Маяк во тьме (ЛП)

— Но если ты его заманишь, он не продолжит преследовать тебя? — спросил Сатору, звуча презрительно.
— Наживкой важно быть вам для того, чтобы отделить беса от его стражи. Бес пойдет за вами, но солдаты побоятся. Если я буду наживкой, это не заинтересует беса, — Киромару печально тряхнул головой. — Я вас не заставляю. Иначе ваш гнев раздавит меня как червя… Решать вам.
Сомнения в Киромару оставались в моей голове. Продумать все в плане было невозможно, но я все равно ощущала неуверенность.
Но я хотя бы знала, что нам было нужно делать.
Два часа назад Киромару забрал наше нижнее белье, чтобы оставить след.
За это время мы закончили ровнять туннель, где произойдет последний бой.
— Он в лучшем состоянии, чем я думал. Земля довольно гладкая, нет камней, чтобы мы споткнулись… Нужно опасаться только трех мест, где примыкают мелкие туннели, — задумчиво говорил Сатору. — Ты в порядке, Саки? Помнишь это?
— Я теряюсь только на развилках. Тут прямая часть, — хмуро сказала я, обижаясь, что он считал мое ощущение направления таким ужасным.
— Но мы будем бежать во тьме. Если не запомнишь путь, попадешь в угол или тупик.
— У одного человека не может быть света? Это не должно навредить скорости.
— Не может, — решительно сказал Сатору.
Он стал главным, когда Киромару ушел.
— Мы будем бежать в своем темпе, а бес — нет. Если у нас будет свет, он погонится за нами на полной скорости. Но в темноте мы будем куда быстрее, ведь знаем путь.
— А у беса не может быть света?
— Так даже лучше. Мы сможем его потушить, и ему будет сложнее привыкнуть к темноте.
— Тогда он может стать осторожным и вообще не пойти за нами.
Наверное, он знал, что мы не могли использовать на нем проклятую силу. И он погонится за нами без страха атаки. Но в темноте он будет осторожнее.
— Наверное, ты права. Если он решит сдаться, не попав в этот туннель, план рухнет… Сделаем так. Ты будешь бежать впереди с огоньком. Я — за тобой. Бес погонится со своим светом, так что будет быстрым.
Догонялки будут на усиленной скорости.
— Но, если подумать, все не так плохо. Будет проще понять, как далеко бес… нужно просто сохранять безопасное расстояние и привести его к Камню-ширме.
Там мы решили использовать психобастер. Это был участок туннеля у тонкой плиты камня, похожей на ширму. Мы спрячемся за камнем, дождемся беса. Когда он приблизится, мы разобьем психобастер.
Но потом психобастер убьет беса несколько дней спустя, а не сразу на месте. Как минимум пару часов он еще будет двигаться.
И нам нужно будет убежать.
— Разве не лучше мне нести крест? У тебя ранены обе руки.
Сатору словно читал мои мысли.
— Все в порядке. И я целюсь лучше тебя.
— Но…
— Посуди сама. Если ты бежишь впереди, я тоже буду заражен, если ты разобьешь психобастер.
— Это не произойдет, ведь я дождусь, пока ты доберешься до Камня-ширмы, а потом его использую.
— Нет, я должен его нести. Если ты случайно споткнешься и разобьешь его, нам конец.
Он пытался шутить, но я понимала, что, если бес догонит его, Сатору погибнет с ним.
Дождь все лился. Вода местами пропитала камни, текла по полу ручейками. Воздух был тяжелым от влаги.
— Мы сможем? — тихо спросила я.
Сатору с вопросом посмотрел на меня.
— Мы можем… убить другого человека?
— Хватит! — резко сказал он. — Не думай так. Мы просто разобьем крест перед бесом. Он не умрет сразу.
Он говорил так, потому что не мог считать, что совершал преступление.
— Прости, не стоило это озвучивать.
— Ничего… мы сделаем то, что должны сделать. Думай только так.
— Да… но…
Мне нужно было сказать ему. Иначе будет поздно.
— Ребенок Марии и Мамору — точно бес?
— Мы снова вернемся к этому? — Сатору звучал нетерпеливо. — Ты видела то же, что и я. Он убивал людей. Разве бес так не делает?
— Знаю. Но он сильно отличается от всех бесов, что появлялись раньше.
— Все они были разными. Есть несколько типов бесов, да? Но какая разница? Мы остановим его, а потом разберемся.
— Просто я не думаю, что это бес.
 
Сатору встал и провел рукой по волосам.
— Перестань! Почему ты заставляешь меня сомневаться в себе?
— Прости! Но послушай. Я не могу не задаваться вопросом, что вообще знает этот ребенок.
— И что, если он не знает, что он бес? Мы все равно должны его остановить. Иначе город будет разрушен, и вся Япония попадет под контроль Якомару. Бесов станет больше, и бакэ-недзуми захватят мир.
— Знаю. Я знаю, что его нужно остановить любой ценой. Но это ребенок Марии. Я хочу дать ему шанс. Всего один.
— Шанс? Я не знаю, о чем ты.
— Если заставить его узнать…!
Я описала свой план. Только он мог это сделать.
— Ты серьезно? Это не поможет.
— Разве не стоит попробовать? Дать ему шанс перед применением психобастера?
Сатору скрестил руки и задумался.
— Я ничего не обещаю.
Я смогла добиться только этого.
— Я попробую, если будет время. Но мы не будем портить этим изначальный план. Если будет невозможно, используем психобастер.
— Хорошо. Ты прав, да. Спасибо, — сказала я. — Серьезно. Я не могу выразить свою благодарность.
— Понимаю… твои чувства, — Сатору притих.
Похоже, он не хотел обсуждать эту тему.
Издалека раздался звон, как металл по камню. Я вздрогнула.
— Этот звук! — завопила я.
Сатору прижал палец к губам.
Я услышала его снова. Он разносился по туннелю и долетал до нас. Часть отражалась эхом от камней.
— Это они. Отряды над землей передают сигналы тем, кто внизу.
Они начали гонку. Киромару был добычей.
Через миг я услышала другой звук. Протяжный волчий вой.
— Киромару! — закричал Сатору.
Они были уже близко. Это был сигнал, что бес поймал наживку.
— Они идут. В туннель… у нас две или три минуты.
Я спешила, скрутила корни деревьев, сделав из них факел, и подожгла. Первый миг был самым важным. Бесу нужно было увидеть нас.
Мое сердце колотилось так, что руки дрожали. Холодный пот выступил на теле. Бес появится в любой миг. Мы не могли проиграть. На кону были не только наши жизни, но и жизни миллионов.
Голова кружилась и болела, меня тошнило.
А потом это произошло.
Мои мысли стали удивительно ясными. Я ощущала, как разум открылся для всего, словно я уже не была только собой. Это было странно, но приятно. Я ощущала почти безграничную радость, которую можно было сравнить только с оргазмом. Я была уверена, что так и было. Шун шептал в мое ухо, в моих мыслях.
Я видела свои сомнения, тревогу и нерешительность чужими глазами.
Я все еще сомневалась в Киромару, но я видела, что корни этих сомнений были в другом.
— Враг верит, что охотится на нас, и он так сосредоточен на преследовании, что не понимают, что охотятся и на него.
Слова Киромару звучали в моих ушах. Он говорил о враге, но, может, говорил и о нас?
Я такое слышала раньше. Когда нас учили играть в го в Школе гармонии.
В ловушке из-за мысли о ловушке… Когда сильно сосредотачиваешься на нападении на врага, открываешься, и твои фигуры забирают.
Почему это осталось в моей голове?
Якомару… когда мы еще звали его Сквилером, он сказал, что научился боевым стратегиям из книжки по го.
Я не могла представить, что он не понял наши планы. Киромару уже обманывал его, так разве он стал бы рисковать своим козырем, бесом?
Не стал бы. Якомару знал, что потеряет солдат в том нападении? Его холодное отношение к подчиненным было в его стиле.
Если все это время мы танцевали под его дудку…
Я снова потела.
Но мы уже не могли отступить.
Киромару вырвался в туннель впереди. Мы пересеклись взглядами, и он быстро пропал в другом туннеле.
— Идет! — тихо сказал Сатору.
И появился сам страх.
  
4