Приходи на Паддингтонскую ярмарку (ЛП)
Лоуренс улыбнулся:
– А мне эта история нравится. Достаточно тонкая и достаточно маловероятная, чтобы быть правдой.
Касл заворчал, демонстрируя нетерпение.
Лоуренс продолжил:
– Давайте взглянем на эту проблему под другим углом. Признайте, что нет никакого прямого доказательства относительно личности человека, который напал на Бейли... Теперь, как этот неизвестный вошел в театр?
– Мы не знаем,– согласился старший инспектор. – Не было никаких признаков взлома.
– Тогда давайте предположим, что у злоумышленника был дубликат ключа или отмычка. Кроме того, у него была дубинка. И он покинул театр, имея при себе некий украденный документ. Вы нашли хоть что-то из этих трех предметов у Трента?
– Нет,– признал Касл. – Но это ничего не значит. Он мог спрятать их... или бросить в реку.
– Да, наверное.
Касл нахмурился и сжал кулаки:
– Трент хорошо заметает следы... Я уверен, что он замешан в том ограблении банка семь лет назад. Но доказать не могу.
– Едва ли это сейчас имеет значение.
– Возможно, нет. Но почему он должен быть на свободе, тогда как бедняга Мервен... – Касл замолчал и уныло покачал головой. – Мервен даже сейчас не знает, что именно Трент был тем человеком, который обманул его.
– Тогда и не говорите ему,– посоветовал Лоуренс. – Нам не нужно еще одно убийство.
– Такой опасности нет,– возразил Касл. – Мервен потерял свободу. Ему придется ответить на два обвинения: стрельба с намерением вызвать тяжкие телесные повреждения и незаконное владение огнестрельным оружием. Этого достаточно, чтобы надолго отправить его назад в тюрьму.
– Бедняга.
– Я не могу позволить себе волноваться о нем,– заявил Касл почти с вызовом.
Глаза Лоуренса ничего не выражали:
– Мервен может нам помочь.
–Как?
– Есть пара вопросов, которые я хотел бы, чтобы вы ему задали. Подождите, я запишу. – Лоуренс схватил ручку и бумагу со стола Касла и начал быстро писать. – Вот, Стив.
Касл глянул на вопросы:
– Не понимаю, почему...
Лоуренсусмехнулся. Он начал растягивать слова:
– Марионетка сама по себе невинна. Но если проследить за ниточками, привязанными к ее конечностям, то можно найти кукловода.
Прежде, чем Касл смог потребовать объяснений, в дверь кабинета постучали.
– Войдите!
Старший инспектор встал навстречу Виктору Фрайерну. Казалось, директор после смерти Лесли Кристофер значительно постарел. Прямой осанки не было и в помине, а на лице появились горестные морщины. Но голос его звучал все так же спокойно и уверенно:
– Мне только что сообщили о ночных событиях. И, как я понимаю,– внезапно лицо его стало гневным,– как я понимаю, вы удерживаете участника моей труппы в этом здании.
Старший инспектор шумно вздохнул и спокойно заявил:
– Майкл Трент не заключенный.
– Вы не арестовали его?
– Нет. Но... – Касл сделал короткую паузу,– я был бы не честен с вами, если бы не признал, что он находится под самым серьезным подозрением.
Вспышка гнева прошла. Фрайерн провел рукой по дергающимся губам:
– Просто не могу поверить...
– Возможно, мне следует объяснить,– перебил Касл. Он кратко, но полно обрисовал ситуацию и закончил словами: – Видите? Мистеру Тренту нужно на многое дать ответ.
Виктор Фрайерн неохотно кивнул, но затем упрямо заявил:
– Не хочу выглядеть мелодраматичным, но со всей искренностью утверждаю: я готов поставить жизнь за невиновность Трента.
***
Биг-Бен пробил одиннадцать раз, когда Олджи Лоуренс вышел из Нью-Скотланд-Ярда.
Задумчивым взглядом голубых глаз он осмотрел набережную. Затем, удивленный и обрадованный, быстро направился к одной из скамеек.
– Пенни! О-о, мисс Валентайн.
Она была одета просто и неброско, и на ее прекрасном лице было очень мало косметики. На ней был берет и плащ с поясом, а в пальцах – простая серая сумочка. Лазурные глаза казались почти слепыми.
Она чуть улыбнулась приблизившемуся молодому человеку. Но улыбка тут же исчезла.
Лоуренс с напускным легкомыслием произнес:
– Для актрисы такое отсутствие косметики выглядит почти маскировкой.
Улыбка вернулась:
– Этим утром я не в настроении блистать.
Лицо вновь стало печальным.
Лоуренс сел рядом с ней.
– Вы не должны волноваться,– ласково сказал он.
В ее ответе чувствовалась лишь печаль, но не было упрека:
– Легко сказать. Но... – Она замолчала, а затем с усилием выдавила: – Они арестовали его, да?
– Нет. Они лишь считают, что Майкл может помочь им в расследовании.
Пенни горько улыбнулась:
– Я видела эту фразу в газетах достаточно часто, чтобы понимать ее значение.
Лоуренс достал серебряный портсигар и предложил его девушке. Она взяла сигарету. Олджи поднес зажигалку, расположенную на ребре портсигара.
– Я могу заверить вас,– спокойно сказал он,– что в сложившейся ситуации Майкла невозможно арестовать за убийство.
Казалось, Пенни его не слышит.
– Что-то произошло в театре вчера ночью,– глухо сказала она.
– Да. Но как вы узнали?
– Я... мне сказали. – Голос девушки снизился до шепота.
Лоуренс задумчиво смотрел на ее прекрасное лицо. Она была очень красива.
– Думаю, вам нужен друг, которому вы смогли бы довериться,– ласково сказал он.
Она кивнула. Лоуренс терпеливо ждал.
Пенни отвернулась. Вдруг она заговорила приглушенным тоном:
– Есть кое-что...
–Да?
– Что я должна сделать. – Дыхание ее сбилось. – Видит Бог, как я этого не хочу! Я сидела здесь и смотрела... ждала... пыталась решиться...
Она повернулась к нему. Он увидел в глазах ее слезы.
– Пенни, дорогая...
Она отчаянно воскликнула:
– Не останавливайте меня. Вот... берите... быстро!
Она открыла сумочку и достала сложенную бумагу. Дрожащими пальцами она сунула ее в руку Лоуренса, а затем молча смотрела, как он разворачивает и изучает ее. На листе стояла дата приблизительно пять лет назад. Это было свидетельство о браке между Майклом Трентом и Лесли Барр.
Глава 18
Лоуренс осторожно заметил:
– Не следует переоценивать важность этой вещи. Старшего инспектора это свидетельство о браке, конечно, заинтересует. Но он не выпишет ордер на арест только на этом основании.
Пенни слабо улыбнулась.
– А теперь,– Лоуренс ободряюще улыбнулся в ответ,– объясните все с самого начала.
Девушка кивнула. Она покачивала в руке чашку с дымящимся кофе.
Молодые люди сидели в вестминстерском кафе. Лоуренс настоял, чтобы они с Пенни ушли со скамьи на набережной, и они нашли уединенный уголок в ресторане, где могли поговорить без помех.
– Это будет нелегко,– вздохнула Пенни,– но лучше я расскажу вам, чем полицейскому. Я...
Она замялась.
– Не торопитесь,– улыбнулся Лоуренс.
Пенни начала снова:
– Майкл... Майкл не говорил мне, что Лесли была его женой. Я знала, что у нее имелась некая власть над ним, но сначала казалось, что это не имеет значения. Она относилась к нему требовательно, а он... вел себя тактично. Он знал, как держаться с ней. И думаю, у нее были причины не демонстрировать на людях свои права на него.
Лоуренс медленно кивнул.
Пенни немного покраснела:
– Мы с Майклом... стали любовниками несколько месяцев назад. Встречались тайно. Он объяснил, что Лесли ничего не должна знать. Не говорил, почему, а я слишком его любила, чтобы требовать объяснений.
– Любили?
– И сейчас люблю. – Румянец Пенни стал гуще. – Майкл для меня – единственный на свете. Если придется его потерять...
– Вы его не теряете,– сказал Лоуренс.
Она поблагодарила его теплой улыбкой:
– Мы пытались держать нашу связь в тайне. Но это было нелегко. Мы жили в малочисленной, очень тесной группе, а наша жизнь вращалась вокруг пьесы. Это – один из недостатков, когда пьеса долго не сходит с афиш: вы узнаете своих коллег слишком хорошо. Дуглас Дензил вскоре обнаружил нашу тайну. Думаю, Труди Энн тоже знала. Мало что проходит мимо нее, благослови Господь ее маленькое сердечко. – Тон Пенни был вполне снисходителен, а в словах не чувствовалось никакого жала. – К счастью, сама Лесли узнала последней. Лишь вчера днем в уборной Майкла...