За деньги

– Почему много не заработаешь? – спрашиваю главное.
Я все-таки надеюсь получить свои пятьсот долларов, который Рубен пообещал за сегодняшний вечер.
– Ты думаешь это шейхи? – смеется девушка. – Это так. Обычные нефтяные магнаты из Саудовской Аравии. Никаких чаевых и походов по бутикам. Максимум сто долларов накинут сверху за минет.
– О, я не знала, что они как-то отличаются, – пропускаю последнюю фразу мимо ушей, будто ее и не было.
– Шейхи? Отличаются, конечно. Ты че такая темная, мать?
– Это моя первая поездка, – скромно пожимаю плечами.
И последняя.
Смотрю на себя в зеркало и достаю из сумки айфон, чтобы сделать парочку сторис для подписчиков. Создав образ светской львицы, фотографируюсь.
– Ты еще зеленая. Самые крутые шейхи – местные правители. Но попасть к ним не так просто. Сначала анкета от менеджера с фотографиями в купальнике, – зайдя в кабинку, Камилла начинает шуршать платьем и перечислять, – потом индивидуальный разговор с батлером. Подписываешь кучу документов о строгой конфиденциальности. Едешь дальше, чем видишь, в машине со шторками. Только потом попадаешь во дворец. Я была один раз на такой вечеринке, но на яхте. Три дня морской болезнью мучилась, весь туалет там облевала.
Я морщусь в зеркало. Так им и надо. Извращенцам этим.
– И как? – громко интересуюсь.
Камилла вываливается из кабинки, подходит ко мне и быстро шепчет на ухо:
– Меня не выбрал. Я, дура, губы накачала, а они, чурки поганые, натуральность любят. Забрала свои триста баксов и отчалила обратно.
– Триста? За три дня? – возмущенно выговариваю.
– Ну да. Больше платят только тем, кого позвали в каюту.
Пугаюсь вдруг.
– Ой, а отказаться можно?
– От чего?
– Ну как, – закатываю глаза. – От продолжения…
Камилла непонимающе на меня смотрит.
– Зачем отказываться?
Ее вопрос ставит меня в ступор.
– А если я не хочу… спать ни с кем?
Брюнетка быстро пробегается взглядом по моему платью, громко прыскает и сгибается пополам от смеха.
– Так ты из этих? – отсмеявшись, спрашивает.
– Из каких?
– Из дурочек, еб твою мать, Злата…
Грубость действует на меня как обычно: заставляет широко раскрыть глаза и замереть на месте.
– Я тоже такой была, – вздыхает она, смягчаясь. Включает воду, чтобы ополоснуть руки, и дует губищи. – Любая вечеринка, даже пусть она у тебя десятая, все равно закончится сексом с клиентом. Остальное россказни.
– А если я не согласна? – упрямо продолжаю. – Что тогда?
Камилла только грустно мотает головой.
– Пошли уже. Контролер будет ворчать, еще и оштрафуют. Вдвоем вообще выходить нельзя.
Остаток вечера нас заставляют танцевать.
Я на каблуках делаю это очень смешно и нелепо, но тот же шейх, который интересовался отсутствием у меня аппетита, все еще смотрит завороженно.
Чувствую себя реально курочкой. На прилавке супермаркета.
В танце я устало прикрываю глаза. В голове возникают образы родной деревни и мамки. Зойки на остановке. Лешки Виноградова, моей первой любви. Школы с учителями. И сеновала, куда я от обиды любила забираться вечерами.
Ощутив толчок сзади, смотрю по сторонам.
Дизайнерское украшение зала в золотых и серых оттенках, закаленное стекло на окнах высотки, официанты в накрахмаленных рубашках.
Так вдруг в Пьянково хочется. Тоска берет, что хоть волком вой!
С танцплощадки меня забирает Рубен.
– Злата, разговор есть.
– О чем?
– Клиент пригласил тебя продолжить вечер, – приблизившись, сообщает.
Хмурюсь, стараясь не смотреть в сторону шейхов.
– Ты же знаешь, что я не работаю так.
– Знаю. Но он понял, что ты девственница, и предлагает пять тысяч.
– Пять? – повторяю.
– Ага, – глаза менеджера блестят лихорадочно. – Соглашайся, курочка моя. На первый раз акция тебе. Комиссию не возьму.
– Нет, – мотаю головой.
Внутренности пружиной стягиваются.
– Почему?
– Я не буду ни с кем спать. Только сопровождение. Мы договаривались.
– Поспокойнее, – вроде и улыбается Рубик, но желваки на скулах опасно играют. – Никто тебя не заставляет. Я всего лишь предлагаю.
  
– Хорошо, – тут же выдыхаю облегченно.
Следующим ударом бьют слова:
– Но обычно после отказа девушку больше не допускают до вечеринок.
– Ты не говорил мне об этом.
Возмущенно сжимаю кулаки.
– Сейчас говорю, – улыбается он.
Оглядываюсь в зал. Ну их на фиг всех! Лучше в фитнесе буду работать.
– И что мне делать? Как мне уехать домой сейчас?
– Отдашь деньги за тур, и ты свободна.
– Сколько?
– Полторашка.
– Полторы тысячи долларов? – округляю глаза.
– Это только себестоимость. Понравилась ты мне.
Рубен равнодушно отворачивается и кивает тому самому шейху.
– Так что? Идешь?
– Не-ет, – вскипаю. – Я же сказала!..
– Ладно, малыш. Не кипятись. Ты права, этот хрен слишком мелко плавает. У меня есть кому тебя продать подороже. Вот тебе двести долларов, остальные забираю в счет долга. Поезжай домой и выспись хорошенько, завтра тебе напишу.
До самого утра плачу, сжимая подушку.
Не то чтобы я считаю свою девственность особенной. Многие мои одноклассницы вообще лишились ее в подъезде на газетке или на нашей сельской дискотеке, прямо в туалете. Просто сам факт того, что меня будет касаться какой-нибудь старик Хоттабыч вроде сегодняшнего червя с усами, мне противен.
Противно примерно так, что я реально чувствую запах навоза из хлева Таськи.
Здесь.
В центре роскоши и богатства. В самом шикарном городе мира. Запах свежего навоза…
А еще внутри такой протест возникает.
Да что этот Хаджаев о себе возомнил? У него есть деньги, и он думает, что, подговорив менеджера, сможет меня сломать? Так поступают взрослые и богатые мужчины? Ломают девственниц и трахают их у себя в номерах? А потом что?.. Живут дальше, бессовестные?
Кое-как дожидаюсь, пока щелкнет замок на входной двери и выбегаю из комнаты в одной широкой футболке с выцветшей надписью «Пьянковский завод пластификаторов – наше будущее и будущее наших детей».
– Ира, привет.
– Привет, дорогая.
Ирина очень красивая. В шелковом платье, похожем на кимоно, и в туфлях «Маноло Бланик», стоимостью примерно в пять тысяч дирхам. Ира, несмотря на ночь у своего Меджида, выглядит расслабленной и светящейся.
Она не ревела всю ночь. И навозом от нее не пахнет. Может, это и есть «дубайская сказка»?
Втягиваю вкусный воздух с примесью легких цветочных духов.
– Ира, ты знаешь Амира Хаджаева? – интересуюсь прямо.
– Это который Летчик? Знаю, конечно.
Она удивленно на меня уставляется.
– Ирочка, милая, – складываю руки в умоляющем жесте. – Ты можешь найти его адрес?
 
Глава 8. Злата
 
Возле отеля «Хилтон», расположенного на берегу искусственного канала, странно пусто, поэтому я деловито складываю руки на груди и гипнотизирую высокие колонны на входе.
Сколько я так буду стоять?
Ира мне отказала и ездить к Такому Человеку строго-настрого запретила, но я и сама справилась. Найти Хаджаева в интернете было несложно, но вот в социальных сетях богатый дагестанец не зарегистрирован. Зато там любит делиться фотографиями и отметками геопозиции его друг – топ-менеджер «Бизнес-авиации» Вадим Елисеев. У него-то я и нашла фотографии с Амиром, сделанные в «Хилтоне».
А потом…
Не задумываясь, напялила все то же платье, туфли и уложила волосы волнами. А еще, возможно, я совершила главную ошибку в жизни, но я… отключила телефон.
В общем, Рубен при всем желании не сможет ко мне дозвониться.
Пока жду, озираюсь по сторонам и качаю головой. Ну жалко им хотя бы зеленушечку здесь посадить? Хотя бы цветочек!.. Кроме серого цвета в разных оттенках и формах, и зацепиться не за что.
«Зацепилась уже», – шепчет упрямый голос, засевший в голове.
Откуда-то изнутри протест вырастает. Это хорошо знакомое состояние страшит, потому что уж я-то в курсе – можно огрести по полной, если нарваться на того, кто посильнее будет.