Барон Дубов 13 (СИ)
— Граф… — предостерегающе начал я.
— Нет, ты послушай! — не унимался собеседник. — Я только на четвёртом десятке это понял. Времена — штука переменчивая. Сегодня плохие, завтра ещё хуже, а послезавтра ты понимаешь, что позавчера времена были отличными. Потому они и показывают человека, каков он есть. Времена ему неподходящие… А если завтра в Америке какой-нибудь супервулкан взорвётся и мы все голодать начнём, потому что неурожай и засуха из-за пыли в атмосфере? А? Тогда что? Сколько человек погибнет? Ещё и Саранча эта… Поэтому сейчас жить надо!
— Граф! — рявкнул я и, схватив Маститова за плечи, тряхнул его. Совсем разошёлся. — Ты мне нравишься, но в душу лезть не смей, понял?
— Да… — мгновенно смутился воин, нахмурившись. — Ты это… извини, просто… Мы так долго пытались, и вот случилось наконец, а тут… перевороты, убийства, Саранча. Страшно, что другие не познают этого счастья. Не успеют.
— Успеют, — твёрдо произнёс, отпуская Маститова. — Я об этом позабочусь.
— В одиночку Саранчу завалишь?
— Надо будет — и в одиночку справлюсь.
— Э, не, брат, так не пойдёт! — заухмылялся граф. — Всю славу себе оставить вздумал?
Вдруг так сжал челюсти, что я услышал, как щёлкнули его зубы. Закусив кончик уса, граф вдруг встал на одно колено и заговорил громко и глухо, глядя в снег у моих ног:
— Я, граф Маститов Михаил Николаевич, присягаю на верность князю Дубову Николаю Ивановичу! Клянусь служить ему верой и правдой и с честью защищать его интересы! — Воин, красный от распиравших его чувств, поднял на ошеломлённого меня глаза. — Клянусь рвать и метать Саранчу, чтоб стояло его Европейское княжество и чтоб сохранить наше общее наследие для потомков!
— Ты бы потише как-то… — попытался я остановить его.
Но было поздно. Пошла какая-то странная цепная реакция. Проходивший мимо нас аристократ, парень лет тридцати с простым и открытым лицом, вдруг тоже встал на одно колено и звонко подхватил:
— Я, барон… клянусь князю… в вечной верности…
— Да вы с ума, что ли, все сошли? — попытался крикнуть я, но голос предательски осип.
— Люди помнят последний указ Императора, — сказал Маститов. — Любой может присягнуть тебе на верность и помочь отбить Европейское княжество от Саранчи.
А ведь и правда. Последний указ Императора был именно таким. И что Империя окажет посильную помощь, разве что войска свои не отправит. Как-то я о нём и подзабыл. Точнее, решил, что он не имеет силы, раз Император убит. Оказывается, имеет.
Блин, и как мне теперь всем этим людям, что ещё продолжали присягать, сказать, что я собирался всю Европу превратить в огромное болото и засесть в его центре подальше от всех? Эх, такой план рушится…
— Я, вольноопределяющийся… присягаю на верность князю… — Рядом с Маститовым сперва упал деревянный ящик с патронами, светящимися холодным голубым светом, а после на колени сразу рухнул молодой солдат.
Маститов, скрипя зубами, повернул к нему голову.
— Зайцев… твою мать… ты что, патроны госпожи Молчановой в снег уронил?
Безусый юнец мгновенно побледнел и затрясся мелкой дрожью.
— Н-нет, господин граф.
— Ты думаешь, я слепой? — завопил Маститов. — Баронесса Молчанова работает день и ночь, чтобы снабжать всех артефактными патронами, а ты их в снегу мочишь⁈ Куда ты их несёшь, а⁈ Отвечай быстро!
— На позицию! — сорвался на фальцет распекаемый бедолага. — Как вы и приказали, третьему взводу пятой роты!
— Увалень! Там этих патронов хоть жопой жуй! Я сказал доставить их на позиции пятого взвода третьей роты! Это в другой стороне! А ну, брысь, марш-марш!
Граф за шкирку вздёрнул парня, словно тот ничего не весил, и впихнул в руки влажный снизу ящик. Лёгким, даже необидным пинком под зад придал солдату ускорения в нужном направлении.
С одной стороны, вроде как один мой вассал учил другого моего вассала, с другой — начальник вбивал через мягкие ткани мозги своему подчинённому. Сам виноват, что затупил. На войне глупость может стоить жизни. Так что я решил сделать вот как.
— Ладно! — громко сказал я дюжине человек, присягнувших мне. Среди них были два графа, шесть баронов и даже один герцог. — Я принимаю ваши клятвы. Но указ Императора касался только службы на благо Европейского княжества. Пока что всё остаётся по-прежнему. Служите тем, кому служили. А я призову вас позже, когда мы пойдём на Саранчу.
— Да, господин князь!
— Благодарствуйте! Ещё свидимся, господин князь! — посыпалось на меня со всех сторон, затем люди начали расходиться.
Граф Маститов тоже откланялся, и я наконец добрался до штаба. Правда, используя скрывающий пояс, чтобы никто больше случайно на верность не присягнул. У меня болото не резиновое, между прочим!
Ладно, надо вернуться к делам насущным. К тому же в штабной палатке меня уже ждали. Здесь были князь Онежский с женой Ольгой, князь Джугашвили, ещё несколько Светлейших князей, трое царевичей, несколько орков очень важного вида, Верещагин, Лакросса и её, судя по всему, отец, четверо эльфийских вельмож и послы одного из гномьих королевств. Кажется, Уральского. Здесь же уже присутствовали Билибин с Кремницкой. О нашей задумке мы решили пока никому не говорить.
— Коля! — в два прыжка оказалась возле меня княжна, когда я вошёл в шатёр и скинул маскировку пояса.
Внутри было хорошо натоплено, а свет шёл от множества ламп, подвешенных к балкам. Шатёр был так велик, что даже два десятка человек и наполовину его не заполнили.
Лёгкая как перышко, Василиса повисла на моей шее. Краем глаза увидел, как сереброволосая Ольга с довольной улыбкой успокаивает отца Василисы, у которого задёргался глаз. По старой привычке, видимо.
Следом подошла Лакросса и тоже обняла меня, потеревшись щекой о моё плечо.
— Теперь-то мы справимся, — тихо шепнула она и вернулась к своему отцу.
После того как было покончено с приветствиями и представлениями, перешли к совещанию.
Первым начал князь Онежский.
— Положение отчаянное и становится только хуже. Последняя атака не принесла никакого успеха, а лишь показала, что мы выдыхаемся. Пора признать, что без князя Тарасова мы не можем организовать решающий удар.
— Вы слишком сильно положились на одного человека, — сказал один из орочьих вождей. Его звали Воль Краг, и одет он был в костяные с мехом доспехи. На вид варварские и неудобные, но от них шло сильное магическое излучение. На голове у орка сидел шлем с ирокезом из перьев орла. — А теперь играете в демократию. Нам нужно назначить опытного военачальника, который и поведёт за собой войско для решительной атаки.
— Опять предлагаете свою кандидатуру, вождь? — высокомерно ухмыльнулся, скрестив на груди руки, высокий эльф с бледно-жёлтой кожей и в вычурной пластинчатой броне. — Эльф ни за что не пойдёт за грязным орком!
— Ну, началось… — тихо вздохнула княжна, подавая мне кубок. А тем временем за столом с картами началась ожесточённая перепалка. — Возьми, это подогретое вино, восстанавливает силы и согревает.
— Да я вроде не замёрз…
Василиса топнула ножкой, чуть не попав каблуком мне по носку.
— Это вино с твоих же виноградников! Богатое маной. Его тут все только и пьют. Правда помогает. А то ты выглядишь усталым.
— Ладно-ладно, — сдался я и взял у неё кубок из рук. Слегка горячее вино шибало винным духом в нос и в самом деле согревало. Едва я сделал глоток, как понял, что действительно успел немного замёрзнуть. — Ты и сама не в лучшей форме.
Под небесно-голубыми глазами княжны пролегли глубокие тени.
— Тяжёлая неделя, — слегка улыбнулась она. — Мы все устали. Все силы отдаём, но всё равно топчемся на месте, пока людей убивает Саранча. И каждый день одно и то же. — Она кивком указала на стол, где спорили вельможи. — Пытаются выбрать военачальника, устраивают голосование, и каждый голосует сам за себя, потому что другим не доверяет.
— Все доверяли только Тарасову?
— Угу. Когда его взяли в плен, всё начало разваливаться. Чудо, что мы дошли досюда и осадили Китежград. Правда, уже кажется, что зря это сделали.