Разыскиваем маму. Срочно! Том 1–2

– Неопознанных? – удивился Алекс.
– Да, кто-то ведь побывал в моей комнате, оставил что-то лишнее, вот я бы и хотела знать, что же это такое, – ласково заметила я.
– Мы ничего не… Ой!
– Вот именно, что «ой», – заметил Брайон, все-таки взявший себя в руки. – «Ой» – это ваше воспитание, позволившее вам в отсутствие леди ворваться в ее комнату без спроса. И раскидали там свои вещи. На этот раз я точно доложу обо всем вашему дяде.
– Но мы ничего не оставляли!
– Да? А как же журнал? – спросила я.
– Журнал? – удивился Алекс.
– Да, такой светло-зеленый, с золотистыми буквами на обложке, примерно с два моих пальца толщиной, – сказала я, открывая дверь в свою комнату и подходя к подоконнику: – Вот про этот говорю.
Алекс, едва не сбив спокойно вошедшего Брайона, влетел в комнату, мигом очутился у подоконника и посмотрел на несчастный журнальчик. Надо сказать – смотрел он с ужасом.
– Что… что он тут делает?! – в панике воскликнул мальчишка.
– Он? – переспросили мы с Брайон одновременно.
– Я возьму кни…
Договорить Алекс не успел, потому что я тут же сцапала журнальчик, буквально на пару секунд опередив шустрого мальчишку.
– Это наше, отдайте, – протянул руку Алекс, глядя исподлобья.
– Алекс, разве так надо просить? Где ваша вежливость, где воспитание? – вздохнул Брайон, подходя к нам.
– Отдайте, пожалуйста, – процедил Алекс сквозь зубы.
Я улыбнулась и притворилась глухой. Ну, а что? Не могу же я быть мамочкой совсем без недостатков. Открыла первую страницу и прочла вслух:
– Журнал заметок о поведении, а также успехах и неудачах в обучении Алекса, Эванжелины и Амелии Редривер.
– Заметок? А даты какие? – тут же встрепенулся Брайон. – О, за все первое полугодие! Это случайно не тот журнал, который вы потеряли? И который ваш дядя очень хотел изучить?
– Д-да, – выдавил Алекс, не смотря никому из нас в глазах.
– Ой-ей-ей, – прошептала Эва, которая мялась на пороге моей комнаты, не решаясь зайти.
Неужели это что-то наподобие дневника ученика? Я не удержалась и перелистнула заглавную страницу.
«Четвертый день года Солнечного дракона. Все трое опоздали на урок. Причиной опоздания назвали бессмысленный аргумент…»
Дочитать мне не позволил Алекс, взлетевший прямо передо и накрывший ладонями страницу, которую я начала читать.
– Нельзя!
– Что нельзя?
– Нельзя читать! – мальчишка яростно мотнул головой.
– Почему мне нельзя читать то, что положили в мою личную комнату? – задала я вполне логичный вопрос. – Здесь живу я, значит, это предназначено мне.
Странные дела творятся, однако. Нет, ну я прекрасно понимала, что у всех детей есть подсознательный страх, что их родители узнают о невоспитанном или даже отвратительном поведении на занятиях, но тут-то оно каким боком? Что-то сомневаюсь я, что в глазах этих детишек я тот человек, которого они будут стесняться. А об их совсем не идеальном поведении и так все прекрасно знают!
– Потому что нельзя! – упрямо воскликнул Алекс и попытался выхватить из моих рук несчастный журнал.
Хех, как будто я бы позволила. Надо сказать, что было сложнее, чем с обычным ребенком, ведь Алекс мог летать, однако в противостоянии ребенка с магией и опытного взрослого преимущество оказалось все-таки на стороне последнего. То есть, меня.
Я быстро выдернула журнал из загребущих ручек и юркнула за спину Брайона. И пусть словесно дети из него веревки вили, но физически навряд ли набросятся. Я оказалась права: Алекс надулся, но больше не пытался ничего сделать.
Что за внешний вид? Крепко сжатые кулаки, красные щеки и, кажется, слезы в глазах. Что за журнал-то такой?
– Алекс, что это такое?! Я сегодня же свяжусь с твоим дядей по маг кристаллу и передам, что ваше поведение ни в какие ворота не лезет!
– Пусть не читает журнал. Пусть дядя прочитает, но не она! – обиженно сказал Алекс, а потом буркнул: – И тебе тоже нельзя, вообще никак нельзя! Еще больше нельзя, чем этой… маме!
– Я и не могу, потому что не являюсь вашим опекуном. А вот леди Кира может Послушайте, как ваша будущая мама она имеет право просматривать…
 
– Но!.. – перебила Эва и осеклась.
Так-так, они не хотят говорить при Брайоне или при мне? Что же в том журнале такое, что дяде посмотреть можно, а всем остальным никак нельзя?
– Брайон, не оставите нас детьми буквально на пару минут? – попросила я, едва сдерживая довольную улыбку от возникшей идеи.
– Но…
– Пожалуйста, буквально пара слов, которые мне нужно сказать им наедине.
Эва, все же вошедшая в мою спальню, переглянулась с братом, а после настороженно уставилась на меня.
– Хорошо. Но только на пару минут. И, если вдруг что, обязательно кричите! То есть, зовите, – откашлялся Брайон, покидая мою спальню.
– Ну что ж, – я повернулась к детям. – Давайте поговорим.
– Поговорим?
– Договоримся, – уточнила я, крепче сжимая журнал – бдительность нельзя ослаблять ни на мгновение.
– О чем вы с нами хотите договориться? – настороженно спросил Алекс.
– Это шантаж? – спросила Эва, выглядя на удивление… восторженной. – Нас еще никто никогда не шантажировал!
– Чему ты радуешься, мелкая дура?! – огрызнулся Алекс. – Это же не мы шантажируем, а нас!
– Да мы уже столько раз всех шантажировали, что скучно стало, а сейчас новая ситуация, новые впечатления! – Эва мечтательно улыбнулась. – И не нужно никого называть дураками, братик, у которого вместо мозгов и любви одни тренировки и махание мечом не имеет права оценивать чужой ум.
– Т-ты, мелкая… Вспомни, что там может быть написано. И что будет, если о таком узнает кто-то помимо дяди, – огрызнулся Алекс, а Эва моментально умолкла. – Так чего вы хотите, дорогая «мамочка»?
Ого, а детишки и ссориться умеют. Ну, если у них настолько разные характеры, то нет ничего удивительного. Как и в том, что они легко объединяются для борьбы со взрослыми.
– Ничего особенного. Пожалуй, можно сказать, что ничего не хочу, – улыбнулась я. – Я могу пообещать вам, что о-о-очень сильно постараюсь не читать дневник до приезда вашего дяди. Сохраню у себя в неизменном виде, даже страничку не открою.
Я замолчала, с удовольствием наблюдая за растерянными мордашками. Да, именно такого эффекта и добивалась.
– Врете! – насупился Алекс.
– Магией проверьте, вру я или нет, – предложила я. – Магия ведь на такое способна?
– Н-ну да, можно, – нахмурился Алекс, а Эва стояла под боком, переминаясь с ноги на ногу. – Тогда зачем вы попросили Брайона выйти, если могли решить все одной фразой? Сказали бы, что читать не будете – и все.
– Немного не так, – покачала я головой. – Разве я говорила, что не прочту? Я постараюсь не читать, а но гарантировать не смогу. Ох, мне неловко об этом сообщать, но… я не отличаюсь особым терпением. И слишком любопытна. Страшнейшие мои недостатки, увы, увы. Поэтому могу сорваться и прочесть буквально через несколько дней, только если…
– Только если что? – хором спросили дети.
– Только если ваш дядя не приедет побыстрее и не заберет ваш дневник. Дня на три моего терпения точно хватит, а что там дальше будет… Если хотите, то могу поклясться с помощью вашей магии или еще как-то.
В этом контракте изначально было слишком много загадочного. И, боюсь, Брайон при всей своей болтливости и неумении избегать словесных ловушек, не расскажет мне все что нужно. Но я ведь и не с ним договаривалась, Брайон – только посредник. А вот Дитрих – истинный хозяин контракта, мой будущий (возможно) муж и, как бы странно не прозвучало, работодатель. И расспрашивать обо всех нюансах нужно именно его. Если ответы мне не понравятся, если я их вообще не получу, то попросту разорву контракт, получив компенсацию, и вернусь в свой мир. Не самый плохой исход. А если придутся по душе, то можно и постараться. Ведь в контракте самое главное не только компромиссы, но и взаимная выгода обеих сторон. А еще, если я полажу с Его Высокопревосходительством, то и влияния на непоседливых детишек будет значительно больше. Пока я с ними справляюсь, но лишь чудом, ведь пока они еще не привыкли к моим способам воспитания и манере общения.