Разыскиваем маму. Срочно! Том 1–2

– Но… мы не знаем, когда приедет наш дядя, – начала Эва. – То есть, знаем, но совсем примерно. Он закончит с работой через пару месяцев, время на дорогу – это два или три дня…
Так и знала, что никто со мной не торопится познакомиться.
– Но месяц я не продержусь, – вздохнула я. – Что же делать? О, есть идея. Вы же с дядей как-то общаетесь? Не раз в месяц?
– Ну да, по маг кристаллу обычно болтаем каждый вечер, – тут же ответила Эва.
– Вы ведь можете попросить его приехать пораньше, – улыбнулась я. – Неужели он откажется любимым племянникам?
Я тыкала пальцем в небо. Сейчас я понятия не имела, какие отношения у Дитриха с этими детьми, только знала, что его слушаются и уважают. Ну, и не будет же Дитрих каждый вечер звонить племянникам, если не волнуется о них? Так что был шанс, что предприимчивые детишки
–Это… сложно.
– Но не невозможно, верно? Особенно для таких умных и предприимчивых детишек, как вы? – ухмыльнулась я. – Иначе не думаю, что у вас получилось бы избавить это поместье от стольких мамочек?
Ай-яй, мне кажется, или Алекс с Эвой от этой похвалы аж приосанились?
– Мы попробуем. И сообщим вам о своем решении, – возвестил Алекс. – А вечером я принесу вам магический контракт, чтобы вы нас точно не обманули. Чтобы дважды не ходить.
– Дважды? – не поняла я.
– Ага. Кто-то же должен привести в вашу спальню прекрасную Франсуа-Доминик Четвертую в ваши покои?
 
Глава 4
 
После нашего разговора вечером никто ко мне так и не пришел. Ни детишки с магическим договором, ни мантикора, защищающая мою честь с достоинством и губящая мою уверенность, самооценку и надежду на спокойное будущее. Даже Брайон, который вроде как обещал снабдить меня основной литературой для иномирянок, куда-то запропастился.
Я успела вздремнуть, посмотреть пару странных книжек по боевой магии, из которых абсолютно закономерно ничего не поняла, съесть ужин, который магическим (в прямом значении этого слова) образом оказался у меня на столе, несколько раз осмотреть все в своих покоях и даже заскучать. Ну, не привыкла я лежать и бездельничать, слишком странные ощущения: постоянно тревожишься и нервничаешь, словно совершаешь преступление. Брайона беспокоить после слов о репутации я не решалась, бродить по поместью в одиночестве – тем более. На самом деле, немного жутко жить в огромном и малознакомом поместье, где практически ни души. Зато есть возможность уединиться и собраться с мыслями. Дома такого не было: утром и днем меня ждала работа, вечером – младшенькие. Даже если кто-то уходил из дома, то не могу и припомнить случая, чтобы я была одна. Так что грех жаловаться, надо бы ловить момент, но… скучно.
У меня даже возникла вполне себе подленькая мыслишка забыть про договоренность и все-таки почитать сей интересный журнал, а который так тревожились детишки, но я задавила этот бессмысленный порыв. Это все от ничегонеделанья.
Я только собиралась ложиться спать, как в дверь постучали, тихо-тихо, словно не хотели, чтобы кто-то услышал. Не похоже на детишек, вообще никак не похоже! С них бы сталось вломиться без стука или вообще открыть дверь ногой.
Я порадовалась, что не успела переодеться, и подошла к двери, открыла и поняла, что едва могу дышать.
Это… просто…
Буря. Искра. Безумие.
Мы стояли друг напротив друга, смотрели глаза в глаза, я отчетливо ощущала чужое дыхание, один шаг – и мы бы соприкоснулись… Столкнулись лбами. И, если судить по достаточно широкому и мощному, пусть и пушистому, лбу Франсуа-Доминик Четвертой, то для меня бы все закончилось плачевно.
Бывает иногда такое чудесное чувство, когда видишь кого-то – и бабочки в животе порхают? Так вот. Я смотрела на издевательски (мне даже ухмылка чудилась!) зевающую мантикору, то осознавала, что бабочки в животе у меня порхают исключительно плотоядные и желающие выгрызть последние нервы.
– Франсуа-Доминик Четвертая прибыла, – торжественно объявила Эва, гладившая правый бок мантикоры. – Все, чтобы сохранить ваше душевное спокойствие…
 
… в состоянии, близком к смерти. Иначе объяснить, почему мантикора зевнула и уже три минуты не закрывала пасть, я не могла.
– Приятно познакомиться, – икнула я.
– Вы же уже знакомы, – укоризненно заметила Эва. – Или вы забыли?
– Надеюсь, что наша мамочка забыла только об этом, зато помнит о других важных делах, – заметил Алекс, стоящий с другого бока Франсуа. – Потому что мы составили магический договор, о котором говорили сегодня. И уже приступили к выполнению своей части.
– Выполнению своей части? – моргнула я, силясь оторвать взгляд от пасти Франсуа-Доминик.
Там и впрямь не один ряд зубов!
– Да, мы уговорили дядю приехать как можно быстрее! Он уже выезжает и горит желанием с вами познакомиться, – сказала Амелия, входя в мою комнату без приглашения. – Заходите, что вы стоите на пороге, нам с мамой надо многое обсудить, это приватный разговор. А такие в коридоре не ведутся.
Что ж, после получасового общения с детишками, я знала две вещи: в договоре есть подвох, и я понятия не имею, где он конкретно. Иначе зачем приносить мне семь листов, где количество незнакомых мне слов, так или иначе связанных с магией, зашкаливает? Явно же для того, чтобы запутать меня и заставить угодить в какую-то детскую шалость.
Я вздохнула. Ну и что делать? Понятия не имею, где ловушка. Вернее, немного не так. Я догадывалась, что что-то есть на второй и четвертой странице. Почему? Потому что уж больно выразительно мантикора зевала и скребла когтями по полу, когда я изучала именно эти страницы.
Дети – не глупцы, они прекрасно видели, как я реагирую на это огромнейшее чудовище. Я еще раз нахмурилась, вернулась ко второй странице договора. Ага, так и есть, мантикора даже хвост (скорпионий, черт подери!) ко мне приблизила. Я сглотнула, глядя на совсем не безопасную штуку рядом с моей шеей. Мне ведь не угрожают?
– Вы погладьте, мамочка, не обижайте нашу Франсуа-Доминик, – почти что пропела Амелия.
– Да-да, не обижайте Франсуа-Доминик, она хорошая и ласковая, – заметила Эва. – Погладьте хвостик, она очень просит.
Хвостик (напоминаю, вполне себе скорпионий и с каплей подозрительной черно-зеленой жидкости на кончике, так напоминающей яд), снова приблизился ко мне. Не обижать мантикору, да? Я бы вообще посмотрела на того, кто может обидеть эту «ласковую и хорошую» девочку, вознамерившуюся капнуть на меня ядом.
– Маме так не нравится Франсуа-Доминик? – ехидно спросил Алекс.
– Очень нравится, – процедила я, оставаясь сидеть на стуле за столом.
А хотелось, очень хотелось дать деру! Например, в спальню Брайона. Вариантов-то у меня… один, ноль и все.
– Тогда наслаждайтесь! Франсуа-Доминик будет ночевать с вами все дни, пока не придет дядя! – ухмыльнулся Алекс. – Больше у вас такого шанса не будет, это же настоящее часть.
Радость неописуемая, прям не знаю, как выразить восторг.
– Но если вы будете скучать слишком сильно по ночному общению с очаровательной Франсуа-Доминик, то мы принесем ее портрет, – улыбнулась Амелия, сощуривая глаза.
Ага, в них так и читался намек, мол, оставим у вас портрет мантикоры, чтобы вы забыли, что есть спокойный сон. Ну или хотя бы пугались, когда просыпались и видели ее. Нет, на самом деле эта Франсуа не то что сильно страшненькой была, скорее, наоборот. Пушистое тело, красивая и гладкая грива, мордашка как у добродушного льва из мультика делали ее милой. Но вот все остальное…огромный рост, скорпионий хвост и несколько рядов зубов. Очарование меркло перед такими аргументами.
Я вздохнула и поняла, что с договором надо что-то делать. Что конкретно я не знала, поэтому оставалось одно.
– Портрет Доминик-Франсуа будет кстати, – заметила я, мысленно решив, что потом просто закрою его каким-нибудь пледиком. Не показывать же детишкам свою слабость так уж откровенно? – И хвост ее чудесный я тоже поглажу. Ровно в тот момент, когда вы приведете в порядок вторую и четвертую страницу нашего с вами договора.