Нью-Йорк. Карта любви

 
Глава 3
 
ГРЕЙС
За два года до описываемых событий
– Моя маман вконец меня замучила, – шепчу я Алве, одной из немногих девушек, с которыми подружилась в университете.
  
Мы с ней пишем диплом на разных кафедрах, но некоторые лекции у нас общие, например скучнейший спецкурс по современной американской и европейской литературе. Аудитория настолько забита, что некоторым приходится сидеть на ступеньках амфитеатра. Странно, вообще-то. Спецкурс не входит в число обязательных предметов для студентов с кинематографического. Моя кураторша мне его буквально навязала, поскольку я, в отличие от большинства остальных, хочу быть не режиссером или актрисой, а сценаристкой. «Чтобы писать сценарии, ты должна хорошо разбираться в литературе, – сказала миссис Консон, – и курс профессора Говарда тебе поможет».
И вот я здесь. Не то чтобы это такая уж великая жертва: читать я люблю так же, как и писать. И конечно, я предпочитаю изучать поэзию, вместо того чтобы пытаться понять, какой закон физики определяет количество ватт, которые выдерживает сценический грим.
– Скажи, что должна заниматься, и не ходи на свадьбу. Просто же, нет? – настаивает Алва, пока мы рассматриваем очередную группу студентов, которые вошли в аудиторию и с досадой обнаружили, что все передние места заняты.
– Моя родная сестра выходит замуж, – напоминаю я. – Для семьи это событие, равное по масштабам высадке Армстронга на Луну или избранию Обамы. Сержантка подключила всю свою огневую мощь. Она желает, чтобы я прибыла домой и кричала «гип-гип-ура!» брачующимся, одетая, как конфетина в обертке.
Алва подавляет смешок, а я шлепаю ее по руке:
– Ты должна быть на моей стороне!
– Да на твоей я стороне, на твоей, честно, но клянусь, если бы ты встретилась с Бриджит Джонс, она бы тебе в ножки поклонилась. Нельзя быть такой неудачницей!
– Можно, – бурчу я, пряча лицо в ладонях, и набитая аудитория на миг исчезает. – Господи, порази меня десницей своей! Я не могу находиться в одной комнате с Маркусом и Кэролайн. Просто не могу!
От идеи участвовать в приготовлениях, церемонии и последующем празднике вместе с моим бывшим, любовью всей моей жизни, теперь счастливо женатым на моей же бывшей лучшей подруге, хочется спрыгнуть с Эмпайр-стейт-билдинг. Маркус – брат Тома, будущего мужа моей сестры Клэри, и ему достанется ни больше ни меньше роль шафера. Я бы лучше подхватила какую-нибудь смертельную заразу, чем присутствовала на этой треклятой свадьбе. Почему? Угадайте, кто будет главной подружкой невесты. Я, разумеется.
– Найди себе подставного парня и дефилируй с ним напоказ, – предлагает Алва.
– Мы не в ромкоме, – обрываю я ее.
Девушки, сидящие впереди нас, щебечут и хихикают:
– Божечки, он такой секси… Смотреть целый семестр, как он ласкает пальцами корешок старой книги и закатывает рукава рубашки, – за такое можно и иск подать. Я же могу непорочно залететь!
– А его глаза! – пищит вторая мечтательно. – Такие темно-голубые… Ты видела, как он ерошит волосы? У меня каждый раз прямо фейерверк между ног!
Они заговорщически смеются. Вопросительно смотрю на Алву, та кивает.
– Обсуждают Говарда, – говорит она так, словно это все объясняет. – Доцента, который будет вести этот курс. Только не говори, что ты никогда не замечала его на факультете.
– Ну, вообще-то, нет.
– Верю на слово. – Алва смотрит на мой оранжевый свитер-оверсайз, из-под которого виднеются банальные черные легинсы. – Посмотри вокруг. Почему, по-твоему, на спецкурс записалось столько девчонок, и все как одна при полном параде?
Ответить я не успеваю. Ответ сам входит в дверь, одетый в безупречный светло-серый костюм. Ростом он под шесть с половиной футов, у него густые каштановые волосы, аккуратная бородка и лазурные глаза.
Все замолкают. Преподаватель подходит к кафедре, неторопливо снимает пиджак и остается в белой рубашке, идеально сидящей и подчеркивающей рельефные мускулы. Ему немногим менее тридцати, он чересчур молод и чересчур привлекателен – иными словами, настоящая атака на гормоны девиц, находящихся в аудитории.
Кому это в голову пришло сделать подобного типа преподавателем и рассчитывать, что студентки сконцентрируются на давно почивших поэтах? Кажется, он сошел прямиком с черно-белой рекламы мужского одеколона.
– Всем доброго утра, – говорит вошедший, обращаясь к аудитории. – Я профессор Мэтью Говард.
– Теперь поняла? – Алва смотрит на меня.
– Добро пожаловать на курс современной американской и европейской литературы. Как вы, возможно, знаете, он длится один семестр. Мои лекции будут посвящены поэзии…
Он внезапно умолкает, прерванный орущим на полную громкость звонком. Аудитория застывает, а виновник бедлама продолжает вопить и вибрировать. Индифферентное выражение лица профессора сменяется убийственной неприязнью.
– Нельзя ли попросить владельца выключить телефон, или это слишком? – спрашивает он с раздражением.
Алва тычет меня локтем в бок, кивает на мой валяющийся в ногах рюкзак и шепчет:
– Грейс, это твой!
Блин, блин! Торопливо наклоняюсь, случайно задев откидную крышку стола. Лежавшие на ней предметы с грохотом разлетаются по полу, привлекая всеобщее внимание. Чувствую на себе взгляды десятков студентов, но острее всего – взгляд профессора Говарда.
– Извините, – бормочу. – Забыла выключить.
Ручки раскатились во все стороны, собачка замка решила покончить жизнь самоубийством, намертво застряв в потертой ткани, разъяренный преподаватель шипит: «Не торопитесь, ну что вы». Наконец достаю телефон. К сожалению, вместо того, чтобы нажать «отбой», мои предательски дрожащие пальцы принимают звонок. По аудитории разносится голос Сержантки. Когда и за каким чертом я умудрилась включить громкую связь, понятия не имею: мой древний айфон давно живет своей жизнью, точь-в-точь выживший из ума старичок, раз за разом садящийся в калошу.
– Слава богу! Я купила трусы, идеально подходящие для твоего платья подружки невесты, – гремит на все помещение.
Боженька Джим Керри, если ты где-нибудь существуешь, умоляю, прикончи меня немедленно и положи конец моим страданиям! Аудитория разражается смехом и шепотками, пока я безуспешно пытаюсь закончить звонок, но все зависло, в том числе мои мозги.
– Бесшовные, – невозмутимо вещает моя матушка, – телесного цвета. И никаких стрингов! Так тебе будет удобно и не придется каждую минуту вытаскивать шнурок из задницы.
Хохот и шуточки усиливаются, а я до того смущена, что вот-вот упаду замертво рядом с валяющимися под партой ручками и своим растоптанным человеческим достоинством.
– Там какой-то шум. Ты где, Грейс? Только не говори, что проявила силу воли и отправилась на пробежку подрастопить лишнее сало. Дай бог, в этот раз ты все-таки найдешь себе мужа среди гостей.
– Выключи его, разбей, сделай хоть что-нибудь! – шипит Алва.
Говард, судя по его лицу, мечтает меня придушить. Как бешеная жму боковую кнопку, наконец экран адского айфона чернеет. Воцаряется тишина. Это, во всех смыслах, самый неловкий момент в моей жизни.
– Извините, – бормочу в ужасе.
Больше всего мне хочется убежать куда глаза глядят.
– Кто вы у нас, мисс?.. – Сухой голос Говарда приковывает меня к месту.
– Грейс Митчелл, – отвечаю я, стараясь на него не смотреть.
  
– Не смущайтесь, говорите громче, – не отстает этот подлец. – Весь курс только что узнал характеристики вашего нижнего белья, а вы стесняетесь назвать нам свое имя?
Часть стыда испаряется, уступая место волне гнева. Что за садист, а? Я же извинилась. Даже ослу должно быть понятно, что я в беде, а он продолжает злобствовать.
– Грейс Митчелл, – выплевываю, повысив голос на несколько октав.
– Как полагаете, мисс Митчелл, мы можем начать лекцию или вы поделитесь с нами цветом своего лака для ногтей?