Барон Дубов 13 (СИ)

— Мда, Тарасов и тут хорошо устроился, — тихо и зло пробормотал я. — Даже без него всё идёт в тартарары.
— О чём это ты? — удивилась девушка.
— Потом объясню.
Тем временем началось голосование.
— Князь Джугашвили голосуэт за князя Джугашвили! — пыхнул трубкой грузин. — Он хорошо показал сэбя во врэмя войны с османами!
— Ну да, попал в плен, — хмыкнул упитанный князь Ушаков, с бородой и усами, плавно переходящими в бакенбарды. — Князь Ушаков голосует за князя Ушакова!
  
— Князь Онежский голосует за князя Онежского… — усталым голосом произнёс отец княжны.
Я видел, как Лакросса что-то шепнула своему отцу. Пожилому, но всё ещё могучему орку в красивой кожаной броне и шлеме с ястребиным клювом, откинутым на затылок. У того в руках вдруг появился посох с тяжёлыми набалдашниками и красивым узором. Он поднял его и ударил об дощатый пол. Звук получился оглушительно громким, а в довесок по помещению прокатилась лёгкая ударная волна, заставившая всех умолкнуть.
— Вождь Горных Ястребов, Ургрим Морок голосует за князя Дубова! — сильным и звучным голосом сказал он. — Племя Горных Ястребов пойдёт за ним!
В шатре всё ещё висело тяжёлое молчание, а я пытался за своей спиной найти другого князя Дубова. Прям эпидемия какая-то сегодня!
— Ого, у тебя есть первый голос! — сжала мою ладонь Василиса своими прохладными пальцами.
— Король Гилленмора, Трингван, — заговорил посол Уральского короля гномов, — поведал нам о подвигах тогда ещё барона Дубова. Это достойный человек. Уральский экспедиционный корпус пойдёт за ним.
Князь Онежский переглянулся с Джугашвили, и они в один голос заявили:
— Мы голосуем за Дубова!
Ну приехали… Остальные тоже начали голосовать за меня, хотя я и так, похоже, выиграл это странное голосование.
— Хорошо! — хлопнул в ладоши Онежский. — Единогласно! Князь Дубов — отныне наш предводитель, пока мы не одолеем войска предателей. Но сперва я введу его в курс дела.
Я подошёл к карте, и князь вместе с Верещагиным рассказали мне, как обстоят дела. И были они аховые. Китежград окружал барьер тёмной энергии. Его не могли пробить ни снаряды, ни магия. Но человек мог пройти сквозь него. Вот только… Ступив пару шагов, он тут же обращался в пепел. Первую волну атакующих так и потеряли. Пройти могли лишь те, у кого был защитный кристалл. Один из тех, которые я сделал из зерён чёрного стекла ещё до награждения. А их было совсем немного. И те пропали, когда в город отправили несколько диверсионных групп с последними артефактами, но никто не вернулся. Теперь остались только те, что были у моих женщин.
Да, плен Тарасова сыграл злую шутку с войсками, верными царевичам. Они не могли напасть на город, с одной стороны, а с другой — их постоянно атаковали отряды Саранчи, постепенно стачивая силы. Ещё немного, и осаждать Китежград будет просто некому.
Да и наш с Билибиным план ситуация эта ситуация тоже подпортила. Тот, который мы обсуждали весь последний день. Поэтому я не люблю всякие точные и хитрые планы: вечно что-то идёт наперекосяк. Буду опять импровизировать.
— Я предлагаю стереть этот город с лица земли, — предложил молчаливый Павел.
— Это не выход, братец, — возразил царевич Владислав. Как всегда, он выглядел безупречно. Волосок к волоску, мундир идеально подогнан по фигуре. — А если Алексей всё-таки выживет? Выберется из-под завалов и потом нанесёт идеально выверенный, точный удар. Но только уже тебе.
— Да и неправильно это! — рыкнул Ярослав, стоявший со скрещенными на груди мускулистыми руками. — Это наш брат. Нам его и убивать. Да только так, чтобы глаза его бесстыжие видеть. Так что предлагаю наконец выслушать нашего избранного военачальника. Он ведь у нас самый хитрый, да? — Глаза царевича сузились и вперились в меня. — Что будем делать, князь Дубов?
— Ну… — поскрёб я в затылке и просто сказал: — Я собираюсь попасть в плен.
Снова грохнул призванный посох.
— Вождь Ургрим Морок говорит! — громогласно заявил отец Лакроссы и вдруг продолжил уже тише, как заговорщик: — А можно мы не пойдём за Дубовым в плен? Переголосовать надо или как?
  
Глава 7
 
Некоторое время спустя
Палатка Дубова
— Да как так-то? — возмущалась Агнес с чумазой мордочкой, уперев руки в боки. — Мы тебя целую неделю не видели. Ты только-только приехал и тут же уходишь⁈ А про нас ты подумал?
— Подумал и ещё как, — сурово отвечал гоблинше. — Вы все выжаты, как лимоны на летней ярмарке. Вам нужен отдых, а не очередная вылазка. Это во-первых. А во-вторых, я собираюсь попасть в плен. А вы знаете, что делают солдаты, которым жить осталось от силы пару дней, с пленными красотками?
— Господин назвал нас красотками! — обратила внимание совсем не на то, что надо, Вероника.
— Короче, — отрезал я, отправляя новую партию артефактных патронов для револьвера в чёрное кольцо, — вы остаётесь здесь, приглядываете за Альфачиком и Гошей с Гошиком, не даёте Никону пойти за мной следом и всячески делаете вид, что пытаетесь атаковать Китежград. Василиса с мамой обрушивает метели с грозой, Лакросса закидывает копьями тех, кто пытается высунуться, и тому подобное. Враг должен поверить в наши действия, иначе всё насмарку пойдёт. Вы мне тут нужны, а не там.
— Мне больше нравилось, когда он был извращенцем и тираном. А сейчас просто тиран, — вздохнула Лиза, поглаживая густую пепельную косу.
Я до упора забил чёрное кольцо Агнес всякими боевыми полезностями и надел его на клык.
— Ну-ка, Агнес, помоги. Запихни под десну.
— Сейчас.
В руках зелёной полтарашки появились маленькие долото и молоточек, и ими она забила кольцо под десну. Было это весьма и весьма больно. И тянуло десну так, будто… Даже не знаю, как описать. Словно причиндалы в тиски сунули и потом показали голую красотку. Короче, пытка та ещё. Но так кольцо не найдут, а магию оно не излучает. Все остальные артефакты я снял. Даже браслет. Оставил только пояс.
— Я несколько часов потратил, чтобы всех убедить, что моя задумка — это единственный выход, — сказал я. Мне и правда пришлось нелегко с другими военачальниками. Всем хотелось, чтобы я повёл их в бой и одним своим присутствием переломил исход. Как именно это должно произойти, их не особенно волновало. — Не собираюсь тратить ещё несколько, чтобы убедить вас. Я иду один. Точка.
— Да поняли мы, поняли, — надула губки Василиса.
— Пошли, Алексей, — махнул Верещагину, и мы пошли вон из палатки.
— Оставь и нам немного врагов, — напутствовала напоследок Лакросса.
Мита увязалась за мной, как будто всё, мной сказанное, к ней не относилось. Пришлось схватить её за плечи и проникновенно сказать:
— В логово врага я тебя не возьму.
— Но ты всегда берёшь меня с собой! — надулась фиолетовая девушка, а в её глазах заблестела влага.
— Не в этот раз, — отпустил я её, развернул обратно к палатке и легонько шлёпнул по попке, подсказывая направление.
Затем догнал ожидавшего меня Алексея.
— Они поймут, что это для их же блага, Дубов, — сказал он.
— Давай ещё ты мне в душе покопайся, — огрызнулся я.
И без него тошно было.
В успехе я не сомневался. Кто боится — уже побеждён, как сказал какой-то древний мудрец. Просто тяжело было покидать мой «цветник», как выразился Маститов. Ещё и с Машей не успел повидаться. Она с группой дриад только прибыла в лагерь и сразу же принялась за дело. Они пытались хоть как-то помочь с нападениями Саранчи — задержать с помощью ядовитых деревьев, спор и тому подобного.
Окольными путями мы подошли к границе Китежграда. Точнее, к берегу озера, в центре которого стоял город. Снаружи его скрывал от взглядов почти чёрный в вечерних сумерках купол. Внутри него плясала дымка, напоминая цветные разводы от бензина или масла на воде.
  
С Алексеем залегли за срубленным снарядом деревом. Наша артиллерия пока молчала, а вот из города постреливали, но не по нам. Снаряды улетали далеко за наши спины.