Никогда не называй это любовью

– Вилли – вот наш тяжелый крест. Но если нам удастся выдержать это испытание, мы во что бы то ни стало должны избегать других испытаний. Нам придется быть крайне осторожными, чтобы нас ни за что не видели вместе. Здесь я чувствую себя в полной безопасности. Забавно, не правда ли? Эти четыре стены олицетворяют для меня рай. Но за ними, на улицах, в отелях… – Он на какое-то время задумался, и на лице его появилось выражение безысходного отчаяния. – Мы вынуждены быть очень осторожными, Кэт.
  
– Но ты ведь одобряешь мой план?
Он нежно поцеловал ее волосы.
– Мне не верится, что я смогу жить дальше без всего этого. А ведь придется… – необыкновенно усталым голосом произнес он. – Я совершил преступление. Такие слова они пишут, сажая человека в тюрьму. Что ж, я совершил преступление и попал в свою собственную тюрьму. Но однажды этому придет конец, поэтому не надо бояться.
– Сколько же еще ждать, когда наступит этот день?
– Он намного ближе, чем был эти последние полгода. Правительство видит во всем случившемся нечто постыдное, унизительное для себя – настало время воспользоваться нашим преимуществом. По-моему, мы будем иметь первый законопроект билля о гомруле очень скоро.
– Я рыдала от гордости, услышав сегодня овации в твою честь.
– Ах, это… Не очень-то доверяй всему этому. – Он приподнял ее лицо и заглянул ей в глаза. – Мне не нужны ничьи аплодисменты, кроме твоих, моя Кэти. – Потом он спросил: – Я буду жить в моей бывшей комнате?
– Нет, из-за слуг и всяческих других мелочей. Теперь у тебя будет постоянная комната. – Она уловила тень разочарования на его лице и тихо рассмеялась. – Комната, где есть дверь, ведущая в ту маленькую гардеробную!
Грусть тут же исчезла с его лица.
– А мы можем сейчас же подняться наверх? Или еще надо подождать?
Еще не рассвело, и в комнате стоял полумрак.
– Вилли знает?
– Об этом? Нет, нет!
– Я не желаю делиться с ним.
– Дорогой, не надо так!
– А если подумать еще об одном ребенке…
Кэтрин крепко обняла его. Сейчас ею овладело сильнейшее желание защитить и укрыть его от всех невзгод на свете.
– Я сама справлюсь с Вилли.
– Как?
– Изыщу способ, – упрямо отозвалась она.
Он вздохнул, высвобождаясь из ее объятий.
– Я верю, что ты найдешь такой способ, – прошептал он и добавил шепотом: – Я хочу, чтобы ты родила мне еще одного ребенка. Я наблюдал за твоим лицом, когда ты сидела с малюткой Софи. Тогда у меня чуть не разорвалось сердце.
– Второе дитя обязательно будет жить!
– Но я больше не могу выносить весь этот ужасный обман!
– Я сказала, что справлюсь с Вилли.
– Он получит свое вознаграждение.
– Знаю. А будешь ли ты готов заплатить его?
– Мне придется. Ибо без тебя я умру.
От этих слов, произнесенных столь откровенно, Кэтрин почувствовала нестерпимый холод в сердце. Она очень боялась, что эти слова правда. Ответственность, тяжелой ношей упавшая на ее плечи, неожиданно встревожила ее. И все же она восприняла ее с готовностью, с неведомым ей прежде восторгом. «Такова моя судьба», – подумала она.
Ночные страхи полностью рассеялись при солнечном свете. Они вместе завтракали; Джейн подавала им еду и украдкой бросала взгляды на гостя-джентльмена. Сейчас любой мог слушать их беседу. Она была полна оптимизма. Чарлз решил, что следует немного покататься верхом, прежде чем отправиться на вокзал. Кэтрин сказала, что идея великолепная и она уже приказала Партриджу оседлать коня и привести его. Она не станет сопровождать Чарлза, но позднее сядет с ним в экипаж, чтобы проводить на вокзал. А если тетушка Бен долго не задержит ее у себя, то днем она будет в городе. Ей хочется походить по магазинам и купить что-нибудь для детей, поскольку они все больше и больше вырастают из своих платьев. Если же у нее останется время, то она на часок заглянет в парламент.
– Значит, ты скучно проведешь время, – заметил Чарлз. – Полагаю, теперь в парламенте будет царить непривычная для него гармония.
– Надеюсь, но при условии, что ты будешь выглядеть таким же довольным, как сейчас.
– Мой вид совершенно не характерен для нынешнего состояния политических дел.
Он улыбнулся ей в лицо, и потом она часто-часто вспоминала этот миг, напоенный безмятежным счастьем. Боже, как быстро он пролетел… Печально!
Они приехали на вокзал всего за несколько минут до отправления поезда, и Кэтрин подошла к газетной стойке купить утреннюю газету для Чарлза, чтобы он мог почитать ее во время поездки. Он взглянул на первую газетную полосу и неожиданно вскрикнул.
– Что случилось, Чарлз?
Его лицо словно окаменело, а глаза потемнели от ужаса. Дрожащим указательным пальцем он ткнул в заголовок « УБИЙСТВО ЛОРДА ФРЕДЕРИКА КАВЕНДИША И МИСТЕРА БЕРКА».
– Нового главного секретаря? – прошептала Кэтрин. – Где это произошло?
– А как ты думаешь, где? В Дублине. В Феникс-Парке. Это случилось практически на пороге ложи вице-короля. – Он выговаривал эти слова совершенно чужим, хриплым, срывающимся голосом. – Кто бы не совершил это злодеяние, да ниспошлет на него Господь свою страшную кару!
Он весь дрожал, лицо его смертельно побледнело. Кэтрин чуть ли не силой втолкнула его в поезд и вошла вместе с ним. Она крепко сжимала руки, даже не чувствуя, как кольца впиваются в ее плоть.
– Я ухожу с политической арены, – сказал Чарлз.
– Что за чепуха! Ты же не имеешь к этому никакого отношения!
Он уставился на нее невидящим взглядом.
– И это происходит именно тогда, когда мои долговременные усилия принесли хоть какие-то плоды! Проклятые идиоты! Ну как я смогу довести свое дело до конца после такого удара в спину?
Кондуктор звонком предупредил об отходе поезда. Кэтрин пора было выходить, но когда Чарлз, хмурый и бледный, собрался последовать за ней, она буквально впихнула его обратно в вагон.
– Ты не трус! Поезжай и повидайся с Давиттом и остальными. Вместе вы разберетесь, что вам делать. Ты долженехать!
Он едва устоял на ногах, словно не понимал, что делает и зачем. Кэтрин стояла на платформе, наблюдая, как запирается дверь вагона. Когда поезд тронулся, она быстро пошла рядом с ним, махая рукой и пытаясь выдавить из себя улыбку. Ее потрясло бледное, искаженное лицо, смотрящее на нее сквозь оконное стекло. Потом оно исчезло. Поезд, громыхая на стыках и набирая скорость, наконец скрылся вдали.
– Не угодно ли прочесть об ужасных убийствах, миссис? – раздался совсем рядом бодрый голосок мальчишки-газетчика.
Она купила у него газету, чтобы самой прочесть о случившемся. И вот она прочла, как новый вице-король, лорд Спенсер, совершавший государственную поездку в Дублин в сопровождении нового главного секретаря лорда Фредерика Кавендиша, прибыл в город. Предыдущим вечером в городе состоялось торжественное факельное шествие в честь освобождения из тюрьмы мистера Парнелла, а на следующий день толпа намеревалась встретить генерал-губернатора  [32]в надежде, что его приезд ознаменует собой наступление мира и процветания. В Феникс-Парке устроили матч по поло, и лорд Спенсер, вернувшийся с праздничной встречи, решил посмотреть игру. Он направлялся в вице-королевскую ложу, правда, чуть раньше лорда Фредерика Кавендиша, который, совершив прогулку из дублинского замка по берегу реки, только входил в парк.
Мистер Берк, помощник главного секретаря, нанял двухколесную коляску, но, увидев своего начальника, идущего пешком, сошел на землю и, отпустив возницу, присоединился к лорду Фредерику. Спустя несколько секунд на них набросились бандиты и обоих зарезали насмерть.
  
Лорд Спенсер, новый генерал-губернатор, сообщил, что, входя в ложу, он слышал звуки какой-то суматохи, но решил, что это кто-то грубо развлекается. Лишь позже до него донесся страшный вопль. «Он всегда будет стоять в моих ушах», – позже сказал он.
Потом в ложу ворвался человек с криком: «Мистер Берк и лорд Кавендиш убиты!»