Магические осадки не ожидаются (СИ)
Машина плыла неспешно, объезжая грязь и лужи, а над самыми крупными останавливалась, раздувала колеса и поднималась, словно дирижабль, в низком и длинном прыжке. О такой технике я десять лет назад даже не слышала, не то что увидеть живьем, хотя отец был ярым поклонником прогресса и отслеживал все новинки, чтобы первым поставить в гараж и разобрать по винтикам! Я же, вместо того, чтобы наслаждаться прогулкой, с ужасом думала, что выданных фритов мне явно не хватит оплатить эту поездку. И что тогда делать?
Добравшись до района ремесленников, где улицы выглядели почище и даже появилась брусчатка, мобиль слегка прибавил скорость. Совсем чуть-чуть. Шофер явно клевал носом за рулем. У меня появилось сильное желание огреть его папкой по голове и самой сесть за руль. Да, десять лет у меня не было практики, но это как с плаванием: научившись, уже не разучишься.
С такой скоростью мы доберемся до цели к обеду! Ехать надо было почти через весь город: Департамент магии находился в Деловом квартале на юго-западе, неподалеку от Академии и Погодной башни.
Третий приступ настиг меня на полпути, у центрального парка. Я даже заметила яркую вывеску кондитерской «Тафна». До того, как меня скрутило, я успела увидеть, как расцветает яркими разноцветными вспышками половина неба над Фританом. Красиво, беззвучно и страшно.
— Ух ты, какой фейерверк! — проснулся шофер. — Не знаю, в честь чего салют, но такого я еще не видел. Нам как раз туда!
Он нажал на газ, мотор довольно взревел, и меня от резкого рывка вжало в спинку сиденья.
— Стой! — пыталась я крикнуть, но мой хрип смешался с карканьем тысяч ворон, голубей и мелких пташек, взвившихся в небо и улепетывающих от места взрыва во все перья. Даже птицы умнее этого идиота в картузе, который раскочегарил свой вездеход и то и дело гудел клаксоном, распугивая ранних разносчиков, бродячих собак и котов.
А я уже не то что кричать — дышать не могла.
Волна магии ударила разноцветным веером, выбила дух. Невыносимое жжение охватило все тело, и я потеряла сознание, как во время казни в руках палача. Последним чувством было сожаление: зря я согласилась убрать кожаную крышу мобиля — был бы хоть какой-то шанс выжить…
* * *
— Только попробуй сдохнуть в моем магомобиле, кочерыжка старая! — ввинтился в уши злой петушистый голос. — Что я скажу хозяину? Эй, очнись! Эйта, чтоб ты сдохла! Но не здесь, не здесь, слышь?
Меня нещадно трясло, затылок бился обо что-то мягкое, по лицу стекала ледяная вода. Жива! Жива, Предивная!
Я оттолкнула пухлые, но цепкие руки шофера. Прошипела:
— Руки убрал, невежа. Велика честь для твоего драндулета, чтобы я выбрала его местом своего упокоения!
— Драндулета? — задохнулся возмущением шофер. — Это новейшая, уникальная, самая дорогая модель гоночного вездехода!
— Гоночного? — ахнула я, выпрямляя спину и радуясь, что привычной после приступов ломоты в теле почти не ощущается, лишь легкое покалывание тысячи иголочек, терпимо. — О, так твоя колымага создана для гонок улиток или черепах? Да телега без лошади ездит быстрее!
— Да ты… ты…
— Ну давай, господину Смокту будет интересно услышать, насколько вежлив его шофер.
— Кому? — парень выдавил из себя смешок. — Что еще за господин Смокт?
— Заведующий больницей святого Понтимония.
— Впервые слышу. Этот твой Смокт мне не хозяин, чтоб ты знала, ведьма старая. Выходи, приехали., — Ггрубиян шире распахнул приоткрытую дверцу и махнул рукой.
И только тогда я обратила внимание, что мы стоим у парадной лестницы Департамента магии, украшенной изваяниями дракорлов, символом вольного града Фритана. Рядом с магомобилем замер невозмутимый швейцар и ловко держит в правой руке и запотевший графин, и пустой стакан, а левую руку прячет за спиной.
На площади перед департаментом суетилось на диво много магов и полицейских для такого раннего часа, и все бегали, размахивали руками, не обращая на нас внимания.
— Спасибо, что привели меня в чувство, — вежливо поблагодарила я, полюбовалась на изумленно вытянутое лицо парня и отряхнула намокшее платье. Под ногами чавкнула лужица. — Вы удивительный человек. Вроде бы так злобно ругаетесь, а позвали на помощь и не пожалели дорогой кожи салона. А ведь я помню, как вы дорожите этой диковиной и защищаете даже от дурных запахов.
— Держи документы, бабуля, — промямлил парень, разом растеряв злость, и протянул мне папку, совершенно сухую. Хорошо, что специальный конверт обладает магической защитой от всяких случайностей.
— Сколько я вам должна за поездку?
— Нисколько, все уже оплачено, — буркнул он и отвернулся, как будто я уличила его в чем-то постыдном.
То есть заведующий под благовидным предлогом сунул мне несколько сотен фритов? Придется все-таки встретиться и отдать, мне чужого не надо.
Я выбралась из мобиля, поблагодарила швейцара, протянувшего мне свободную руку, и поинтересовалась:
— А что тут происходит, уважаемый?
— Уже ничего, уважаемая. Видите? — пожилой мужчина поднял руку вверх, показывая на проплывающий над площадью дирижабль с бегущей строкой на транспаранте: «Граждане Фритана, сохраняйте спокойствие, никакой угрозы для жизни и здоровья населения нет! Граждане Фритана…»
Из громкоговорителя доносился монотонный женский голос: «Ситуация под полным контролем городского совета. Повторяем, никакой угрозы для жизни и здоровья населения нет».
Со стороны Погодной башни поднимался легкий дымок.
— Думаю, еще возможны магические осадки, — поделился наблюдением швейцар. — Если у вас нет зонта, можете взять одноразовый в гардеробе департамента.
— Благодарю. Лишним не будет.
Я почти вприпрыжку поднялась по ступеням, удивляясь необыкновенной легкости в теле. И это после тяжелого ночного дежурства и трех приступов, один сильнее другого!
Бюрократическая процедура передачи важных документов отняла еще минут десять, и наконец я свободна.
Впрочем, еще не совсем: нужно было посетить Департамент наказаний, отметиться последний раз, чтобы меня, не успевшую глотнуть воли, не объявили в розыск, и снять магическую метку осужденной.
Всеблагие небеса, неужели действительно всё позади? Неважно, сколько мне осталось жить, важно, что скоро с меня снимут метку и выпустят из клетки!
От одной только мысли о свободе я окуналась в океан всепоглощающего счастья, и казалось — за спиной вырастали огромные, во все небо, крылья. Меня распирало от радости так, что кружилась голова. Секретарь, пока оформлял расписку в получении курьерской почты, с опаской поглядывал на мою идиотскую улыбку, которую я никак не могла стереть со своего морщинистого лица. Жуткое, видать, зрелище.
Но о зонтике я не забыла. Еще с академического курса помню: если случилась аномалия или утечка, то магические осадки могут выпасть и бородавками, и лишними волосами, и, наоборот, лысинами, и чем угодно — магия неисчерпаемо разнообразна. На дирижаблях и аэростатах, конечно, работают уловители, не могут не работать, но с таким взрывом, как недавний, повредивший Погодную башню, никакие штатные уловители не справятся.
Хотя, наверное, мне уже поздно обзаводиться зонтом. Когда меня накрыло, крыша магомобиля была сложена, а на голове у меня лишь ветхий платок, даже шляпы нет. Но у трости удобная высота и ручка, а подспорье мне понадобится, меньше буду спотыкаться.
Уже на выходе меня едва не сбил с ног ворвавшийся в здание глава департамента. Я его сразу узнала, несмотря на то, что господин Стан Альеди постарел за эти годы, хотя и не так катастрофично, как я. Он меня, разумеется, не признал. Скользнул пустым, каким-то потерянным взглядом. Позади него семенил тоже хорошо знакомый мне глава департамента Целительства и негромко, но внушительно убеждал:
— Поверьте, друг мой, никакой опасности. Случайное опустошение резерва, только и всего. Вы же сами прекрасно знаете, что такое бывает у магов сплошь и рядом.
— Не сплошь и не рядом, Барни! — рявкнул господин Альеди и остановился, тыча пальцем в грудь старого друга.