливо подпустил врага насколько возможно близко, по приказу базилевса до поры молчали токсоты. Норманны же постарались обхватить ромея с обеих сторон – но когда два драккара приблизились шагов на пятнадцать, с бортов дромона ударили тугие огненные струи, в одно мгновение воспламенив суда врага! На их палубах дико заорали люди, превратившиеся в жуткие живые факелы – пока еще живые. Кому хватило сил, бросался в море, надеясь потушить пожирающий плоть огонь… Увы, безуспешно. Лишь полностью скрывшись в воде, лишив пламя воздуха, его было возможно сбить – но ни один из обожженных смельчаков так и не всплыл.
Между тем флагман, не сбавляя хода, устремился к третьему драккару, пытавшему уйти в сторону от жуткого вражеского корабля. Но попытка развернуться лишь погасила его скорость, одновременно подставив бок под бивень… Крепкий толчок едва не сбил Диогена с ног, но мощный базилевс-воин сумел устоять на ногах – дромон проломил борт драккара, а надводный таран прошил и второй. И только ромейские гребцы с натугой отвели свое судно от противника, как морская вода щедро хлынула в образовавшийся пролом, за считаные мгновения потопив норманнов…
Короткая схватка, занявшая всего несколько минут – и три вражеских корабля уничтожено, а на собственном нет даже потерь! Не считая одного раненого лучника, руку которого пробороздил единственный перелетевший борт дротик. Кровь вскипела в жилах Диогена, восторг и упоение схваткой наполнили его душу.
– Вперед, Налбат! Я вижу и другие корабли врага!
Константин тоже видел драккары норманнов. Много драккаров, не меньше девяти – и флагман базилевса стоял на их пути. Бой придется принять в любом случае, но капитан не разделял восторга императора: слишком неравны силы.
Все же дромон уверенно двинулся навстречу противнику. В этот раз токсоты начали стрелять на пределе дистанции, посылая стрелы в сторону вырвавшихся вперед драккаров. Суровые же гвардейцы построились у бортов и сомкнули щиты, готовясь отражать неизбежный штурм.
Вот один из вражеских кораблей попытался выровнять курс так, чтобы притереться вплотную к флагману – не станут же ромеи жечь их у собственной обшивки? Но, видно, никто из команды норманнов не знал, что противник покрывает борта дромонов войлоком и воловьими шкурами, пропитанными уксусом, надежно защищающими от действия огнесмеси, по крайней мере временно. Похоже, он не знал и того, что стальной дракон на носу вражеского корабля был вовсе не украшением, а лишь личиной одного из сифонофоров!
Жар тугой струи жидкого пламени крепко обдал базилевса, но тот заставил себя стоять на месте, даже не шелохнулся. Не отрываясь, он со смесью ужаса и восторга смотрел, как в жутком алхимическом огне гибнет очередной драккар. И в этот же миг в гущу кораблей противника наконец-то ударил десяток зажигательных снарядов с ближнего гураба! Загорелось еще три судна, а оставшиеся начали резко разворачиваться…
Это был славный бой, за которым наблюдали со стен Бари практически все его жители. И это была славная победа. Потеряв две трети судов побитыми таранами, сожженными или захваченными при абордаже, норманны бежали от союзной флотилии, как бегут звери от лесного пожара. Император с триумфом прибыл в свой, ромейский город, принимая почести восторженных горожан с видом Цезаря – и ощущая себя им в душе! Ради пущего эффекта базилевс еще в порту построил варангу. Закинувшие на плечи огромные секиры статные гвардейцы-северяне выглядели очень внушительно, притягивая к себе завистливые мужские и восхищенные женские взгляды. В колонну по четыре четкими рядами встала тагма стратилатов, для красоты клибанофоры сняли верхние стеганые доспехи, явив зрителям стальные ламеллярные брони и выступающие из-под них кольчуги, ярко сверкающие в лучах утреннего солнца. Возглавил шествие отборных войск империи сам базилевс, несколько превосходящий статью собственных гвардейцев. Вид мощной фигуры государя-воина в позолоченном доспехе вызвал у горожан, пожалуй, самый сильный восторг! И вряд ли кто из ликующей толпы вспоминал при взгляде на Диогена о том, что именно его решения привели к годовой осаде Бари.
Войско парадным строем прошло через весь город, ненадолго задержавшись у ворот, створки которых теперь спешно освобождали от подпирающих их опор, отодвигая также в стороны телеги, груженные камнем. Но Роман благосклонно отнесся к вынужденному ожиданию, он знал, что битвы не будет. И действительно, когда базилевс первым миновал проем ворот, его царственному взору предстал лишь вид спешно сворачивающих осадный лагерь норманнов. Горстки людей, всего пары-тройки сотен человек, безмерно спешащих и готовых бежать при первом же признаке атаки. Да и как иначе, если большую часть собственного воинства Гвискар посадил на корабли и позже потерял в морской битве?!
Триумф Диогена был омрачен лишь тем, что он не мог надолго остаться в Апулии и выбить норманнов из итальянского катепанства, пока момент к тому располагал. Но еще до выхода из Константинополя он приказал Никифору Вотаниату, опытному и весьма талантливому полководцу из армян, сформировать пять хилиархий в Эпире. Император, правда, не слишком ему доверял, но этим шагом, казалось, достигал обеих поставленных целей: выдворял подальше от столицы опасного военачальника и направлял его умения на борьбу с сильным врагом.
Да, именно так базилевс и поступит! Три дня празднований, после чего, усилив гарнизон Бари парой сотен гвардейцев, он покинет Апулию и вернется в столицу с большей частью воинства – венецианцы дадут корабли, а как иначе? Да еще и сопроводят сильным конвоем: ведь теперь им понадобятся галеры и в древнем Понте Эвксинском – да, название «Русское море» пора бы уже забыть! Пусть уж лучше оно станет Венецианским – дожи Республики Святого Марка хотя бы союзники ромеев в отличие от русов Таматархи.
Глава 2
Июнь 1069 г. от Рождества Христова
Тмутаракань
Царский дворец
– Ну, здравствуй, государь.
– Здравствуй, Андрей.
Боль, чувство вины, радость встречи – все это явственно слышится в голосе моего царя. И эта гамма чувств, запечатленная всего в двух словах, согрела мое сердце и разом сорвала с плеч половину того груза ответственности и вины, что в последние дни едва меня не сломил.
Между тем Ростислав порывисто шагнул навстречу и стиснул меня в объятиях. И я сжал его в своих руках крепко-крепко, физически ощущая, как понемногу уходит напряжение…
Отстранившись, побратим окинул меня лучащимся радостью и озорством взглядом.
– Как я рад тебя видеть, друг мой, если бы ты знал!
Я ответил совершенно искренне, нисколько не кривя душой:
– Поверь, я знаю. И этой встречи ждал все последние дни.
Коротко хохотнув, Ростислав жестом пригласил меня к столу с яствами в углу гридницы. Вот только после очень холодного, подчеркнуто-официального приема в присутствии приближенных государя было страшно обнадеживаться его радушием сейчас. Там-то мне столов никто не накрывал…
– Брат, – я немного рискую, вслух называя так царя Тмутаракани, – скажи, а где моя семья?
Ростислав вроде бы и ухом не повел (значит, его отношение ко мне действительно не изменилось!), деловито разрывая печеного гуся. Ответил спокойно, не меняя интонации голоса:
– Я отправил твою жену с сыном в Белую Вежу под защитой оставшихся новгородцев. Твой ближник, Радей, отправился вместе с ними. Так что за семью не переживай, они сейчас гостят в одной из самых защищенных крепостей моего царства. – Побратим горько усмехнулся, и тут же его улыбка стала ехидной. – И супруга, и сынок, и народившаяся дочка…