Остерегайтесь апокалипсисов. Книга 6 (СИ)

Эти глаза невозможно было спутать ни с чем. Золотые глаза — метка всех божественных созданий этого мира. Словно два солнца, спрятанных под веками.
Его волосы были коротко острижены, чёрные, без намёка на укладку или уход, будто о чём-то таком он не думал веками. На нём была одежда, которую трудно было бы отнести к какой-то эпохе. Свободные складки ткани ниспадали с плеч, обнажая одну руку — жилистую, крепкую, как будто вырезанную из тёмного дерева. В этом было что-то… греческое, да. Почти античное, но и не совсем. Одежда выглядела чужой — как будто он не одевался в неё, а просто носил её сквозь века, без права сменить.
  
Я понимал четко: передо мной не человек.
Это было божество. Сошедшее с неба, чтобы во плоти ступить в этот тёмный, забытый мир.
Но как? И почему сейчас? Боги не должны были вмешиваться напрямую в дела людей вплоть до Пятого Испытания. Я знал это как автор всей этой истории! Мне казалось, что такого поворота событий просто недолжно было быть.
Он поднял на меня взгляд. Лёгкое движение головы. Губы дрогнули, чуть приоткрылись, и голос — ясный, твёрдый, удивительно звонкий — прорезал тишину.
— Наконец-то… — выдохнул он, не отрывая от меня взгляда.
Прямо сейчас я точно понимал, что причиной появления этого бога здесь был я. Кажется, за последнее время мне удалось привлечь к себе даже больше внимания, чем обычно.
Божество наклонилось — медленно, с почти ленивой грацией хищника, которому некуда торопиться. Каждое его движение было выверено, плавно-мерное, будто само пространство подчинялось этому телу, позволяя ему двигаться сквозь воздух, как сквозь воду.
Лишь когда он встал и выпрямился во весь рост, я осознал, насколько же он был больше — не только нас с Сириусом, но и всех, кого я когда-либо встречал. Высокий, с прямой спиной, широченными плечами и телом, будто выточенным из камня скульптором, который знал, что создает нечто вечное. Даже на этом расстоянии, а между нами оставалось не меньше десятка шагов, у меня не было сомнений: я был ниже. Словно сам воздух признавал его превосходство и давил на меня с новой тяжестью.
Он снова посмотрел на меня. Этот взгляд — холодный, отстранённый, изучающий — прокалывал, как игла.
— Кто ты такой? — спросил он. Голос прозвучал неожиданно резко, в нём не было уважения. Только требовательность, как у существа, привыкшего приказывать.
И в тот же миг перед глазами вспыхнуло:
Уведомление от системы авторов!
Внимание, система авторов предотвратила вторжение в ваш разум.
Постарайтесь не привлекать внимание существ, рождённых в вашем мире.
Холод прокатился по позвоночнику. Вот оно. Пазл сложился. Всё, что казалось странным до этого — намёки, молчание других божеств, неестественная тишина в глубине руин — наконец обретало смысл. Остальные божества притихли, затаились как дикие звери, знавшие о том, что вскоре должно будет случиться что-то занимательное.
Я уже собирался что-то сказать, но Сириус шагнул вперёд — не впрямую, а чуть вбок, демонстрируя, что стоит рядом, а не за спиной. Его голос, низкий и хмурый, разрезал напряжение:
— Спрашиваешь, кто мы, — он прищурился, — а сам даже не удосужился представиться.
Глаза божества расширились. Мгновенно в них вспыхнула ярость. Его лицо дёрнулось, мышцы под кожей напряглись, а голос прорвался гортанным рёвом:
— Ты не понимаешь, с кем говоришь, человечишка!
Сириус не отступил. Он держал тот же взгляд, холодный и хищный, как будто сам был готов впиться в глотку. Он приподнял уголки губ, в его лице промелькнуло что-то зловещее, почти довольное:
— Забавно. Я хотел сказать то же самое.
— Сириус… — тихо позвал я, едва сдерживая напряжение, скопившееся в голосе. Он стоял слишком близко. Я чувствовал, как всё нутро моё кричит: отойди. — Он не человек. Золотые глаза в этом мире они бывают только у богов.
Дух нахмурился, но не отвёл взгляда. Не сдвинулся и даже не дрогнул. Я знал его. Он бы стоял до конца, даже если бы конец оказался расплавленным клинком, прошедшим сквозь грудь. И всё же, я чувствовал — он понял. Принял информацию. Просто пока не знал, что с ней делать.
Я невольно нахмурился, но даже не отвел взгляда от того, чью личность пока доподлинно не знал. Я понимал только то, что перед нами стоял бог. Однако какой именно — это угадать было уже труднее.
— Ты точно такой же, как говорили о тебе другие, — божество проговорило спокойно, даже почти устало, и при этом в его голосе звенела та самая тяжёлая нота, от которой хотелось сжаться в ком.
Он сделал шаг в сторону, не прямо, не угрожающе — скорее, обдуманно, будто стремился увидеть меня под иным углом. И в этом движении было что-то глубоко неестественное. Он начал обходить меня, по дуге, против часовой стрелки. Как будто рисовал невидимый круг. Как будто запечатывал.
Я стоял неподвижно, как статуя, вынужденный сохранять внешнюю невозмутимость, в то время как внутри меня кипела паника, — мысли одна за другой вспыхивали и гасли, ни одна из них не превращалась в план. Спасения, по сути, не было. Лишь пустая попытка что-то придумать, пока он медленно, с пугающей уверенностью заходил мне за спину.
— Такой же странный, заносчивый и подозрительный, — добавил он, почти прошипев последнее слово.
Я, изо всех сил натянув на лицо подобие улыбки, попытался говорить мягко, дружелюбно, едва ли не по-детски невинно — в тщетной попытке хотя бы немного разрядить обстановку:
— Я не такой уж и подозрительный, честное слово. Просто обычный человек, самый обычный.
Он не ответил. Молча продолжил обход, и вот уже оказался у меня за спиной. Я не знал, что может означать его молчание, и потому решился — медленно повернул голову, чтобы продемонстрировать, что у меня нет оружия, нет скрытых намерений, что я не хочу ничего, кроме мира.
Однако, прежде чем я успел окончательно повернуться, он, словно разрезав воздух, оказался прямо передо мной. Его появление было слишком неожиданным — как будто пространство, разделявшее нас, просто исчезло. Он возвышался надо мной, как скала. Сильный, неподвижный, со взглядом, в котором сверкала древняя, безучастная злость.
— Обычный человек, — произнёс он тихо, но в его голосе было столько холода, что мне показалось, будто температура воздуха в зале внезапно упала, — не может знать, что глаза всех божеств в мире — золотые.
Дальше всё произошло, как в кошмарном сне, где время растягивается, и каждый звук, каждый вздох отзывается эхом. Плеск воды, похожий на мгновенную бурю, резко ворвался в мои уши, и прежде чем я осознал происходящее, магический импульс, исходящий от Сириуса, с силой швырнул меня назад. Моё тело, беспомощное, отлетело в сторону и рухнуло в груду золота, с глухим звоном развалившись на сверкающих украшениях.
Я ударился затылком о тяжёлую цепь, и мир в глазах чуть не погас. Однако, преодолевая головокружение, я тут же попытался встать, цепляясь пальцами за холодный металл под собой. И в тот момент, когда зрение немного прояснилось, передо мной предстала картина, от которой всё во мне сжалось в ледяной ком.
Сириус, словно пойманный зверь, висел в воздухе, зажатый в кулаке божества. Его ноги беспомощно дёрнулись один раз и обмякли. И прежде, чем я успел что-либо крикнуть или пошевелиться, всё было кончено — бог, с пугающей грацией и без малейшего напряжения, вогнал свою ладонь в его грудную клетку. Не мечом, не магией, просто рукой.
Мгновенно плоть разошлась, как будто ткань реальности поддалась его воле. Сквозь тьму и золото я ясно видел, как его запястье исчезло в теле Сириуса, а окровавленные пальцы вырвались из его спины. Кровь брызнула густыми тёмно-красными каплями, забрызгав щёки божества, его руку, падая тяжело и прерывисто на золотые монеты внизу.
  
Сириус не закричал. Он даже не шелохнулся. Его лицо застыло, губы приоткрылись, но в глазах уже ничего не оставалось — ни страха, ни боли. Только пустота.