Остерегайтесь апокалипсисов. Книга 6 (СИ)

«Это была ложь. Я знал что ищу и даже знал где именно, однако расскажи я сейчас всю правду и это точно было бы подозрительно. Нужно же было сохранять какую-то завесу тайны?»
Реон хмурился. Его лицо, освещённое огненным отсветом, казалось вырезанным из камня — острые тени под скулами, взгляд, в котором уже не просто подозрение, а желание докопаться до сути, вытащить её на свет и проверить под всеми углами.
  
— Кто твой информатор?
Я медленно покачал головой.
— Это тоже секрет.
Молчание повисло между нами — напряжённое, тугое, как перетянутая струна. Первым отвернулся он, но голос остался прежним — чуть ниже, чуть сдержаннее, с той резкостью, что появляется, когда контроль начинает ускользать.
— В этом месте есть монстры опаснее фантомов?
— Не должно быть, — ответил я без колебаний.
Он замедлил шаг, будто взвешивал услышанное, не просто анализируя, а сверяя — с логикой, с ощущениями, с внутренней системой тревог, которую не отключишь по собственной воле.
— То есть ты не уверен?
Я не успел ответить.
Взгляд зацепился за резкое мигание — то самое редкое, чужое уведомление снова всплыло в поле зрения:
Уведомление от системы авторов!
Внимание, система авторов предотвратила вторжение в ваш разум.
Постарайтесь не привлекать внимание существ, рожденных в вашем мире.
Без звука, без вибрации — но я ощутил его как ледяной укол в затылке. Опять это странное уведомление. Я моментально закрыл его, но тут же появилось следующее:
Уведомление от системы авторов!
Внимание, система авторов предотвратила вторжение в ваш разум.
Постарайтесь не привлекать внимание существ, рожденных в вашем мире.
Я почувствовал, как пальцы медленно сжимаются в кулак. Брови сдвинулись сами собой, и в этой нахмуренности не было маски — только чистое, беспримесное беспокойство.
— Не уверен, — не осознанно ответил я, всерьез погружаясь в свои мысли по поводу этих сообщений.
И едва звук моих слов успел раствориться в воздухе, как пришёл ответ — не голосом, не образом, а вибрацией, глубокой и тягучей, как гул из подземелий, что долго спали.
Нечто появилось внезапно — ослепительно-жёлтый шар вспыхнул между нами с Реоном, словно кто-то сбросил его прямо с потолка. Я не успел ни подумать, ни оценить опасность — только инстинктивно отшатнулся в сторону, почувствовав, как горячее сияние разрезало воздух, обжигая кожу. Оно было слишком ярким — не свет, а вспышка, способная выжечь глаза.
Я закрылся руками, потерял равновесие и повалился назад, но не успел коснуться земли — в плечо врезались пальцы, крепкие, как клещи. Боль была такой внезапной, что я непроизвольно вскрикнул. И в тот же миг всё стихло. Свет исчез, как будто кто-то выключил его разом. Пространство будто замерло, и на короткое мгновение стало даже тише, чем прежде. Я открыл глаза — и сразу понял, что всё изменилось.
Коридор изменился. Арки, тени, даже стены, что ещё недавно окружали нас, — их больше не было. Вместо этого передо мной тянулся длинный проход, ведущий в один-единственный, отчётливо видный зал. Руины остались, но они были иными — незнакомыми. Иными были и звуки: теперь здесь слышалось странное эхо, будто что-то далеко впереди уже знало о нашем появлении и затаилось.
Я не успел как следует осмыслить, что произошло, когда фигура рядом резко потянула меня за ворот и рывком притянула к себе. В глазах мелькнула тень раздражения и узнавания — это был Сириус. Его пальцы всё ещё впивались в моё плечо, от чего оно снова ныло. Он смотрел прямо в глаза, не мигая, с той яростью, что всегда сдерживалась только из чувства долга.
— Сбежать решил? — прошипел он, не повышая голоса, но в его интонации сквозила угроза, почти звериная.
— Вроде нет, — с удивлением выдохнул я, не сразу поняв, к чему он.
Он не отпустил. Только нахмурился, словно пытался прочитать меня, изучить, как хищник — жертву, прежде чем решить, стоит ли нападать. И тогда я понял. Ситуация. Обстановка. Происходящее было слишком похоже на тот самый скрытый рейд.
— Я даже удивлён, — добавил я, не сдержав легкой усмешки. — Мы оказались на одной стороне.
Он не ответил сразу. Только сузил глаза и сдавленно выдохнул:
— Я теперь с тебя глаз не спущу.
— Понял, понял, — пробормотал я, легко, будто бы беззаботно, но не отводя взгляда. Его подозрения были не беспочвенны — и я это знал.
Наконец, он разжал пальцы и отступил на шаг. Мы оба повернулись к проходу. Он тянулся вперёд, окутанный тем же неподвижным воздухом, и в нём чувствовалась тяжесть. Что-то было там, впереди. Не слышимое, не видимое, но ощутимое каждой клеткой тела. Тишина не была пустотой — она была ожиданием. Как тьма перед бурей.
Уведомление от системы авторов!
Внимание, система авторов предотвратила вторжение в ваш разум.
Постарайтесь не привлекать внимание существ, рожденных в вашем мире.
  
20
 
Смерть: настоящее божество
 
Мы точно знали, что впереди нас поджидало что-то опасное. Это ощущение не приходило внезапным страхом — оно тянулось изнутри, глухим звоном, будто предвестие, которое нельзя было ни опровергнуть, ни проигнорировать. Но, несмотря на это, мы всё равно пошли вперёд.
Проход за нашими спинами давно исчез, захлопнулся, будто его никогда и не существовало. Каменные стены сомкнулись над нашими головами беззвучно, как вода над утонувшим, и любое отступление стало невозможным. Ни поворота вправо, ни возможности свернуть влево — лишь один путь оставался перед нами: узкая, вытянутая, как лезвие ножа, тропинка, уводящая к источнику ослепительного света, вырывающегося откуда-то из глубин.
Каждый шаг отдавался глухо, как в замедленной съёмке. Камень под ногами был сухим, но мне казалось, будто я иду по поверхности воды, зыбкой и обманчивой. Сириус шёл молча, по правую руку, такой же напряжённый, как и я, ни разу не посмотрев в сторону, будто и сам боялся, что малейшее колебание внимания нарушит хрупкое равновесие этого места.
Мы прошли последнюю черту и вышли в зал. Слово «зал» не передаёт даже десятой доли увиденного. Пространство было невероятным — вытянутым, будто коридор в храме давно погибших богов, с потолком, теряющимся где-то во мраке, и стенами, покрытыми древними письменами, почти стёртыми временем. Всё вокруг блестело и сверкало — не от света, а от самого своего состава: сокровища. Нескончаемые, повсюду.
Монеты из всех эпох и империй, с вырезанными ликами давно павших королей, рассыпались под ногами; золото лежало на золоте, вперемешку с самоцветами, слитками, полированными масками, браслетами, венцами. Кинжалы с выточенными рукоятями, обсидиановые зеркала, слоновые статуэтки, амулеты, предметы культа — всё это было разбросано с таким беспечным изяществом, словно кто-то просто устал их считать.
И всё это тянуло к себе. В груди начало покалывать, сердце сбилось с ритма, дыхание стало поверхностным, как у пловца, уходящего слишком глубоко. Сознание затуманилось.
И в этом головокружительном сиянии я почти не сразу заметил его.
Он сидел один, спокойно. Почти лениво, будто давно обжился на этом пьедестале роскоши. Поверх огромного чемодана, из которого, словно живое нутро, выползали цепочки, кольца, измятые драгоценные ткани и тускло светящиеся камни. Его фигура не была ни величественной, ни устрашающей — но я не мог оторвать взгляд. Он словно был вырезан из мрамора, тёмного и странно пыльного. Смуглая, почти серая кожа имела оттенок старого пепла, и на этом фоне два глаза сияли — ослепительно, невозможно, по-настоящему золотые. Не человеческие.